14

Когда Рам, побродив вокруг домика в поисках других признаков жизни, вернулся обратно внутрь, человеческая женщина, всё так же, как и перед его уходом, скрючившись, лежала на койке.

«Неужели до сих пор в истерике из-за того, что над ней немного подшутили?»

Усмехнувшись, Рам подошёл к ней и услышал равномерное тихое посапывание. Кажется, она изрядно устала, так как спала глубоким сном, даже не выпрямившись из своей сгорбленной позы. Он заглянул ей в лицо, но она даже не пошевелилась. Она уткнулась носом вниз, вывернув шею под немыслимым углом, что выглядело крайне неудобно. Рам цокнул языком и, бесцеремонно дёрнув её за одежду, резко перевернул на спину, быстрее и ловчее, чем если бы Е Чжу сделала это сама. Поза изменилась на более удобную, и её дыхание стало ровнее. Рам тяжело плюхнулся на край койки рядом с ней и пристально посмотрел ей в лицо.

— Какая тихая, когда спит.

 Он не мог не удивиться тому, как эта человеческая женщина, такая болтливая, когда бодрствует, крепко сжимает губы, когда спит. Его красные глаза, устремлённые на неё, ярко сияли в темноте. В этот момент в круглом окне у изголовья кровати обнажила своё гладкое белое тело луна, скрывавшаяся в облаках. Её свет, хлынув в внутрь, осветил лицо женщины и слегка приглушил огонь, пылающий в его глазах. Несмотря на то, что свет был тусклым, женщина нахмурилась и застонала. Рам вдруг поднял руку и сильно надавил на самый центр её сморщенного лба. Она, не понимая, что её лицо мучают, лишь ощутила, как от его большой руки светлое поле зрения потемнело. Её брови тут же расслабились. Эта сцена показалась ему невероятно забавной, и он усмехнулся. Тогда его рука медленно скользнула вниз и остановилась на её сопящем носу. В нём поднялось какое-то необъяснимое озорное настроение и он, зажав нос пальцами и перекрыв тем самым ей дыхание, прошептал:

— Какая безмятежность.

Заметив, как её брови снова нахмурились, он, словно делая одолжение, отпустил её.

— Ы-ын... — заныла Е Чжу и попыталась отвернуться. Но разве он станет просто смотреть на такое, сложа руки? Он схватил её голову и повернул к себе. Даже находясь в глубоком сне, человеческая женщина, чувствительная к любому прикосновению, начала кривить губы. Его глаза, на мгновение успокоившиеся в лунном свете, вдруг холодно вспыхнули. На её тонкой шее, освещённой ночным светилом, рядом со следами пальцев виднелись ужасные тёмно-красные и синеватые кровоподтёки. Несмотря на то, что он вырвал голову того мерзкого насекомого, которое это сделало, при виде синяков на её теле внутри него снова поднимался гнев.

Он постучал длинными красивыми пальцами по уголкам её губ, которые перестали кривиться, и пробормотал:

— Голова забита только похотливыми мыслишками.

Вот если бы она молчала, как сейчас, или тихо шептала, что он ей нравится, как тогда, это было бы намного милее и красивее. Но стоит немного подразнить её, как она тут же взрывается. Удивительно, какая у этой девчонки буйная и строптивая натура. Право слово, не поймёшь.

— И при этом она осмеливается противиться моей силе?

Он вспомнил, как она упомянула, что пустельга говорил ей не принимать его силу. К своему удивлению, Рам почувствовал, как настроение стремительно портится. Пустельга, вот же ж. Со скрипом стиснув зубы, он схватил Е Чжу за подбородок.

 — Открой рот.

От его грубой хватки её плотно сжатые губы беспомощно разомкнулись, словно створки раковины. Ему понравилось, что она открыла рот без сопротивления. Он какое-то время пристально смотрел на неё, затем, издав глухой рычащий звук, резко опустил голову. Ротик у этой девчонки совсем крошечный, поэтому, как только его язык оказался внутри, тут же стало тесно. Когда кончик языка касался тёплой, влажной и мягкой слизистой, в нос ударял удушающе сильный, приторный запах. Опьянённый этой сладостью, Рам безумно терзал, сосал и лизал её рот. Так было и до того, как они вошли в домик. Когда он приходил в себя от ощущения ударов по груди, то видел, как она, задыхаясь и покраснев, изо всех сил отталкивает его. Она ещё слишком юная, с ней нужно обращаться осторожно, бережно. Так он думал и так старался поступать. Но сладковатый запах, внезапно вновь ударивший в нос, заставил его потерять рассудок, и он немедля засунул язык глубоко в её глотку.

— Ы… Ум-м…

Его разум, свирепствовавший в её рту, словно тиран на поле боя, вернулся лишь благодаря хриплым стонам Е Чжу. Помутневший красный взор Рама постепенно обрёл фокус. Он с трудом вспомнил позабытую цель. Зачем он насильно разжимал рот спящей и засовывал туда язык? Едва эта мысль мелькнула в голове, как тут же через его приоткрытые губы в её рот просочился сгусток тьмы. Он скользнул по его языку, полностью заполнившему её рот, и, перекатываясь, исчез в пищеводе. Затем Рам отправил в её тело таким образом ещё несколько чёрных сгустков.

На самом деле не было необходимости вливать силу именно через рот. Даже простое прикосновение могло легко излечить несерьёзные раны -такова была сила Чёрного Осколка, его сила. Однако он намеренно выбрал этот способ. Даже после того, как багровый отёк на её шее постепенно сошёл, исчезнув полностью, и на разодранной тыльной стороне руки появилась новая кожа, он продолжал вливать в неё свою силу до тех пор, пока каждый уголок её тела не заполнился ею.

Потом он, наконец, отстранился, вытащив язык из её рта. Когда соприкасавшиеся губы влажно оторвались друг от друга, между ними протянулась серебристая нить. Если бы Е Чжу находилась в сознании, она бы ужаснулась и закричала, увидев такое. Но у Рама не возникало и тени мысли, что это отвратительно. Наоборот, он был чрезвычайно доволен тем, что её шея очистилась, а тело переполняла его сила. Впервые с момента их встречи он широко улыбнулся, обнажив зубы. Красные глаза вспыхнули непонятным безумием, и он, будто отдавал приказ, надменно произнёс:

— Я хочу это.

Человеческая женщина, едва отдышавшись после того, как он отстранился, снова погрузилась в глубокий сон и, конечно, не могла ответить.

— И я это получу, — прорычал Чёрный Осколок.

В этот момент, словно в ответ на его слова, послышались очень тихие голоса. Они были настолько невнятными, что поначалу казалось, будто это просто гудит ветер. Однако, чем внимательнее прислушиваешься, тем отчётливее и конкретнее они становятся, пока, в конце концов, не превращаются в едва слышный шёпот.

— Этот человек отверг твою силу, — обратился один из голосов к Чёрному Осколку. За ним тут же последовали другие:

— Да-да.

— Человеческая женщина ненавидит твою силу.

— Зачем ты наделил её силой?

— Зачем ты наделил её?

— Зачем?

Казалось бы, это множество шёпотов могло свести с ума, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он ответил:

— Чтобы у неё не было возможности сбежать.

Тогда последние горстки чёрного тумана заголосили:

— Но, получив твою силу в твоём же теле, она лишь увеличит количество мест, где можно спрятаться.

— Чёрный Осколок, твоя сила и так таится повсюду в твоём теле, какой смысл наделять её ещё большей силой?

— Верно. Только увеличится количество мест, где можно спрятаться.

— Бесполезно. 

— Я говорю о том, что она использует свои способности, чтобы сбежать. Вливание силы нужно для того, чтобы подчинить её мне и предотвратить это, — ответил Чёрный Осколок.

— Но у этой человеческой женщины ведь есть куда идти?

— Верно-верно. Она хочет вернуться в прошлое.

— Она даже хочет спасти свою мать, вернувшись в прошлое.

При упоминании прошлого сгустки чёрного тумана мгновенно взволновались и загалдели:

— Эта человеческая женщина ищет способ вернуться в прошлое.

— И у неё есть сила, чтобы вернуться в прошлое.

— Верно-верно. Она хочет отправиться в прошлое.

— Она обещала научить меня чувствам, — покачал головой Чёрный Осколок. Он был уверен: только она сможет спасти его, идущего по бесконечной дороге в ад. Как она помогла пустельге, так и теперь он отдаст все свои силы и способности, если это поможет спасти его.

— Чувствам?

— Расскажет тебе об чувствах?

 — Тебе о чувствах? Чувствах?

На этот раз Чёрный Осколок кивнул утвердительно:

— Да. Причину, по которой я передумал убивать это и о желании обладать им. Если я узнаю, возможно, ненависть и жажда крови по отношению к людям немного утихнут.

Оставшиеся сгустки чёрных туманов на мгновение затихли. Не было понятно, вызвано ли это молчание недоверием к словам Чёрного Осколка, или же это было прелюдией к тому, чтобы снова найти повод шумно щебетать. Но вскоре стало ясно, что причина молчания – последнее.

— Нет! Она обманывает тебя.

— Люди хорошо лгут.

— Она бросит тебя и вернётся в прошлое.

— Она бросит тебя, как Время.

— Она бросит тебя и вернётся.

— Бросит тебя.

Раздражённый Чёрный Осколок ярко сверкнул красными глазами и с силой высвободил энергию.

— Довольно.

Жужжание чёрных туманов резко прекратилось. Чёрный Осколок протянул руку и демонстративно грубо схватил человеческую женщину за волосы.

— Ты сказала, что я тебе нравлюсь.

Да, сказала, что я ей нравлюсь. С тоской умоляла его улыбнуться. Её глаза, боящиеся встретиться со ним взглядом, дрожащие веки, полуоткрытые губы, источающие сладкий аромат. Чёрный Осколок не упустил ни одной детали. Его рука ещё крепче сжала волосы женщины.

— Значит, никуда не уйдёшь. Ты сказала, что я тебе нравлюсь. Значит, это моё.