Эрин Старленс

На часах было 21:10. Операция на Чёрном рынке под руководством господина Рафаэля и Чинацу уже должна была начаться. Мы же с Ренальдом и остальными товарищами готовились к своей части плана — проникновению в бордель.

Наша задача не слишком отличалась от миссии Рафаэля и его команды. Единственное различие заключалось в том, что, в отличие от моего господина, Ренальд не играл роль жертвы. Напротив, он должен был предстать в образе вельможи, человека, привыкшего к роскоши, власти и безнаказанности. Его манеры, его взгляд, даже то, как он держал бокал, должны были убедить окружающих, что перед ними влиятельный человек, который может позволить себе всё.

Благодаря карте, предоставленной семьёй Эрхартов, и детальному описанию моего господина, мы без труда нашли элитное заведение для аристократов. Тёмные переулки, скрытые проходы, охрана, которая внимательно следила за каждым гостем. Всё было продумано до мелочей. Мы начали подготовку к первому этапу, распределяя роли и обсуждая возможные варианты развития событий. Любая ошибка могла стоить нам не просто провала, но и жизни.

Сейчас мы тайно наблюдали за действиями Ренальда. Он играл свою роль безупречно — громкий смех, дорогие украшения, нарочитая небрежность в движениях. Он бездумно разбрасывался деньгами, словно они не имели для него никакой ценности, лишь бы привлечь внимание нужных людей. Бокал вина в одной руке, золотая монета в другой, которую он лениво перебрасывал между пальцами.

Время от времени он бросал взгляд на охранников, проверяя, как они реагируют. Их взгляды задерживались на нём дольше обычного — значит, цель достигнута. Теперь оставалось ждать их следующего шага.

Я жестами подала команде сигнал, и, в ответ кивнув, они рассредоточились по периметру здания, где располагался элитный паб. Я же заняла позицию на достаточном расстоянии — так, чтобы оставаться незамеченной, но при этом сохранять полный обзор происходящего.

Спустя ещё около пятнадцати минут люди наконец зашевелились. К Ренальду подошли двое. Один был в дорогом костюме — не настолько роскошном, чтобы его можно было принять за аристократа, но и не настолько простом, чтобы спутать с обычной обслугой. Второй — в форме городской стражи Гаттира, на груди блестел жетон с гербом Эрхартов.

Они вежливо поклонились и заговорили с Ренальдом. Тот молча выслушал, затем, едва заметно махнув рукой в мою сторону, встал и двинулся за ними. Вначале я опасалась, что его юный возраст не позволит воспринимать его всерьёз, но, как и предполагал Рафаэль, деньги творят страшные вещи, особенно в этом городе, где совесть и осторожность давно стали ненужным грузом.

Поняв сигнал, я тут же включила микрофон и перевела в режим «разговора».

— Ренальд выдвинулся. Следуем за ним, но держим дистанцию. Без лишнего шума.

— Поняла.

— Ага.

— Принял.

Когда все подтвердили, я двинулась вперёд. Ренальд и его сопровождающие вышли через запасной выход, свернули в тёмные проулки. Мы следовали за ними на расстоянии около пятидесяти метров. Возможно, стоило увеличить дистанцию, но в лабиринте городских улиц это было бы слишком рискованно — потерять их из виду значило бы провал.

Пройдя несколько кварталов, мы оказались в «неблагоприятном районе». Здесь даже воздух казался гнилым. Сопровождающие, до этого игравшие роль расслабленных приятелей, вдруг напряглись, их шаги стали осторожнее. Охранник вынул из кармана мешок и, даже не предупредив, накинул его на голову Ренальда. Тот не сопротивлялся, лишь чуть дёрнулся, но быстро взял себя в руки. Теперь он не мог видеть, куда его ведут.

Благодаря помощи ему помогали идти не спотыкаясь и так они обогнули еще несколько улиц где наконец пришли к некоему подобию входа в подвал. Рядом у двери стоял всего один стражник, который бегло осмотрел Ренальда, но увидев, как я поняла, его дорогую одежду без колебаний открыл двери и пропустил его внутрь.

На этом наша слежка была окончена, и дальше нам оставалось только проникнуть внутрь. Однако пока было рано действовать. Отдав знак руками, мы вновь разбежались по периметру, проверяя остальную стражу. Я предпочитала заранее определить возможные точки, где могли находиться другие противники.

Конечно, идеальным вариантом было бы устранить их бесшумно, но это также несло лишний риск. Лучшим решением для нас, которое я приняла, основываясь на проведенном времени и опыте вместе с господином Рафаэлем, было…

— Избавьтесь от всех, кто находится неподалеку от входа. Но не убивайте их.

— Как скажете.

Получив приказ, я сразу уловила, как сигнатуры моих напарников пришли в движение.

Убийство, возможно, было бы более эффективным, но что произойдет, если кто-то из патруля или других связанных с этим заведением людей обнаружит, что охрана пропала? Это вызовет панику — сомнений в этом не было. Начнется хаос, суета, которая неизбежно приведет к усиленному досмотру и патрулированию, что усложнит нашу задачу.

В то же время, если обнаружат просто «спящих» охранников, это можно будет списать на неосторожность или алкоголь. Учитывая нравы этого места, никого не удивит, если парочка стражников решит расслабиться, тем более что окружающая обстановка как нельзя лучше способствует такому сценарию.

Конечно, подозрения все равно возникнут, особенно учитывая, насколько «удобно» они все заснули вокруг важного объекта, но в таком случае их первым инстинктом будет проверить состояние борделя, а не поднимать тревогу во всем районе. Важно было выиграть время, пока они будут пытаться понять, что же на самом деле произошло. И тогда у нас появится нужная возможность для решающих действий.

Я следила за каждым движением теней, что мелькали в темноте, затаив дыхание. Один из часовых дернулся, будто почувствовал неладное, но через мгновение его голова медленно наклонилась вперед, а тело обмякло. Еще двое — плавное движение руки, и они рухнули, словно марионетки с обрезанными нитями. Через несколько мгновений моя команда невербально отчиталась, говоря о выполнении приказа. Я кивнула им в ответ.

Приложив палец к наушнику, я вновь заговорила:

— Потихоньку спускаемся вниз, отпираем дверь и проникаем внутрь. Элиас охраняет Марка, Лиана рядом со мной.

Погружаясь в темноту, я слышала лишь приглушенные шаги напарников и биение собственного сердца.

Ренальд

— Добро пожаловать, молодой господин.

Как только я переступил порог, меня тут же поприветствовали слуги. Они аккуратно сняли мешок с моей головы, их лица оставались бесстрастными, но в голосах сквозила привычная угодливость. Едва я открыл глаза, как на меня посыпались комплименты — приторные, пустые, словно выученные наизусть.

— Кхм, вы здесь впервые, не так ли? — поинтересовался мужчина за прилавком, оглядывая меня с профессиональной любознательностью.

— Ага, я бы хотел воспользоваться услугами вашего «предприятия».

— Хо-хо, замечательно, позвольте устроить вам небольшую экскурсию.

Он сделал приглашающий жест, указывая на коридор, и я молча последовал за ним.

Помещение было оформлено в экзотическом юго-восточном стиле. Узкие коридоры, мягкий полумрак, запах благовоний, за которым, однако, отчетливо угадывались другие, менее приятные ароматы. Вдоль стен тянулись кабинки, скрытые за тяжелыми, богато расшитыми занавесями, из-за которых доносились приглушенные голоса, сладострастные вздохи, иногда — сдавленные всхлипы.

Где-то вдали раздался звон разбившегося стекла, за ним — короткий вскрик, который тут же утонул в общем шуме заведения. Всё здесь было пронизано атмосферой порока, скрытого за дорогими тканями и искусной резьбой по дереву.

В тех комнатах, что были открыты, можно было увидеть низкие столики в окружении подушек. На них полулежали аристократы, безмятежно предаваясь удовольствиям, окруженные девушками-рабынями. Разные расы, разные черты лиц — от эльфов до зверолюдей, от женщин с хрупкими телами северянок до жгучих красавиц с восточного континента. Единственное, что объединяло их всех, — тяжелые железные браслеты на шее. Метки, которые не давали забыть, что они не люди, а товар. Их единственная цель — ублажать прихотливых клиентов, тех, кто мог себе позволить купить чужую свободу.

Иногда между столиками проходили служанки, изящно балансируя подносами, наполненными экзотическими напитками и яствами. Их лица были пустыми, но движения — точными, безошибочными, словно они всю жизнь выполняли лишь эту работу. Один из клиентов щелкнул пальцами, и девушка немедленно опустилась перед ним на колени, ожидая распоряжений.

Мы шли дальше, пока мой взгляд не зацепился за кое-кого.

За полуприкрытой занавеской, в приглушенном свете, я увидел юношу, которого предпочел бы никогда больше не встречать.

Что он здесь делает?

Он развлекался в типичной для него манере: одной рукой небрежно удерживал бокал с дорогим алкоголем, другой — бесцеремонно тискал рабыню, явно наслаждаясь ее беспомощностью.

Его отвратительный смех прорезал воздух, вызывая отвращение. Рядом с ним сидел еще один человек — мужчина средних лет с жесткими чертами лица, внимательно следивший за происходящим. В его взгляде читался расчет, будто он оценивал, насколько далеко зайдёт развлечение юноши.

И вдруг он повернул голову.

Наши взгляды встретились.

Меня окатило холодом. Сердце дернулось в груди, но я заставил себя отвернуться — плавно, без резких движений, чтобы не выдать волнения. Я продолжил идти, сосредоточившись на том, чтобы сохранять обычное выражение лица. В висках стучала кровь, а пальцы непроизвольно сжались в кулак.

— Значит, он тоже приложил к этому руку…

Я не осознал, что произнес это вслух, пока не почувствовал, как экскурсовод замер, бросив на меня внимательный взгляд.

— Что вы сказали?

— Кхм, простите, — я натянуто улыбнулся. — Просто мысли вслух.

— Понятно, тогда прошу вас.

Мужчина двинулся вперед, подзывая меня жестом. Я последовал за ним, шаг за шагом углубляясь в этот притон. Воздух был пропитан запахом дешевых благовоний, смешанных с потом, алкоголем и еще чем-то затхлым, пронзающим ноздри.

Звуки, доносившиеся из-за занавесок, становились все отвратительнее — тяжелые, хриплые стоны, рыдания, приглушенные удары. Просветы в тканях открывали сцены, которые хотелось стереть из памяти. Смех, в котором не было радости, только насмешка и жестокость. Опустошенные взгляды, в которых еще теплилась слабая искра надежды, готовая погаснуть в любой момент.

Мы шли довольно долго, минуя коридоры, где воздух был еще тяжелее, где стояли столики, за которыми развлекались мужчины, не стесняясь своих порочных желаний. Я уловил обрывки разговоров — грязные, циничные, лишенные даже намека на человечность.