Рафаэль Эрхарт

После того как Ренальд и Лиана поклонились мне при встрече, мы с Эрин, не теряя времени, присоединились к ним и помогли сопроводить задержанных аристократов — тех самых, кто до последнего вздоха цеплялся за призрачную надежду сбежать, растворившись в потоке других заключённых, заполнивших регистрационный зал.

Их отчаяние чувствовалось даже на расстоянии: у кого-то подкашивались ноги, кто-то оглядывался каждые несколько секунд, словно ищет шанс для побега, но всё было напрасно.

На данный момент все находились в одном помещении, пусть и перенасыщенном напряжением: раненые порабощённые, над которыми колдовал Марк, стараясь хоть немного облегчить их страдания, под надёжной охраной Элиаса; держащиеся в стороне, но явно неспокойные аристократы, которых неотрывно отслеживала своим холодным взглядом Лиана; и, конечно, мы сами — старающиеся сохранить хоть какую-то видимость порядка в этом мрачном, душном зале, полном пульсирующей тревоги.

Решив сознательно сократить радиус контролируемой нами территории, мы сосредоточили все силы в одном узле — в этой точке, превращённой в нечто вроде командного пункта и временного изолятора. Такой шаг был стратегически оправданным: он позволял нам быстрее реагировать на возможные вспышки насилия, оперативно перемещаться и, в случае необходимости, отразить атаку или предотвратить бунт.

Да, мы пожертвовали частью пространства, но взамен получили концентрацию ресурсов и определённую предсказуемость ситуации, а значит — преимущество.

Безусловно, это решение таило в себе риск. Однако обстановка, в которой мы находились, попросту не оставляла выбора. Нам приходилось мыслить быстро и действовать ещё быстрее. Лично я, помимо прочего, хотел наконец услышать от Ренальда подробности того, что случилось до их прихода, а сделать это, когда в уши бьёт визг заключённых и крики раненых, попросту невозможно.

И всё же, несмотря на видимую организованность, внутренне я не мог отделаться от чувства тревоги. Насколько прочна и надёжна наша импровизированная тюрьма? Достаточно ли этого, чтобы сдержать тех, кто, как показала практика, не остановится ни перед чем ради собственной выгоды? Ответ был очевиден — недостаточно. Потому я решил не полагаться только на стены и охрану.

— М? — с лёгким замешательством глянул на меня Ренальд, когда я, ни слова не говоря, вышел вперёд, отделившись от общей группы.

Я вытянул руку, закрыв глаза и сосредоточившись на потоках маны, наполнявшей это место. Воздух вокруг меня словно замер, став чуть более вязким, и я почувствовал, как внутренняя энергия отзывается на мой призыв. Придав мане ледяной атрибут, я сжал ладонь и резко дёрнул ею в сторону аристократов. Мгновение спустя по комнате прокатилась волна холода, будто разверзлись врата зимы.

Из ниоткуда выросли ледяные цепи — искристые, прочные, звенящие при движении, словно музыкальные ноты, вырванные из симфонии страха. Они обвились вокруг тел аристократов, не оставляя ни малейшего шанса вырваться. Эти узы были не просто сдерживающим средством — они были предупреждением. Предостережением тем, кто всё ещё питал иллюзии.

Сейчас, глядя на них, я был уверен: эти цепи крепче любых кандалов и, при необходимости, могут сжаться до такой степени, что кости начнут трещать одна за другой, без лишнего шума. Именно это ощущение — невидимое давление — и должно было удерживать пленников в покое.

— Эй! Кто ты такой, чтобы так обращаться со мной?! — закричал один из аристократов, мужчина лет сорока с надменным выражением на лице. — Даже будь ты Легатом Эрхартов, ты не имеешь права! Ты хоть понимаешь, кто я?!

Я неспешно повернул к нему голову, глядя словно сквозь его душу, и шагнул ближе. Мужчина мгновенно воспрямил духом, решив, что я осознал свою «ошибку».

— Вот и правильно, понял наконец, — протянул он с мерзкой, маслянистой ухмылкой. — Развяжи меня и извинись, и, быть может, я проявлю великодушие...

Он не договорил. Мой взгляд метнулся в сторону девочки-эльфийки, стоявшей у стены. На её теле не было ни единого чистого участка кожи — только синяки, ссадины и порезы. Глаза были стеклянными, пустыми, словно из неё выжгли душу наркотиками. Дрожащее тело, измождённое и почти прозрачное от голода. Кто-то позволил этому существовать.

Я вернулся к мужчине. Моё лицо расплылось в почти дружелюбной улыбке — пугающе неуместной.

А потом я врезал ему в челюсть.

— Ай, блять! Что ты творишь?! — взвизгнул он, как свинья на бойне.

Но я уже схватил его за волосы, сжал пальцы и с размаху впечатал колено в его лицо.

— А-а-а! — истошно завопил он.

Всё произошло за секунды. Зубы, кровь, треск хрящей. Один за другим — как удары молота в гвоздь. Ещё раз. И ещё. Каждый раз — с расчётом и простым желанием «наказать».

Наклонившись к его залитому слезами лицу, я тихо прошептал:

— Ты, гнида, посмел что-то требовать от меня?

Ответом ему стал удар ногой в грудь. Потом — кулак в глаз, с хрустом выбивая глазное яблоко наружу. Мужчина завыл, крутился в лёд, но ледяные путы не дали ему даже шевельнуться как следует. Остальные аристократы отшатнулись, кто-то зажмурился, кто-то пытался отвернуться, но даже это было сложно — страх сковывал не хуже маны.

Когда всё закончилось, он уже не кричал. Только хрипел — в бессознательном состоянии от болевого шока.

Я выпрямился, провёл рукой по рукаву, оттирая с него кровь, и посмотрел на остальных:

— Запомните. Вы — ничто. У вас нет прав. Даже если я убью каждого из вас самой жестокой и мучительной смертью, никто и пальцем не пошевелит. Я могу отрезать вас по кускам — и мне за это ничего не будет.

Я сделал паузу. Не ради эффекта, а чтобы они действительно поняли, что я не шутил.

— Так что, если не хотите повторить судьбу этой мрази — сидите тихо и ждите, пока операция не закончится. Поверьте, официальные рыцари рода будут с вами куда мягче, чем я… особенно после всего, что я здесь увидел.

Повернувшись спиной к пленённым аристократам, я безмолвно направился к Марку, который, склонившись над ранеными рабами и детьми, продолжал лечить их, несмотря на нарастающую усталость. В воздухе висела тягучая, вязкая тишина, словно сам мрак придавил зал, заставляя звуки исчезать в густом напряжении. Я не оборачивался, но чувствовал на себе взгляды тех, кто ещё недавно считал себя выше всех — в их глазах дрожала безмолвная паника, пропитанная страхом перед неизвестным исходом.

Подойдя ближе, я увидел, как Марк, вытирая пот со лба, повернулся ко мне и с измождённым лицом слегка поклонился:

— Господин Рафаэль... Я стараюсь изо всех сил, но...

Я не дал ему договорить — лишь быстрым взглядом окинул распростёртые по полу тела и уже без слов понял суть проблемы.

— Их слишком много?

Марк молча кивнул, опустив взгляд.

— Сконцентрируйся на самых тяжёлых. Остальное подождёт.

— Есть...

Даже беглого осмотра хватило, чтобы понять — здесь не меньше сотни рабов самых разных рас, и у каждого свои травмы: от рваных ран до следов долгих пыток. Очевидно, издевательства здесь были нормой. Марк — единственный наш лекарь, и, несмотря на все усилия, он всё ещё юн, его знания в лечении ограничены, а сил не хватит даже на половину пострадавших.

А ведь с минуты на минуту к нам должны были присоединиться ещё и рабы, спасённые с аукциона, а вместе с ними — новые заключённые. Время играло против нас.

Тяжело вздохнув, я аккуратно провёл рукой по голове девочки-эльфийки, которую видел ранее.

— Ренальд, — обратился я к мальчику, стоявшему чуть в стороне. — Рассказывай всё, как было с самого начала, когда ты проник внутрь.

— Есть, господин.

Он начал говорить. Его рассказ был сухим, без лишних эмоций, но в нём не было ни тени фальши. Мы слушали, не перебивая. Время от времени я задавал уточняющие вопросы, но в целом — молчали. Внутри у всех кипело: отвращение, злость, ярость — всё перемешалось в один удушающий коктейль.

А когда речь дошла до "секретного ингредиента" Индизи, даже молчание дало трещину.

— Я убью этих тварей! — яростно прошипела Эрин, моя телохранительница, уже вытаскивая меч. Её глаза горели, словно пламя, готовое испепелить всё на своём пути.

Я резко схватил её за запястье, не давая сделать и шага вперёд.

— Успокойся.

— Не трогай меня! Ты сам слышал! Они заслужили смерть!

Я смотрел ей в глаза. Красные от слёз, дрожащие от ярости. Эмоции били через край, срываясь с цепи

— Я понимаю тебя... — тихо произнёс я. — Но сейчас не время. Мы спасли всех, кого могли. А эти... они ответят. Перед Эрхартами никто не уйдёт от расплаты, и ты это знаешь не хуже меня.

Эрин закусила губу, на мгновение замерла, а затем тяжело выдохнула и медленно опустила меч. Мы оба знали: Эрхарты не позволят этому делу замяться. Конечно, оставался вопрос — как подобное вообще стало возможным под их покровительством, но теперь, когда решение принято, никто из виновных не сможет рассчитывать на милосердие.

Для них смерть, быть может, будет даже облегчением.

Убедившись, что Эрин пришла в себя, я вновь обратился к Ренальду:

— Ты сказал, того эльфа звали Хелион?

— Да, господин.

— Куда он направился?

— Ушёл через запасной выход. Я не смог его преследовать.

Я кивнул, переведя взгляд на свою команду:

— Остаётесь здесь. Ждите прибытия Чинацу и её людей. Когда они прибудут, Чинацу возьмёт командование. Ваша задача — удерживать порядок до конца операции.

— А вы, господин? — осторожно спросила Лиана.

— Мы с Эрин пойдём по следу Хелиона.

Ренальд резко вскинул голову:

— Он слишком силён. Мне даже не пришлось сражаться, чтобы это понять.

Я не стал спорить, лишь утвердительно кивнул:

— Да, скорее всего, ты прав. Но я не собираюсь вступать с ним в бой. Думаю, он тоже этого не желает. Мы найдём его и направимся в мэрию и там завершится наша миссия. Всем всё ясно?

— Да, господин!

Я чувствовал сомнение в их глазах, но никто не возразил. Мы с Эрин не стали терять ни секунды. Наполнив ноги аурой, мы рванули вперёд — в погоню за эльфом, скрывшимся в темноте.

Конец близок. И он будет таким, каким мы его сделаем.