74

Будто боясь снова его упустить, Е Чжу крепко прижала каштановолосую голову к груди и завыла, как дикий зверь. На первый взгляд могло показаться, что её лицо выражает восторг.

— Я! Хы-ы, я наконец-то спасла его!

Но если присмотреться, это больше походило на вопль отчаяния.

— ...ро... Эл...

Тёплая рука коснулась щеки Чорона. Хотя, по правде говоря, «коснулась» не самое подходящее слово. Потому что действие было слишком грубым, чтобы назвать его простым прикосновением. Один за другим раздались звонкие хлёсткие шлепки.

— Элло...

Услышав знакомый голос, Чорон с трудом поднял веки. Поводив своими золотистыми глазами из стороны в сторону, он понял, что всё это время находился без сознания. Он был уверен, что умрёт, когда почувствовал, как игла со странной трубкой вонзилась ему в шею, и его кровь стала выходить из него. Перед его туманным взором показался знакомый силуэт. Настолько знакомый, что он боялся увидеть его даже во сне.

«Может, из меня уже высосали всю кровь, и я умер?» — Чорон склонил голову набок. Люди верили, что после смерти попадают в загробный мир. Новые же люди, включая Чорона, считали, что жизнь даётся лишь раз и смерть или уничтожение - это конец.

«Какой ещё загробный мир? Быть этого не может».

Тем не менее, при виде человеческого силуэта Чорону стало грустно. Ему хотелось спросить у протягивающей к нему руки фигуры, как у неё дела. Но веки снова сомкнулись, и он не смог задать свой вопрос.

«Неужели я и вправду умираю?»

— …ро-он… Чорон!

Прямо перед тем, как сознание поглотила глубокая бездна, оттуда его выдернула звонкая пощёчина. Видимо, от перенапряжения его челюсть всё ещё не расслабилась, и Чорон ответил невнятно, еле шевеля губами:

— Сестрица Е Чжу? Сестрица, как ты здесь…

Его щека снова ощутила жгучий удар. Он схватился за неё и закатил глаза.

— Ай! Хватит меня бить!

— Чорон, ты в порядке? Пришёл в себя?!

— В шебя… Ай-яй-яй! В шебя я ещё раньше пришёл! Я же спросил, ты ли это, сестрица Е Чжу! Так почему ты продолжаешь меня бить! За что?! За что?!

— А, правда? Когда это?

— Как это когда?! Признайся, ты нарочно меня ударила! Да?! У-у-у!

Не в силах это отрицать, Е Чжу на мгновение прикусила губу и надулась. Когда Чорон смог подняться и сесть, она бросилась обнимать его.

— А-а-а-а! Чоро-он!

— Угх! Что, что такое?!

— Я же так испугалась, правда! Столько раз тебе по щекам надавала, а ты даже глаз не открывал! Я так боялась, что ты умер! Что я не смогла тебя спасти, и ты умер!

Она, будто капризный ребёнок, уткнулась лицом в грудь Чорона, который был меньше неё. Казалось, слёзы вот-вот хлынут, хотя она старалась сдерживаться. Теперь всё в порядке. Чувство страха, заставлявшее трепетать каждый уголок её души всё то время, что она пробиралась сюда на глубину 700 метров, полностью рассеялось. Восторг был готов вырваться из неё радостным криком. Теперь всё хорошо. Однако, в отличие от неё Чорон, казалось, не считал своё спасение от верной смерти чем-то особенным. Пытаясь высвободиться из объятий человеческой женщины, он торопливо спросил:

— Кстати, сестрица Е Чжу, а как ты узнала, что я здесь?

 — А? Что значит «как узнала»?

 — А где Хозяин? Ты пришла вместе с Ним?

 Е Чжу замолчала.

«Какой ещё к чёрту хозяин? У меня душа в пятки успела уйти, пока я сюда доползла, о каком хозяине может идти речь?»

Эти слова уже вертелись у неё на языке, но она не решалась произнести их вслух перед мальчиком, который только что пришёл в себя после обморока. Вместо этого она тихо пробормотала:

— Нет.

Её глаза, только что сиявшие от радости, теперь не могли встретиться с глазами Чорона и робко опустились в пол. Он удивлённо склонил голову набок.

— Тогда... тогда с кем?

В этот момент за спиной Е Чжу послышались шаги. Чорон резко повернул голову в ту сторону.

 — Неужели.

Тот самый человек, который похитил их, когда таверна Грея была уже в двух шагах, поздоровался с ним:

— А, здравствуйте. Мы... мы снова встретились.

Маленький рот пустельги широко раскрылся. Его охватил тот же шок, что и при виде отвратительного нагого тела старейшины племени глаз. Он с трудом повернул непослушную голову обратно к Е Чжу.

— Се... сестрёнка. Сестрёнка, ты что...

Его золотистые глаза были наполнены таким ужасом, что она не смогла сдержать смущения и неловко улыбнулась. При виде этого лицо Чорона побагровело от гнева.

— Ах! Серьёзно! Тебе сейчас смешно? Я спрашиваю, смешно?!

— А что такое? — недовольно спросила Е Чжу, глядя на мальчишку, который вопил, хотя сам о себе позаботиться не мог. Однако это лишь ещё больше разозлило его.

— Что такое? Ты сейчас серьёзно? С ума сошла, точно с ума сошла! Как ты вообще додумалась спуститься сюда с этим человеком?! — Чорон, в конце концов, не выдержал и, весь трясясь, выкрикнул запретные между ними слова: — Самая настоящая ходячая катастрофа!

Услышав «катастрофа», Е Чжу ощутила обиду. Да кому бы доставило удовольствие тащиться сюда с этим бесполезным Джедом? Всю дорогу она терпела раздражение, рисковала жизнью в ветхой груде металлолома, и после всего этого ей заявляют такое?!

— Эй! Ты хоть знаешь, как я намучилась, чтобы сюда добраться?! Почему ты злишься вместо того, чтобы похвалить?! — закричала Е Чжу со свирепым видом. Чорон на мгновение опешил от такой наглости, но, не желая уступать, ответил ещё громче:

— А что, я сейчас не должен злиться, что ли?! Нет, раз уж выбралась, надо было сразу бежать к Хозяину и всё ему рассказать, а не по-дурацки лезть сюда!

— Что? По-дурацки? Помереть захотел? Я пришла спасать тебя! Зачем ещё бы я полезла в это проклятое место?

— Чёрт, а что если мы так оба умрём?! Не хочу я умирать! У-а-а-а! Не хочу я умирать! Спасите пустельгу!

— Думаешь, мне хочется?! И тоже не хочу! Я точно не сдохну в какой-то паршивой угольной шахте!

Видя, что этот спор превращается в замкнутый круг, Чорон заорал так, что у него на шее вздулись вены:

— Так вот именно!

 От этого место укола покраснело так, будто оттуда вот-вот хлынет кровь. Е Чжу с тревогой посмотрела на ранку.

— Надо было сразу идти к Хозяину! Если бы вы пошли и всё ему рассказали, он бы что-нибудь придумал! А теперь как мы выберемся отсюда с тобой и этим человеком? Ты хоть знаешь, как отсюда выйти? Да и здешние люди такие жестокие и страшные! Есть те, что страшнее племени рук!

 — А что мне было делать?! — перебила его Е Чжу.

— Что значит «что было делать»?! — Чорон уже собирался продолжить перепалку, как вдруг замер, увидев, что лицо Е Чжу исказилось. Оно приняло то же самое дьявольское выражение, что и в те моменты, когда они ссорились, но нельзя было сказать, что она находилась в ярости. В его нос, обладающий острым обонянием, ударил солёный запах, и он отличался от запаха моря.

 — А если бы я ушла, и ты бы за это время умер?

 — Ну, я просто хотел сказать, что…

— Я так не могу!

Я так не могу! Так не могу! Так не могу. Не могу…

 Её крик отразился от стен пещеры и раскатился гулким эхом. С первого взгляда было видно, как сильно настрадалась стоявшая перед ним человеческая женщина, пока добиралась сюда. Хотя прошёл всего день с тех пор, как она помылась и переоделась в лавке мадам Пенни, сейчас она выглядела не лучше нищенки. А шея, то и дело мелькавшая из-под чёрного капюшона, находилась в ужасном состоянии. Было очевидно, что кто-то душил её.

— Это ты! Ты сказал мне, что товарищам в беде нужно помогать! Мы же... мы же товарищи. Мне тоже было очень страшно, я хотела просто сбежать! Но! Но мы же... товарищи, — голос Е Чжу слегка дрожал. — Пусть мы и не можем быть друзьями, но ты сам сказал, что мы попутчики. У меня... у меня никогда раньше не было попутчиков...

Она закусила губу. Между ними на мгновение воцарилась холодная тишина. Но ей не хотелось тратить время даже на эту паузу. Она вдруг протянула руку и крепко схватила за плечо пустельгу, сидевшего на земле в неудобной позе. Он безучастно посмотрел на неё. Эту руку его хозяин лично заковал в наручник. Она была в ужасающем состоянии и почти не отличалась от её шеи. На тыльной стороне ладони, где выпирали костяшки пальцев, виднелась кровоточащая рваная рана, словно от удара.

«Это от цепи», — сразу догадался Чорон. Кажется, она просто намотала цепь на руку и без всякой сноровки наносила удары. Кожа ударялась о металл, покрывалась синяками и в итоге была разодрана до крови. Чорон вдруг странно изменился в лице.

— Вот именно! Я не могу тебя оставить. И не оставлю. Но и умирать вместе, как ты говоришь, я не собираюсь.

 — Сестрица Е Чжу.

— Я буду жить. Я выберусь отсюда! Я вытащу тебя с собой, хоть на четвереньках, но мы выберемся. Так что вставай! Пан или пропал, но мы должны выбраться, хватит сидеть и пререкаться, поднимайся!

Несмотря на все её травмы, женщина, казалось, совсем не чувствовала боли. Словно ничего не произошло, она зашарила закованной в наручник рукой по внутреннему карману своего худи и в конечном итоге вытащила ключ с брелоком в виде милого плюшевого мишки.

— Ч-что это за ключ, леди? — с тревогой спросил Джед. Однако она проигнорировала его и поднесла ключ к замку на цепи, которой был туго связан торс Чорона. Замок, который, казалось, совершенно не подходил к ключу и ни за что не должен был открыться, отперся, словно по волшебству. Е Чжу стала лихорадочно разматывать Чорона, будто ковёр. Джед судорожно вздохнул, переводя взгляд с неё на ключ и обратно, словно увидел призрака.

 Эта цепь, в отличие от цепи Рама, была такой тяжелой, что руки от неё отвисали, будто её отлили из дешёвого переплавленного металла. Швырнув её на пол, Е Чжу быстро сунула ключ обратно во внутренний карман и в панике подхватила Чорона на руки. Его тело, совершенно обессиленное, оказалось лёгким, как бумажный лист. Он попробовал пошевелить кончиками пальцев. К счастью, паралич отступил настолько, что он мог повернуть запястье. Он чувствовал, что в целом ему стало лучше, чем до потери сознания, но для постороннего глаза это была лишь незначительная, едва заметная разница.

 Е Чжу обхватила обеими руками постоянно соскальзывавшего Чорона и свирепо взглянула на Джеда, который лишь стоял и хлопал глазами. Он тут же суетливо подбежал и помог, закинув себе на плечи одну из рук мальчика. Крепко обнимая его, чтобы тот не упал, Е Чжу посмотрела на него сверху вниз и тихо спросила:

— Можешь идти? А? Можешь идти или нет?

Чорон ответил ещё более тихим, чем у неё, голосом:

— Рука…

 — А? Рука?

Он своей дрожащей рукой осторожно взял Е Чжу за правое запястье.

— Что у тебя с рукой…

Когда она вздрогнула от внезапного прикосновения, Чорон испуганно отдёрнул руку, словно ему самому стало больно.

— Такие красивые руки и все в ранах... У сестрицы ведь были такие нежные руки. Нежные... Хнык, хнык. А шея? Что с шеей? Она же в ужасном состоянии... Кто это сделал? Я должен был защитить сестрицу. Моя сестрица Е Чжу ведь такая беззащитная, у неё ни денег, ни сил, ничего нет. Кто же мог так... так...