В идеале было бы в принципе только в марте стать студентом Альфы, но тогда в семье никто не будет это воспринимать всерьез, считая, что я «прыгнул в последний вагон».

И хотя и Эрин, и Алея знают о моих намерениях, одобрить их они всё равно не могут. По их мнению, я обязан «всегда быть на вершине» — как наследник рода, как ученик, как рыцарь. Неудивительно. Просто такие у них стандарты.

Эх… Единственное, что мешает мне прямо пойти наперекор — это чувство вины перед Эрин. Я знаю, что только из-за меня она сдерживается, оставаясь в «Бете», хотя уже давно могла бы перевестись в «Альфу». Она не скажет этого вслух, но я-то знаю.

Впрочем, всё это — временно. Вскоре всё изменится.

Кстати о политике… Академия Люминар — это не просто элитное учебное заведение. По сути, это государство внутри государства. Полуавтономная территория, финансируемая сразу несколькими странами, включая и союзников, и потенциальных врагов.

Вот почему, даже в разгар войны, под одной крышей здесь учатся Эрхарты, Сойеры и даже отпрыски кардиналов из Соляриса. Формально — нейтральная территория, неприкосновенная. В любой другой точке мира подобное соседство немыслимо. Но Люминар — исключение из всех правил.

И в этой академии мне оставалось учиться ещё полгода.

Когда я наконец вынырнул из своих мыслей и вернул внимание в класс, взгляд скользнул по раскрытой тетради — страницы которой я за это время бессознательно исписал каракулями. То ли спирали, то ли абстрактные символы, не имевшие никакого смысла.

Подняв глаза, я тут же столкнулся с выразительным — и явно осуждающим — взглядом Эрин, сидевшей рядом. Она не сказала ни слова, но её прищур и тонкая линия губ говорили громче любых упрёков. Конечно же, она поняла, что я совершенно проигнорировал лекцию, которая, судя по всему, уже близилась к завершению.

Да что там — я её даже не начинал слушать.

Конец лекции наступил без фанфар — профессор Хаксли не любил драму. Он просто поставил мелок на край стола и коротко произнёс, не глядя в сторону студентов:

— На следующем занятии — моделирование штурмовой операции в условиях плотной городской застройки. Ознакомьтесь с материалами на платформе. Те, кто не сдаст краткий анализ до полуночи, могут не приходить. Свободны.

Некоторые студенты моментально начали собирать вещи. В классе тут же зазвучал шелест бумаг, щёлканье застёжек сумок и негромкие разговоры. Я неспешно захлопнул тетрадь с каракулями и поднялся, чувствуя, как Эрин сверлит меня взглядом.

— Ты хоть что-то запомнил? — тихо, но явно раздражённо спросила она, пока мы вместе выходили из ряда.

— Хм… что-то про городскую застройку? — невинно приподнял бровь я.

— И всё?

— Ну… я ещё сделал художественный вклад в оформление тетради, — я лениво помахал страницами перед её лицом.

Эрин тяжело выдохнула, но, кажется, спорить не собиралась. Просто молча пошла рядом, покачивая головой. В таких моментах я особенно ясно понимал, насколько она похожа на Алею — та же сдержанная строгость, скрытая за мягкими манерами.

— Ты неисправим, — наконец пробормотала она.

— Это неотъемлемая часть моего обаяния, — хмыкнул я.

У дверей нас уже поджидал Мело. Он прислонился к стене с планшетом в руках, но, заметив нас, тут же оторвался от экрана и лениво махнул.

— Ну, как тебе лекция, вундеркинд? — обратился он ко мне с привычной полуулыбкой.

— Полезно. Особенно в художественном плане, — я постучал пальцами по своей тетради.

Мело усмехнулся, но в его глазах проскользнуло краткое оценивающее выражение — он знал, что даже когда я "бездельничаю", это далеко не вся правда. Иногда я просто не считал нужным тратить силы на очевидные вещи.

— Я смотрю, ты опять развлекал Эрин, — продолжил он, уже шагнув рядом с нами по коридору. — На её лице написано, как сильно ты отстаёшь от плана занятий.

— Она сама виновата, — я пожал плечами. — Зачем позволять мне класть голову на её колени, если потом собирается изображать строгого наставника?

Эрин покраснела и тут же ускорила шаг, обгоняя нас на пару шагов.

— Ты ведь сам уснул прямо на полу! — бросила она через плечо.

— Так и запишем: предоставление бедра — инициативная забота, — негромко заключил Мело, и мы оба коротко рассмеялись.

Впереди по коридору уже слышались голоса других студентов, направлявшихся в столовую или к следующей паре. Свет скользил по аккуратно отполированному полу, отражаясь от гравированных медных табличек с номерами аудиторий. Академия жила своей размеренной, почти стерильной жизнью — и это было странно приятно.

— Кстати, — обернулся ко мне Мело, убрав руки в карманы, — сегодня вечером будет симуляция боя между представителями классов Альфа и Бета. Думаю, тебе стоит заглянуть. Один парень из Альфы явно тебя недолюбливает. Может, повеселимся?

Я медленно приподнял бровь.

— Кто именно?

— Арнон Грейс. Помнишь, тот с клинками, как у акробата?

— Ах… тот, что всё время говорит «Техника — превыше силы»? — усмехнулся я.

— Именно. Вот и будет у тебя шанс доказать, что сила — это тоже аргумент.

Я молча кивнул, обдумывая это предложение. День только начинался, но, похоже, скучным он не будет.

Дойдя до развилки в коридоре, мы втроём остановились.

Благодаря своему статусу моей телохранительницы, Эрин получила право поступить в академию вместе со мной. Однако, в отличие от меня, она не была магическим мечником, поэтому училась на другом факультете. Это означало, что наши учебные расписания редко пересекались.

— У тебя сейчас фехтование? — спросил я, обернувшись к ней.

— Да. Так что увидимся только на обеде, — кивнула Эрин, и на её лице впервые за утро появилась лёгкая улыбка, будто строгая оболочка дала трещину.

Но, как всегда, момент испортил Мело.

— Ну, а нам с твоим господином пора заглянуть в кабинет студсовета, не так ли, заместитель? — с привычной ленцой бросил он, скрестив руки за головой.

— Разумеется, господин президент, — не остался я в долгу, отвечая тем же тоном.

Эрин закатила глаза, повернулась и, уходя, бросила через плечо:

— Не опаздывайте.

Мы ещё несколько секунд молча смотрели ей вслед, пока её силуэт не растворился в потоке студентов, наполнявших коридоры между занятиями.

— Она на тебя как на ребёнка смотрит, — заметил Мело, чуть улыбнувшись. — Забавно.

— Это потому что я порой веду себя как ребёнок, — пожал я плечами. — Хотя, возможно, просто по привычке.

— Или потому что ты её слабое место, — хмыкнул он, не особо ожидая ответа, и повернул в сторону лестницы. — Пошли, зам.

— Идём, глава, — отозвался я, и мы двинулись дальше, теряясь в светлых коридорах академии Люминар.

Мы с Мело шли по западному крылу академии. Здесь, в отличие от обычных учебных корпусов, царила полнейшая тишина, нарушаемая лишь мягкими шагами на гравированном паркете. Вдоль коридора тянулись витражные окна с изображениями великих событий прошлого — основание академии, Первый Магический Конгресс, победа над Облачным Разломом. Всё здесь говорило не только об истории, но и об ответственности.

Мело шёл чуть впереди, с прямой спиной, медленным, но абсолютно уверенным шагом. Несмотря на расслабленное выражение лица, в каждом его движении ощущалась та сдержанная власть, которую он носил, как будто родился с ней. Прямой взгляд, лёгкая полуулыбка — не дружелюбная, но вежливая. Холодная. Он всегда производил впечатление человека, который всё уже просчитал, и просто позволяет окружающим не отставать от его темпа.

— Я уже столько лет при тебе общаюсь на два фронта, а ты всё так же меня не спрашиваешь, почему я с Эрин говорил не так, как с тобой, — вдруг произнёс Мело, не поворачивая головы, словно говорил в пространство.

Я немного отстал, удивлённый его прямотой. Но всё же ответил:

— Зачем мне соваться туда, куда не приглашали? — я пожал плечами. — Я знал: если тебе будет важно — расскажешь сам. Да и, если бы вдруг возникла угроза для неё, я бы не позволил тебе—или кому бы то ни было—ей навредить.

— Хм. Верно. — Он кивнул. — Люди расслабляются, когда с ними мягки. Тебе это не нужно. Эрин — хороший человек, преданная. Но она слишком эмоциональна несмотря на свое внешнее спокойствие. Если говорить с ней так, как со всеми остальными, она начнёт сомневаться — в себе, в тебе, в своих действиях. А тебе не нужны сомневающиеся подчинённые.

— …И в этом проявляется забота?

— Забота — не слабость, Рафаэль. Забота — форма контроля.

Я не ответил. Он не сказал этого высокомерно. Для Мело всё это было просто логикой, такой же, как арифметика. Он не считал себя выше других — просто результатом более точных расчётов.

Мы продолжили путь молча.

Впереди показались двери с инкрустацией герба академии — два переплетённых пера и клинок над открытой книгой. За ними располагался кабинет Студенческого Совета.

Дверь в кабинет Студенческого Совета открылась почти беззвучно. Внутри царил привычный порядок — просторное помещение с высоким потолком, массивным столом из светлого ореха и встроенными тактическими панелями, которые прямо сейчас были выключены, будто ждали команды включиться. Стены были уставлены архивными полками, но всё располагалось с почти военной точностью: ни одного лишнего предмета, ни единого пятна.

У самого входа нас встретила Каэль Дейл — хрупкая девушка с короткими угольно-чёрными волосами и блестящими глазами, что будто бы светились янтарём при смене ракурса. Она молча кивнула нам, а затем вернулась к панели, перебирая документы и отмечая что-то на голографической таблице. Каэль заведовала логистикой, и по слухам, могла восстановить утерянную базу данных быстрее, чем профессор по защите информации.

— Поздновато, — прокомментировала она, не оборачиваясь. Голос был ровным, без упрёка, но я заметил, как её пальцы чуть ускорились.

— Отвлеклись на философский спор, — ответил Мело, проходя мимо. — Ничего, наверстаем.

У стола уже собрались остальные. Я сразу узнал Эллиану Трейс, сидящую ближе к левому краю. Её ярко-рыжие волосы были аккуратно уложены, а строгая форма сидела без единой складки. Она руководила вопросами дипломатии и связями с внешними органами академии, и, как обычно, что-то обсуждала с Вивиан — её голос звучал спокойно, но с чёткими акцентами на ключевых словах.

Рядом с ней — Вивиан Зенд, с серебристо-лиловыми волосами, убранными в мягкий пучок. На вид — почти безобидная, с лёгкой улыбкой и мягкими манерами, но я знал, что за этой вуалью скрывается один из самых острых умов академии. Она занималась контактами с другими учебными заведениями и имела привычку записывать даже незначительные фразы — по её словам, «всё может стать частью переговоров».

Ближе к центру, уже открыв пару голографических таблиц, сидела Мериан Сколл — наш казначей. Платиновые волосы гладко спадали на плечи, глаза спокойные, как застывшее северное озеро. Мериан не тратила слов понапрасну, но когда говорила — слушали все. Даже преподаватели, по слухам, спрашивали у неё разрешения на внеплановые расходы.

Немного в стороне, откинувшись на стуле, с переплетёнными руками сидел Рейн Варкс. Он почти не двигался и ни с кем не говорил, но его взгляд постоянно скользил по комнате. Высокий, широкоплечий, со шрамом через губу, он был главой дисциплинарного отдела. Если кто-то начинал устраивать беспорядок — Рейн появлялся первым. И последним.

— Ты задержался, — произнесла Эллиана, бросив короткий взгляд на Мело. — Уже всё обсудили?