24

Глаза Е Чжу, наблюдавшей за тем, как Рам, присев, подставил ей спину, в мгновение ока стали круглыми от изумления.

— Что… что вы делаете?

— Я сказал: залезай на спину.

— Зачем?

 Е Чжу и сама понимала, насколько глупый вопрос задаёт. Рам, то ли привыкнув к её вечным глупостям, не стал ворчать и ответил сухо, будто она спросила какую-то совершенную нелепицу:

— Ты же сказала, что не можешь идти. Поэтому я говорю: залезай на спину.

 Е Чжу почувствовала, как её лицо странно исказилось. Или не лицо? Неужели это действительно лицо? Или… это в груди? Может, дело было в густых деревьях и зарослях травы вокруг? Она почувствовала сильнейшее дежавю, словно уже переживала подобное раньше. Это было на Северном континенте, вскоре после их первой встречи. В дни изнурительного марш-броска, когда им приходилось идти через лес и днём, и ночью, и когда она раз за разом бессильно опускалась на землю, умоляя просто прикончить её. И как же себя повёл этот красноглазый псих, который вначале вроде как проявил к ней снисхождение? Пожелание просто сидеть и ждать, пока её сожрут хищники, было лишь цветочками. Потом он и вовсе шёл своей дорогой, не оглядываясь и не заботясь, идёт ли она следом. И вот этот самый человек сейчас сидел, склонившись перед ней. Если бы Чорон тогда раз за разом не подгонял её, она либо уже давно рассталась бы с жизнью от рук этого мужчины, либо, в конце концов, брошенная, заплутала бы в лесу и умерла от голода. Интересно, что бы он сказал, увидев, как его хозяин теперь добровольно подставляет ей спину и сам предлагает подвезти?

Она не верила своим ушам, поэтому, чтобы убедиться, серьёзен ли он, робко переспросила:

— Правда? Но… я же тяжёлая. К тому же вам ещё и лодку… лодку тащить.

— Тогда топай своими ногами. Но, чур, до самого домика ни слова, и держи лодку крепко, чтобы твой обед не вывалился.

— Э-эй, так нечестно! Я же просто хотела, чтобы вы немного…

— Пять, четыре…

— П-подождите! Ах, ну правда!

Из-за того, что он внезапно начал обратный отсчёт, Е Чжу, не раздумывая, всем телом прыгнула ему на спину.

— Ой!

Она ещё не успела толком устроиться, как её подбросило вверх, словно он поднимал какой-то лёгкий предмет. Мир перед глазами в одно мгновение взмыл ввысь.

Это ведь был не какой-то триатлон, но Рам, словно сверхчеловек, тащил её на своей спине и при этом одной рукой умудрялся тянуть лодку. Хотя он двигался на удивление легко, Е Чжу всё равно было не по себе.

— Вы… вы в порядке? Не тяжело?

— Всё-таки таскать за собой такую детину - дело утомительное.

Тут же, отбросив всякое беспокойство, она вспыхнула:

— Да какая я вам детина?!

Вместо того, чтобы ответить на её вопрос, он опять завёл свою шарманку. И почему он каждый раз так пренебрежительно называет её ребёнком? Пусть ей и не так много лет, но она уж точно не в том возрасте, чтобы с ней обращались как с дитятей. Жаль, что она потеряла сумку сразу, как попала сюда, и теперь у неё нет способа доказать свою взрослость. Ей до смерти хотелось ткнуть ему в лицо своим удостоверением личности и проорать: «Смотри! Я вот кто! Я человек, родившийся тысячу лет назад!», но сделать это было невозможно.

— Вы с самого начала говорите обо мне как о ребёнке… Да я уже совсем взрослая!

— Ты тяжёлая, так что сиди спокойно. А то упадёшь.

Его рука, поддерживавшая её под бёдра, внезапно ослабла, будто он и впрямь собирался её уронить. Е Чжу в ужасе вцепилась ему в шею мёртвой хваткой.

— А-а-а! Да вы издеваетесь!

— Держись крепче. И не вздумай ныть, если свалишься на землю.

— Ныть…

 Е Чжу скорчила недовольную гримасу, но падать ей совсем не хотелось, поэтому она ещё крепче обхватила ногами его талию.

Как только она замолчала, вокруг них воцарилась тишина. Рам уверенно шёл по неровной заросшей тропе, несмотря на то, что тащил такой тяжёлый груз. Е Чжу поначалу сильно напрягалась, боясь стать для него обузой, но, чувствуя его ровный и непоколебимый шаг, постепенно расслабилась. Когда она невзначай посмотрела вниз, земля показалась ей пугающе далёкой. Только сейчас она по-настоящему осознала, насколько он всё-таки высокий. А его спина была такой широкой и крепкой, что на ней можно было бы даже спать. Пару раз легонько ткнувшись лбом в его лопатку, она, в конце концов, полностью прислонилась головой к его плечу. Идти на чужих ногах оказалось невероятно удобно - мир вокруг сразу стал комфортнее.

Когда она поняла, что он использовал её как приманку для поимки этой чёртовой рыбины, ей хотелось просто придушить его. Но теперь, когда он без лишних слов подставил ей спину, стоило ей пожаловаться на усталость, её чувства окончательно запутались. Она ведь решила ничего от него не ждать. Но только он проявит хоть каплю доброты, как она невольно начинает на что-то надеяться. А потом, осознав, что это ничего не значит, впадает в отчаяние… чтобы в следующий раз, когда он снова сделает что-то подобное, её сердце беспомощно затрепетало, словно люмьер на ветру. То ли этот мужчина был мастером игры «ближе-дальше»(1), то ли она сама была безнадёжна, раз так легко таяла от любого его жеста. Сколько бы Е Чжу ни думала, она так и не смогла найти для себя внятный ответ, и от этого на душе стало немного тоскливо.

— Пф-ф, ну вы и даёте. Сначала калечите, а потом лечите(2). Знаете об этом? — пробормотала она, снова пару раз легонько стукнувшись лбом о его плечо. В этом жесте было море недовольства. Но испугавшись, что он разозлится и швырнёт её на землю, Е Чжу сразу же покрепче обхватила его руками и ногами.

— Я не калечил тебя, — совершенно бесстрастно ответил Рам.

— Как это не калечили? Будь у меня высокое давление, я бы из-за вас уже давно концы отдала.

У неё была никудышная выносливость, но, к счастью, наследственных заболеваний вроде высокого или низкого давления у неё не было. Повезло, так повезло. Однако этот невыносимо серьёзный тип совершенно не понимал шуток.

— Если бы я действительно хотел тебя убить, ты бы не отделалась смертью от высокого давления.

Она снова вспыхнула от того, с какой лёгкостью он произносит такие жуткие вещи, но в итоге всё же мысленно согласилась с ним. Ведь это был тот самый человек, который при их первой встрече держал в руках целую охапку отрубленных человеческих голов. А что он сделал с тем выжившим из ума безногим стариком? Просто размозжил ему голову. Хрусть - и готово! Словно раскусил зубами шарик тапиоки в бабл-ти(3).

Вспоминая все те чудовищные преступления, которые он совершил, Е Чжу понимала, что, несмотря на постоянные угрозы убийством, она до сих пор жива, и у неё даже ничего не сломано и не отрезано. К тому моменту, как эти мысли пронеслись в её голове, её лицо приобрело землистый оттенок.

Рам, немного помедлив, заговорил:

— Однажды я наслал эпидемию на одну человеческую деревню и полностью её уничтожил.

— Э-эпидемию?!

«Неужели он способен и на такое?»

Поражённая его почти божественным всемогуществом, Е Чжу резко оторвала голову от его плеча.

Рам продолжал как ни в чём не бывало:

— Да. Это была жуткая болезнь, от которой кровь сочилась из всех отверстий в теле. В итоге эти людишки нашли целебную траву, и мой план по их уничтожению эпидемией провалился.

— К-как же так…

— Зрелище было впечатляющее: они бегали и истошно вопили, пока кровь ручьями лилась из их глазниц, ноздрей и ушей.

В голове Е Чжу невольно нарисовалась жуткая картина: люди, у которых из глаз и носа хлещет кровь, ходят, шатаясь, по деревне словно зомби… Не в силах вынести боль, они захлебываются собственной кровью и кричат…

— Умирали все, и старые, и малые. Из-за этого река, протекавшая рядом с деревней, превратилась в сплошной поток крови…

— Кха!

Ей показалось, будто рядом и впрямь где-то разлилось море крови - в нос резко ударил тошнотворный, металлический запах. Е Чжу не выдержала, и её скрутил рвотный позыв.

— Ах да, ты же, кажется, говорила, что боишься крови? Что ж, тогда я замолкаю, — произнёс Рам таким тоном, будто делал ей одолжение.

Однако она вовсе не почувствовала с его стороны никакой милости. Напротив, её охватило негодование: он запомнил тот бессвязный лепет, который она выдала, придя в себя после обморока из-за взорванной головы старика, и теперь просто издевался над ней.

— Вы… вы уже всё рассказали! У-ух, меня сейчас точно стошнит.

— Тогда мне придётся сбросить тебя на землю, прежде чем ты зальёшь меня блевотиной.

— Ничего я не залью! — выкрикнула Е Чжу с бледным, как полотно, лицом и снова с силой уткнулась лбом в его плечо.

Со стороны она была похожа на перепуганное дитя, которое ищет защиты, из-за чего уголки губ Рама слегка приподнялись. Разумеется, Е Чжу этого не видела.

В лесу снова стало тихо. Прошло немало времени, прежде чем Е Чжу наконец почувствовала, что её немного отпустило. Когда тошнота, так яростно мучавшая желудок, наконец отступила, её настроение снова стало подниматься. Приподнятый обзор создавал ощущение, будто она стала выше, и Е Чжу, весело болтая ногами, начала вертеть головой по сторонам. Оглядывая окрестности, которые за время подъёма ничуть не изменились, она вдруг почувствовала щекотку в районе подбородка и опустила взгляд. Это были ни короткие, ни длинные чёрные волосы. Прямо перед ней находилась макушка Рама, настолько близко, что её можно было накрыть ладонью. Волоски, касавшиеся её подбородка, плавно колыхались от её дыхания.

 Её охватило странное чувство. Рам был настолько выше неё - больше чем на полторы головы, что ей ещё ни разу не выпадал шанс посмотреть на него сверху вниз. Тот факт, что она могла так легко созерцать его макушку, казался ей чем-то невероятным. Сама того не замечая, она протянула руку к его аккуратным чистым волосам, на которых даже перхоти не было. Но когда кончики её пальцев уже почти коснулись их, она замерла.

— Послушайте… — прошептала она после секундного колебания. — Можно мне… потрогать ваши волосы?

Каждая прядь его волос безупречного чёрного цвета выглядела так, словно на неё вылили целую склянку туши. Они были даже чернее, чем у неё - чистокровной кореянки. Обычно, если цвет волос такой насыщенный, они бывают жёсткими и толстыми, но волосы Рама на вид казались невероятно мягкими и шелковистыми.

Рам долго шёл молча, никак не реагируя. Пока она робко держала руку над его головой, раздумывая, не коснуться ли их без спроса, она поняла, что его молчание - это категорический отказ. Она решила, что он просто не считает нужным отвечать на такую глупость.

Так бы она и думала, если бы в итоге до неё не долетел его небрежный ответ:

— Если только ты не собираешься их выдирать и есть.

 Е Чжу на мгновение затаила дыхание. Сначала ей показалось, что она ослышалась, и он сказал «нет». Она широко распахнула глаза и мысленно повторила его слова ещё раз. И как ни крути, это звучало как разрешение. Хотя для простого позволения потрогать волосы это прозвучало слишком… слишком пугающе.

«Если не собираюсь выдирать и есть, то можно?»

Пока Е Чжу переваривала эту странную фразу, от неожиданности её рука, нерешительно замершая в воздухе, сама собой опустилась прямо ему на макушку. Его волосы были такими же мягкими, как она и ожидала. Они нежно скользили между её пальцами, но она этого почти не чувствовала. Её сердце ушло в пятки.

— Почему… Почему… Почему вы говорите такие страшные вещи? — спросила Е Чжу, ошеломлённая. Однако в тот же миг в её голове промелькнули слова, и она поспешно затрясла головой.

— Нет-нет. Не отвечайте.

— Это Чёрный Осколок! Чёрный Осколок! Чёрный Осколок!

Человек, чтобы наказать Осколка, отнял у него чёрный туман и поглотил. Чёрный Осколок, охваченный страхом, едва успел сбежать, используя оставшуюся горстку чёрного тумана.

— Я не буду вас есть. Даже если буду умирать от голода, я никогда не откушу от вас ни кусочка.

 Е Чжу бормотала это снова и снова, словно боясь того, что он может ей ответить. Её дрожащая рука поглаживала кончики его волос. Очень осторожно, словно она касалась хрупкого тонкого стекла. Настолько нежно и бережно, что это прикосновение едва ли можно было ощутить.

(1)Здесь используется выражение 밀당(мильдан) – сокращение от 밀고 당기기(мальго танъгиги) – тянуть и толкать. Термин описывает игру на чувствах, когда один из партнёров чередует проявление интереса и отстранённости, чтобы удержать внимание и завоевать преимущество. Чаще всего этот феномен упоминают в контексте романтических отношений, но он может встречаться и в дружбе, деловом общении или переговорах.

(2)Дословно 병 주고 약 준다 (пёнъчжуго якчунда) – даёт болезнь, а потом даёт лекарство. Это корейская пословица, смысл которой таков – сначала причинить кому-то вред, создать проблему, а затем делать вид, будто оказываешь помощь или исправляешь ситуацию. Часто используется для описания лицемерия, манипуляций или действий, при которых кто-то сначала портит дело, чтобы затем выглядеть спасителем.

(3)Бабл-ти — это популярный напиток из чая с молоком, в который добавляют жевательные шарики из тапиоки или фруктовые «джус-болы».