83

— Почему дверь? — пробормотала Е Чжу с отрешённым, словно зачарованным взглядом.

— Видишь, сестрица. Ты ведь могла использовать свою способность, но не ушла из-за меня, так ведь?

Она вздрогнула и обернулась к Чорону. Его лицо выглядело жалким и бледным.

— Сестрица, ты ведь могла сбежать... но специально осталась из-за меня, да?

— О чём ты говоришь? Это не так! Ничего подобного, Чорон. Хватит болтать, лучше возьми меня за руку, а? Почему ты не берёшь меня за руку? Что с тобой вдруг?

— Сестрица, ты слишком добрая.

Чорон скривил лицо в странной гримасе, похожей одновременно и на улыбку, и на плач.

— Помнишь, в пустыне ты спросила, что я такого попросил при заключении контракта с Хозяином, раз до сих пор не получил этого? — прежде чем Е Чжу успела что-то сказать, он опередил её: — Я... я попросил Хозяина научить меня, как простить себя.

— Чорон.

— После смерти сестры я так возненавидел себя, что казалось, вот-вот умру. Я больше не мог этого выносить.

— Хватит болтать и возьми мою руку! Возьми же!

— Но мне кажется… что ты, Е Чжу, ты можешь меня спасти.

Поскольку Чорон упорно не брал её руку, Е Чжу почти до пояса высунулась из вагонетки, рискуя выпасть, чтобы схватить его. Если бы она знала, что это даст обратный эффект, то ни за что бы не поступила так. Как только её пальцы приблизились к нему, он резко отдёрнул руку, которой и так едва держался за корпус вагонетки. Е Чжу вскрикнула от ужаса:

— Чорон!

— Если я сейчас тоже сяду, колесо отвалится.

«Что делать? Что делать?! Может, мне выпрыгнуть и броситься в дверь? Получится ли?»

Но не успела эта мысль до конца оформиться, как потолок за спиной Чорона с грохотом обрушился. Через пролом вырвалось багровое пламя, постепенно настигая их. Е Чжу снова посмотрела дверь. В прямоугольнике, до этого сиявшем лишь белым светом, начало смутно проступать какое-то изображение. Вскоре оно стало настолько чётким, что его можно было ясно различить даже с такого большого расстояния. В двери энергично махала крыльями пустельга с блестящими желтовато-коричневыми перьями. Е Чжу не сомневалась, что эта птица - Чорон, так как на одной из её жёлтых лапок виднелся глубокий шрам.

«Где-то я уже видела эту сцену».

Но она не стала задумываться, где именно, потому что в тот же миг в её голове молнией сверкнула идея.

— Превращайся! Быстрее превращайся в птицу! — крикнула Е Чжу голосом, полным отчаяния.

«Точно! Есть же этот способ. Чорон может принять свой истинный облик. Тогда он станет легче, и я смогу его унести. Или он сам полетит. Мы точно выберемся вместе».

Её не волновало, что из-за раны, оставленной сильной рукой командира наёмников, к горлу подступает привкус крови. Она лишь отчаянно цеплялась за Чорона.

— Если ты станешь птицей, то будешь почти невесомым! Я тебя понесу! Превращайся в пустельгу, Чорон! Быстрее!

Ему стало жаль Е Чжу, которая кричала, не в силах отказаться от тщетной надежды.

 «Как бы я хотел, чтобы ты не плакала».

Вся сила, которую он бережно копил на непредвиденный случай, до последней капли была потрачена на толкание вагонетки. Действие вколотого людьми препарата ещё не прошло полностью, а он и так напрягся сверх меры, поэтому просто не мог принять своё истинное обличье.

— Спасибо, что дала мне имя, сестрица, — искренне улыбнулся Чорон. От этой светлой улыбки лицо Е Чжу, державшейся из последних сил, болезненно исказилось.

— Ты ведь простишь меня?

— Не надо, — взмолилась она.

«Ты хочешь столкнуть меня в ещё более глубокую бездну? Меня, что и так едва держится, ходя по краю пропасти. Насколько ещё, насколько ещё глубже ты хочешь...»

— Сестрица Е Чжу, ты ведь... простишь меня?

— Пожалуйста, не делай этого со мной...

С яркой улыбкой Чорон медленно отпустил вагонетку.

Прощай, сестрица Е Чжу.

Еле слышное прощание прозвучало в ушах, будто слуховая галлюцинация. Чорон перестал бежать и замер посреди рельсов. Е Чжу застыла с протянутыми руками, ошеломлённо глядя на него.

— А…

 Только теперь она поняла, что находилось за дверью. Это был пустельга из прошлого, увиденный глазами той Е Чжу, что летела по небу на спине гигантского таракана.

 — Это дверь в прошлое…

Е Чжу замахала руками, словно пытаясь дотянуться до Чорона и двери за ним. Её тело опасно накренилось вперёд, готовое вот-вот вывалиться из вагонетки. С этого момента она перестала владеть собой и попыталась броситься к двери. Несомненно, пыталась. Если бы кто-то сзади не схватил её и не притянул к себе, она бы точно выпала на землю.

— Это дверь в прошлое! В прошлое! — кричала она, отчаянно вырываясь, как обезумевшая.

— Л-леди! Леди, п-перестаньте! О-опасно! Н-нельзя так!

— Пусти! Отпусти меня! Я могу вернуться в прошлое! В прошлое! Вернуться и всё изменить!

Пустельга удалялся. Она могла его спасти, могла, но он отдалялся всё дальше и дальше. Он не должен просто так стоять. Если он и будет там стоять, его поглотит пламя.

В отличие от пустельги в человеческом облике, неподвижно застывшего посреди тёмной шахты, птица в двери за его спиной энергично махала крыльями. Смотреть на этот контраст было так мучительно.

Содрогаясь всем телом, Е Чжу закричала:

— Это дверь в прошлое, в прошлое! Чорон! Чоро-о-он!

В тот же миг прямо рядом с Чороном с невиданной доселе силой взорвалась стена, извергнув потоки алого огня, подобного лаве. Это происходило будто не наяву, а в немом кино на экране, кадр за кадром.

— Л-леди! Нельзя! Н-нельзя, леди!

 Ревущее пламя поглотило Чорона прямо у неё на глазах. И пустельгу в двери оно тоже поглотило. Огненный алый демон пожрал всё. И Чорона, и дверь.

«Чорон. Чорон... Чорон».

— Хы-ы, Чорон! Чоро-о-он! Ы-хык, хы-а-а-ак!

Вместе с этим ужасающим воплем перед её глазами всё замигало багровым цветом.

***

Взрывы и пламя, которые, казалось, вот-вот поглотят их, неожиданно стихли. Колёса вагонетки наконец-то не выдержали и отвалились, не успев даже выехать из шахты. Раздался пронзительный, режущий слух скрежет, и вагонетка медленно остановилась.

 — Е-ещё совсем немного, и мы выберемся, л-леди.

И правда, как и сказал Джед, вдали виднелось отверстие, из которого пробивался свет. Вагонетка больше не могла ехать, и теперь пришло время снова идти пешком. С помощью Джеда Е Чжу взвалила на спину неподвижную крольчиху и, пошатываясь, побрела к выходу. Джед, держа на руках обессилевшего от обезвоживания щенка, последовал за ней. Каждый шаг давался ей с трудом, она едва держалась на ногах. Несколько раз она опасно шаталась, но Джед в панике успевал её подхватить, спасая от унизительного падения на землю. Так медленным шагом они, наконец, выбрались из шахты.

На выходе их встретили синеватые предрассветные сумерки. Когда её похищали и привезли в особняк, солнце почти село. За время их отчаянной борьбы под землёй успело наступить утро. Е Чжу безжизненным взглядом смотрела на открывшийся перед ней мир. Перед ней простиралась прекрасная зелёная лужайка, совершенно немыслимая для деревни Восточного континента, где здания различных стилей стояли вплотную друг к другу. Бледные лучи ещё не до конца взошедшего солнца отражались в каплях росы, сверкая и переливаясь.

Она увидела красивый, плавно поднимающийся холм, такой, что казалось, вот-вот откуда-то выскочит лесная фея, схватит за руки и позовёт играть. На его вершине стояла хижина, словно сошедшая с картинки. Е Чжу с отсутствующим выражением лица медленно пошла в сторону этого холма. Подъём был очень пологим и не шёл ни в какое сравнение с той шахтной тропой, по которой она поднималась с глубины семисот метров. Она даже не успела запыхаться, как мигом оказалась перед хижиной. Вблизи хижина выглядела маленькой и уютной, как в сказке. И такой ухоженной, будто в ней жили люди.

Внезапно позади раздался голос того, о ком она совершенно забыла:

 — Э-это дом, где дедушка ж-жил с невестой-пустельгой.

Это был Джед.

«Я вроде не слышала шагов… Когда он успел подойти?»

Но, несмотря на эту невольную мысль, Е Чжу не придала значения тому, что он бесшумно следовал за ней. Она даже ничего не ответила на его слова. Казалось, Джеду тоже была безразлична её реакция. Он продолжил говорить то, чего она больше не хотела ни спрашивать, ни слышать:

— Д-дедушка до самой смерти верил, что н-невеста-пустельга в-вернётся. Е-ему было жаль, что он заставил её п-познать боль предательства. О-он говорил, ч-что когда она вернётся, он будет искупать свою вину всю ж-жизнь... К-как только выдавалась свободная минута, он писал это на бумаге и п-показывал мне. Д-дедушка боялся, что если н-невеста-пустельга, вернувшись домой, у-увидит, что там никто не живёт, то с-снова уйдёт. П-поэтому он каждый божий день без единого пропуска приезжал сюда на вагонетке через ш-шахту и ухаживал за д-домом. В-вплоть до самой своей смерти... Т-так что шахта... ш-шахта... — Джед на мгновение замолчал и, сглотнув подступивший к горлу ком, осторожно продолжил: — Э-этот тоннель дедушка п-прорыл не для добычи угля, а чтобы б-быстрее добираться сюда, на Травяной холм, к н-невесте-пустельге. И чтобы потом п-посадить её в свадебный паланкин и отвезти во ф-флигель поместья.

— Хык!

Внезапно стоявшая неподвижно, как истукан, Е Чжу рухнула на траву. Крольчиха скатилась с её спины в сторону, но у неё даже не было сил обратить на это внимание.

— Л-леди! — вскрикнул Джед, в панике подбежав к ней. — Л-леди. Что, что с вами? В-вам плохо? Г-где болит?

Он слегка потряс её за плечо, но она не могла ответить и лишь судорожно хватала ртом воздух:

— Кх, ха… хы-ы-ы!

Она задыхалась, словно кто-то полностью перекрыл ей кислород. Серые глаза Джеда растерянно забегали. Он впервые видел всегда такую уверенную леди в подобном состоянии. К тому же то, как она колотила себя в грудь, было похоже на отчаянные рыдания.

— Леди. Ды-дышите. Д-дышите, пожалуйста.

 — Хы-хы-ы-ы. Кхы-ы…

— Л-леди. Г-где у вас болит? Грудь? Г-грудь болит?

 Голова была словно в тумане, всё смешалось. Перед глазами стояла пелена, будто их покрыл иней. Кажется, ей хотелось плакать. Нет, кажется, она хотела заплакать. Нет, нет, она уже… Е Чжу, пытаясь понять, плачет ли она, ощупала своё лицо. Но пальцы коснулись лишь сухой кожи - нигде не было и намёка на влагу. В тот же миг тупая боль безжалостно пронзила её под ложечкой, настолько сильная, что было невозможно молчать. Она издала протяжный, разрывающий душу стон и, снова схватившись за грудь, согнулась в три погибели.

 «Когда? Когда же всё пошло наперекосяк?»

В голове царил такой кавардак, что она ничего уже не могла понять. Надо было просто забрать Чорона и уйти. Не стоило обращать внимания на остальных новых людей, даже если бы они умирали. Может быть, всё из-за того, что она сделала то, на что обычно не решалась? Может, следовало позвать Рама вместо того, чтобы тащиться в шахту с Джедом? Или, может, не надо было выходить с Чороном из комнаты? Нет. Всё началось с того самого момента, как она прошла через дверь в пустыне и оказалась на Восточном континенте, который Чорон до смерти ненавидел.

Когда она перебирала в памяти одно событие за другим, ей казалось, что во всём виновата только она сама, и это было невыносимо. Острая боль снова пронзила солнечное сплетение. Она издала стон: «У-х-х-х!», и её тело изогнулось в конвульсиях.

Джед, сгорая от беспокойства, позвал её срывающимся голосом:

— Леди! Ле-леди…

 — Кажется… я умираю… — с трудом выдавила из себя Е Чжу, дрожа от боли и прижимая руки к груди. — Мне, хы-х-х, мне… мне страшно. У-у-ух... Мама, я так боюсь, что, кажется, сейчас умру.

Хотя было не холодно, её тело то и дело пробирала дрожь. Невидимая, липкая и вязкая бездна пожирала её изнутри. Е Чжу знала, что скоро это подступающее чёрное болото поглотит её целиком. Она так старалась этого избежать, но, в конце концов, её всё равно сожрут. Ей было до безумия страшно и так больно, будто она действительно умирала. И до слёз тосковала по Чорону.

 Лучи утреннего солнца, тёплые, как руки Чорона, уже заливали всё вокруг, а Е Чжу продолжала лежать ничком перед хижиной, где останавливалась его сестра, и тяжело дышать, словно раненный зверёк.

Прим. пер. Наверное, если уж и говорить о какой-то вине Е Чжу, то ей не стоило спасать Джеда от шпаны. Именно это событие было ключевым. Но даже тут нельзя было предвидеть, чем всё закончится.

 А так вся эта ситуация - просто несчастливое стечение обстоятельств. Есть вещи, которые нам неподвластны. Главное, сделать всё от нас зависящее, а с независящим уже ничего не поделаешь...