Рафаэль Эрхарт

— Оставь себе. Мне это не нужно, — сухо, но без враждебности произнёс рыцарь. — Я возьму их под защиту до завершения миссии. А дальше… действуйте по собственному усмотрению.

— Благодарю.

Разумеется, ему это было не нужно. Для рыцаря Сенгрима принятие «награды» от младшего сына семьи выглядело бы не как поощрение, а как пощечина чести. Формально я, как и он, принадлежу к Дому и обладаю определённым статусом, но в действительности… всё обстоит немного иначе. Орден Сенгрима — один из самых уважаемых в семье, уступающий лишь Рыцарям Круга.

Для них честь — не пустой звук, а нечто, живущее в каждом движении клинка. Принять подачку от «юного аристократа» для них равносильно тому, чтобы признать своё поражение в бою без меча в руках.

— Тогда на этом всё, — произнёс рыцарь, деловито повернув голову. — Вы свободны. Остальное — уже наша работа.

Я машинально скользнул взглядом по темнеющим улицам, прячущимся за фасадом мэрии, и почувствовал, как на фоне городской тишины начали проступать знакомые сигнатуры маны. Из переулков один за другим стали выходить люди в доспехах — члены рыцарского корпуса семьи. Кто-то держал в руках длинноствольные мушкеты, кто-то — копья, но большинство предпочитали мечи.

Их присутствие не казалось показным: они двигались уверенно, сдержанно, как тень, приученная к дисциплине и крови. Все они прибыли с рыцарем Сенгрима, чтобы завершить зачистку региона и подвести черту под этой ночью.

— Хорошо. Тогда мы пойдём, — произнёс я, развернувшись.

Я медленно приблизился к своей команде, которая собралась рядом с освобождёнными. В толпе всё ещё ощущалось напряжение — смесь тревоги и робкой надежды, как у людей, которые впервые за долгое время позволили себе поверить в завтрашний день. Я внимательно вглядывался в лица бывших рабов — здесь были эльфы, зверолюди, и даже...

Мои глаза непроизвольно расширились, когда я заметил ту, что сразу выбивалась из общей картины.

На первый взгляд — обычная девочка с эльфийскими ушками. Однако стоило мне задержать на ней взгляд чуть дольше, как стало ясно: передо мной — не эльф.

Её глаза были разного цвета. Один — насыщенно-красный, как закатное небо в разгар лета, другой — почти белый, как застывший лёд на окне в январе. Длинные волосы оттенка граната свободно спадали на плечи, и создавалось ощущение, что она не просто принадлежит этому миру — она существует вне его, как кровавый мазок в монохромной картине.

Её наряд — платье в готическом стиле, с кружевами и оборками, доходящее до колен, и туфли на высокой платформе — подчёркивали её хрупкость, но в то же время делали её пугающе целостной. Как кукла, которую никто не осмелится тронуть.

Когда наши взгляды встретились, она улыбнулась. Мягко, будто бы ничего не произошло. Но в этой улыбке было нечто, от чего по моей спине прошёл холодок — едва уловимый, но слишком реальный, чтобы его игнорировать.

Сначала эльф, теперь вампир… Мне для полной коллекции не хватает только дракона. Хотя нет — если появится дракон, я точно уеду на необитаемый остров.

— Сейчас вы будете временно под защитой рыцарей семьи, — обратился я к толпе спасённых, делая голос чуть тише, но не менее уверенным. — Как только операция завершится, я лично возьму вас под своё крыло.

Реакция была… разной. Кто-то просто смотрел в пол, будто и не услышал моих слов. Кто-то озадаченно нахмурился, иные — лишь беспомощно переглянулись. Среди лиц, затенённых пеплом недоверия, я не заметил ни благодарности, ни радости. Впрочем, это было вполне ожидаемо.

Даже если им известно моя фамилия — Эрхарт, — в их глазах я, скорее всего, всего лишь ещё один юный наследник, пусть и с официальным статусом. Аристократический ребёнок, говорящий красивые слова, не понимая, как тяжело дышится по ту сторону власти. Для них мы — надменные существа, для которых даже доброта бывает унижением.

И теперь, когда я говорю, что возьму их под опеку, они, должно быть, слышат в этом всего лишь пустой звук. Очередной фарс, спектакль ради собственного самоутверждения. Вполне возможно, кому-то из них даже было бы легче, если бы я прямо сейчас отказался от них. Тогда хотя бы всё было бы просто и честно.

— Что с нами будет… если мы последуем за вами, господин?

Голос прозвучал мягко, почти слабо, но в этой тишине он отразился в моей голове отчётливо, как падающая капля в пустом колодце.

Говорила она — та самая вампирша. Девушка с глазами двух стихий: один — алый, насыщенный, как вино на закате, другой — молочно-белый, лишённый цвета, но не смысла. Её голос был нежным, даже сладким… но в отличие от чарующего тембра Хелиона, в нём не чувствовалось ни опасности, ни напряжения — наоборот, в нём было нечто странно умиротворяющее.

Она шагнула вперёд. За ней скрывалась девочка с такими же заострёнными ушами, но иная по сути: пепельные волосы, опущенный взгляд, сжатые в кулачки пальцы. Это была эльфийка, и в ней не было той внутренней уверенности, которая исходила от вампирши. Девочка робко отворачивалась, будто стеснялась даже самого своего присутствия, но держала руку старшей крепко, будто это была единственная нить, связывающая её с реальностью.

— Это моя сестра, — продолжила вампирша, аккуратно поглаживая девочку по плечу. — Ей нездоровится. Если мы пойдём с вами… вы сможете помочь ей?

Её взгляд встретился с моим. И в нём я, как будто бы, разглядел надежду.

Только… это не была обычная надежда. Это не тот взгляд, с которым просят о милости. Это не страх, не смирение, не мольба. Это было… обожествление.

Я знал этот взгляд. За ту жизнь, где моё имя что-то значило, я видел его слишком часто. Люди смотрели на мою семью с тем же выражением. На моих братьев. На сестёр. Они не просто верили — они боготворили их.

Но почему она смотрит на меня так?

Она — вампир и это без сомнений. Даже её сдержанная, едва уловимая аура, говорила об этом чётко. Если бы мы вступили в бой прямо сейчас, я вряд ли продержался бы и минуты. Она монстр, и гораздо старше, чем выглядит. Кто знает, сколько благородных особ она видела в своей жизни? Сколько королей, герцогов, великих магов?

И всё же, почему… сейчас она смотрит на меня с таким почтением, будто именно я — её последняя звезда в затухающем небе?

— Мой личный лечащий врач позаботится о ней, — наконец ответил я, нарушив повисшую в воздухе паузу.

Глаза девушки по-прежнему пристально смотрели на меня, не отводя взгляда, будто она пыталась прочесть во мне нечто большее, чем просто слова. Затем на её лице появилась едва заметная, но удивительно тёплая улыбка. Ничем не украшенные губы словно на миг блеснули в свете, отразившемся от уличных фонарей — или, возможно, от луны.

— Тогда… позаботьтесь о нас.

С этими словами она мягко поклонилась, а затем опустилась на одно колено. Её примеру последовала младшая сестра, та самая робкая эльфийка, цеплявшаяся за руку. Постепенно, будто невидимая волна покатилась по толпе, и один за другим все остальные — те, кто ещё недавно был связан рабскими кандалами — стали склоняться, принимая ту же позу.

— Что это значит? — спросил я, чувствуя, как внутри начинает нарастать осторожность, смешанная с недоумением.

— Думаю, вы неправильно поняли этих людей, господин, — спокойно пояснила Чинацу, не сводя глаз с преклонивших колено. — Их замешательство не от недоверия. Скорее от того, что они не могли поверить в происходящее.

— Не могли поверить?

— Мы не ожидали, что вы действительно примете нас под свою защиту, — уже другим голосом, чуть с дрожью, произнесла женщина из толпы. — Вы спасли меня на черном рынке. Если бы не вы… я бы давно исчезла. Меня бы продали, и я могла бы только мечтать о смерти.

— Если бы не вы, мы не знаем, что стало бы с нами, — добавила ещё одна.

И тогда вновь заговорила она — вампирша.

— Мне казалось, что весь мир поглотила тьма. Но после встречи с вами... я увидела свет.

Она подняла голову, её разноцветные глаза встретились с моими, и в них не было больше сомнений — только решимость.

— Я, Амелия ван Рейсвейк, клянусь вам, Рафаэлю Эрхарту, в верности и преданности. С этой минуты моя жизнь принадлежит вам. Вы вправе убить меня, если сочтёте нужным, или использовать, как пожелаете, даже хуже раба. Я — ваша.

— …

— Мы клянемся вам в верности! И вверяем вам наши жизни! — произнесли в унисон все, кто ещё минуту назад стоял, пряча лица в тени.

Нет… теперь они уже не рабы.

Я не понимал, что именно движет Амелией. Её прошлое было мне неизвестно, и даже в прежней жизни я никогда не слышал её имени. Возможно, это и не удивительно — раса вампиров уже тогда была на грани исчезновения. Но сегодня одна из них поклялась мне в верности, принесла клятву кровью, и я не мог отвергнуть её.

Я приму это. Не только от неё, но и от каждого, кто сейчас стоит передо мной.

— Жизнь, которую вы выбрали, не будет лёгкой. Вы уверены в своём решении?

— Да! — прозвучал единый, уверенный голос.

— Хорошо. Тогда пусть сегодняшний день ознаменуется двумя событиями. Первое — это геноцид в Гаттире…

— …

— …А второе — рождение нового рыцарского ордена. Его имя…

Я поднял голову к небу, где между разорванными облаками мерцала луна, а рядом с ней — звёзды, бесконечные и молчаливые, словно наблюдали за нами с самого начала времён.

— Орден Седьмой Луны.

— Как семь фаз луны? — тихо спросила Эрин, ступив ближе.

— Ага. Сейчас — новолуние. Начало и конец лунного цикла, — ответил я, переводя взгляд на тех, кто ещё недавно стоял в цепях. — Сегодня вы перестали быть рабами. Сегодня вы стали моими клинками. Нас ждёт множество испытаний. Не каждый из вас станет рыцарем, но каждый будет сражаться — не только за орден, но и за самого себя.

Я подошёл к Амелии, всё ещё стоявшей на колене, и протянул ей руку.

— Если ты действительно считаешь, что рождена умереть — тогда умри за меня. А я, в свою очередь, буду жить и сражаться за вас.

Она подняла голову, приняла мою руку, и, не отпуская, медленно поднялась. Её движения были грациозны, будто каждая черта тела подчинялась внутренней гармонии.

— Как прикажете, господин… моё солнце… нет, — она сделала лёгкий поклон, театральный, но искренний, — моя луна.

Затем, аккуратно придерживая платье, она отступила на шаг.

— Я в вашем распоряжении.

* * *

Примечание от автора:

Конец первого тома через несколько глав!(не эпизодов)