77

Е Чжу и её спутники уже второй раз слышали этот звук, так что не узнать его они не могли. Это означало, что старый тяжёлый лифт, наконец, завершил свой долгий спуск.

— Ах! Э-это люди! Точно люди! Бегите, госпожа человек! Пожалуйста, берите Санчо и скорее бегите! — с ужасом закричала крольчиха из клетки.

— Сестра! Сестрица Е Чжу, надо идти!

— Л-леди, идёмте! Идёмте!

 То ли паралич уже изрядно отпустил, то ли ситуация была настолько критической, что паралич прошёл сам собой, но, к удивлению, Чорон поднял руку и принялся толкать Е Чжу в спину. Однако он ещё не в полной мере контролировал своё тело, поэтому Джед придал ему сил, став для него ногами. Под их общим напором её ноги, которые, казалось, вросли в пол, волей-неволей начали понемногу двигаться. Как только она пошла, Джед и Чорон с заметным облегчением последовали за ней. Но в её ушах продолжали звучать навязчивые рыдания, словно ей на грудь уселась девственница-призрак (1) и стонала у самого уха.

— Хы... Хы-ы-ы... Мама, хочу домой... Папа, страшно... Страшно... Не хочу умирать...

По телу пробежал ледяной озноб и волосы встали дыбом.

— Чёрт.

Е Чжу резко остановилась. Она так сильно стиснула зубы, что её челюсть заметно напряглась. Проклятье. Всё потому, что она не сунула ключ обратно в карман, когда вскрыла дверь. Она по-дурацки просто сжала его в руке, и теперь его острый кончик впивался в ладонь. Ладонь так болела.

«Это всё из-за ключа, всё из-за него».

— Сестрица, — удивлённо позвал Чорон. Е Чжу резко обернулась и с отчаянием на лице опустила на пол крольчиху с фонарём. А затем, ко всеобщему изумлению, помчалась в противоположную от пути к спасению сторону, прямо к клетке.

— Сестрица Е Чжу! — тревожно крикнул ей вслед Чорон. Но она, не отвечая, подбежала к первой клетке, ближайшей к выходу. Благодаря свету люмьеров, проникающему из открытой железной двери, можно было довольно хорошо разглядеть животное внутри. Испуганные чёрные глазки... это был енот. Снаружи издалека доносился еле слышный гул человеческих голосов. Было бы просто замечательно, окажись это слуховой галлюцинацией, но, чёрт возьми, она ведь в здравом уме, так что вряд ли. Хотя… она уже ни в чём не была уверена. С ней явно творилось что-то очень странное.

«Зачем я это делаю? Зачем? Может, я немного свихнулась ещё в тот момент, когда решилась спуститься на семьсот метров под землю?»

В противном случае она бы так не поступила. Та самая она, которая выживала в одиночку благодаря двери, и которой было всё равно, сдохнут или нет её одноклассники в аварии во время школьной поездки.

Люди, спустившиеся на звук колокола, очень медленно приближались, переговариваясь между собой. Их голоса становились всё громче, и было очевидно, что скоро они будут совсем рядом. Но до этого, да, до этого...

 — Блядь, да какой славы я ищу? Какой, блядь, славы… Чёрт, это уже перебор. В такой ситуации нужно немедленно бежать. В меня, наверное, вселился какой-то святой. Сумасшедшая, ты рехнулась. Ты точно свихнулась, — бормотала Е Чжу. Но вопреки её разуму, трезво оценивающему реальность, её рука уже судорожно сжимала огромный замок, висевший на дверце клетки. Даже толком не разглядев замочную скважину, она принялась в спешке, вслепую запихивать в неё ключ. Щёлк. И магический ключ снова доказал свою ценность: дверца клетки, где сидел енот, с шумом распахнулась. Готовая вот-вот расплакаться, Е Чжу сказала перепуганному маленькому зверьку:

 — Выходи. Чёрт. Ах! Чёрт! Я сейчас все клетки открою. Те, кто в сознании, быстро хватайте тех, кто в отключке, и бегите. Живо!

«Чёртова Ли Е Чжу».

Это была единственная мысль, что осталась в её голове.

 Чорон стоял на рельсах посреди пещеры и, оцепенев, наблюдал за действиями человеческой женщины. Она суетливо металась то влево, то вправо, отпирая одну клетку за другой. Мелкие грызуны, вроде мышей и летучих мышей, едва открывался путь к свободе, тут же бросались к отверстиям, которыми была испещрена шахта.

Летучий мышь, который по человеческим меркам уже достиг подросткового возраста, жил в этой угольной шахте, так что бежать ему было особо некуда. Прилетев к лифту в поисках еды, он был избит деревянной дубинкой и нелепо пойман человеком, поэтому теперь, когда его снова отпускали на волю человеческие руки, он был глубоко опечален. Однако Е Чжу, конечно, это было совершенно безразлично.

Мелким животным сбежать не составляло никакого труда, ведь недостаток в виде нор в шахте для них становился преимуществом. Проблема была с крупными наземными животными и летающими птицами.

Маленький енот, которого отпустили первым, обладал достаточной гибкостью, чтобы протиснуться в щели, через которые убегали грызуны, но он этого не сделал. Он похныкал, а затем с громким хлопком превратился в мальчика лет десяти и, сказав, что будет стоять на страже, прилип к железной двери.

Щёлк, скрип... Руки Е Чжу без устали вскрывали замки. Из только что открытой клетки, сильно хлопая крыльями, вылетели три ястреба-тетеревятника и осыпали её лицо перьями. Поскольку они были ещё молоды, то двигались довольно неуклюже: они то взлетали, то падали, семенили по земле, а потом снова пытались взлететь. Но даже будучи птенцами, они были вдвое крупнее пустельги. Похоже, они ещё не достигли стадии пробуждения, когда смогли бы говорить на человеческом языке, и, выбравшись наружу, лишь сердито крякали. Не обращая внимания на серо-бурые перья, запутавшиеся в её волосах, Е Чжу тут же метнулась к противоположному ряду клеток. Ястребы, словно утята за матерью-уткой, гуськом последовали за ней, то обгоняя её, то отставая.

— Сестрёнка, — позвал её пустельга тихим голосом, но Е Чжу его совершенно не слышала. А, может, и слышала, но делала вид, что это не так, потому что не находила в себе смелости встретиться с ним взглядом.

 С подбородка Е Чжу, порхающей туда-сюда с ключами в руках, крупными каплями падал пот. Сын вождя, которого она привела сюда, не знал, что делать, и в растерянности топтался на месте, глядя на неё. Чорон хотел было снова окликнуть её, но передумал и, прикрыв рот, вздохнул. Не то что бы она услышала, если бы он её позвал, но, побывав в той же ситуации, что и запертые в клетках новые люди, он находил её нынешнее поведение слишком… да, слишком обескураживающим. Настолько, что, когда сын вождя, начав грызть ногти, отпустил его, он, несмотря на непослушные из-за яда ноги, смог твёрдо устоять на них.

Е Чжу снова перешла на левую сторону и стала открывать следующую клетку. Девочка лет четырёх-пяти с жутковатым взглядом внимательно наблюдала, как она взламывает замок. Наконец, Е Чжу резко потянула за дверь решётки и ласково обратилась к ребёнку:

— Выходи скорее.

Девочка настороженно посмотрела на неё и приоткрыла рот. Из него высунулся тонкий, раздвоенный на конце язык, а с её губ сорвался грубый скрипучий звук, который никак не вязался с голосом маленькой девочки:

— Шш-ш… спасибо, ш-ш-ш…

В тот же миг раздался хлопок, всё заволокло густым чёрным дымом, и из него, извиваясь, выползла толстая змея, жёлтая, как куриные лапки Чорона, и зловеще скользнула по ноге Е Чжу, отчего у неё волосы стали дыбом. Она даже не смогла ответить на благодарность и, как робот, с усилием повернулась. Лишь с трудом перебравшись через рельсы на другую сторону, она, наконец, вздрогнула от запоздалого ужаса.

— У-ух!

Она терпеть не могла змей, но не решилась открыто показать свою реакцию.

В следующей клетке сидел огромный слон (откуда его вообще притащили?). Ему было 15 лет, и в человеческом облике он выглядел точь-в-точь как Чорон подростком. Особенно впечатляло то, что вместо обычного человеческого носа у него свисал длинный серый хобот.

В клетке по соседству сидел совершенно человекообразный, иссохший старик, единственный взрослый во всей этой шахте. Когда Е Чжу удивлённо склонила голову, недоумевая, что здесь делает пожилой человек, ведь сюда свозили только молодых особей, он, кряхтя, объяснил:

— Меня смыло волной и унесло к самому берегу. Я пытался вернуться в море, но дети людей оказались слишком быстрыми и поймали меня...

«Что же это за животное такое, которое медленнее человека, раз его смогли поймать?»

Этот вопрос разрешился только после того, как Е Чжу вывела сестру-близняшку крольчихи и вытащила крота, лежавшего без сознания в соседней клетке.

В ходе операции стало ясно, что она успела выпустить чуть больше десяти новых людей. Среди них оказалось трое малышей, которые, как Чорон и кролик, потеряли сознание от наркотика. Это были совсем младенцы, на вид не старше трёх-четырёх лет. Поскольку они находились в человеческом обличье, Е Чжу не могла понять, что это за животные. Но тут к ней подскочил олень и подсказал, что слева направо лежат лисёнок, кротёнок и оленёнок, который был его младшим братом. К счастью, олень взял на себя ответственность за своего брата и понёс его. Однако оставалось ещё двое новых людей: Канчо, чьё тело сильно ослабло из-за долгого заточения и постоянного введения яда, могла лишь помогать поддерживать, но нести свою сестру на спине была не в состоянии. Поэтому Е Чжу, которой пришлось продолжать нести Санчо, не смогла взять ещё кого-то. Она на мгновение взглянула на Джеда, который был на грани обморока, и тут же покачала головой. Этот слабоумный и хилый человек, который даже Чорона толком поддержать не мог, ни за что не справился бы с младенцами.

Пока Е Чжу растерянно стояла, не зная, что делать, именно старый дедушка вызвался помочь. Он с хлопком превратился в морскую черепаху с огромным панцирем размером с клетку и попросил посадить детей ему на спину. Укладывая на него малышей, Е Чжу задавалась вопросом, правильно ли она поступает. Ведь не просто так его смогли поймать человеческие дети. Черепаха с детьми на спине изо всех сил старался ползти. Но это было лишь жалкое подёргивание, которое едва ли можно было назвать продвижением.

В этот момент енот, стоявший на страже у далёкой железной двери, вздрогнул и завопил во всё горло:

— Фыр-фыр-фыр! Они уже здесь! Люди идут! Они почти здесь!

В пещере поднялся громкий гул от пронзительных птичьих криков до лая, визга, шипения и хрюканья, что создавало иллюзию, будто она находится в зоопарке. Е Чжу, нахмурившись, подняла голову и пересчитала оставшихся в клетках зверей. Цыплята, свиньи и щенки взывали к ней с полными ужаса глазами, умоляя поскорее их выпустить.

Пещера не заканчивалась на клетках. За ними тянулся длинный ряд вольеров, а развилка на противоположной стороне, казавшаяся такой близкой, на деле находилась гораздо дальше. Бежать или прятаться. Пора было подумать о собственном спасении. Е Чжу почти бегом подошла к оставленной чуть впереди крольчихе Санчо, снова с трудом взвалила её на спину и взглянула на Джеда. Ставший уже довольно сообразительным, он сразу же суетливо подхватил Чорона. А когда она кивнула подбородком на фонарь, стоявший на земле, он взял его без лишних слов.

 Почти перейдя на бег, Е Чжу подошла к загону с курами. Животные гурьбой последовали за ней. Быстро открыв замок, она обернулась и, глядя на выстроившихся за ней новых людей, дрожащим голосом произнесла:

— Больше не идите за мной.

 Однако они не послушались. Когда Е Чжу, открывая загон со свиньями, ещё раз повторила, чтобы они не шли за ней, это тоже не помогло. Было такое чувство, будто она силой отрывает маленьких детей от любимой мамы. К сбившимся в кучу животным присоединилась морская черепаха, приползшая с опозданием. За исключением него, все они были маленькими и незрелыми существами. Их тёмные глаза были целиком и полностью прикованы к ней.

— Я сказала не ходить за мной, — снова сказала Е Чжу. На этот раз её голос не дрожал. Сестра-близнец крольчихи, которую она несла на спине, с трудом открыв рот, взмолилась:

— П-пожалуйста… п-пожалуйста, возьмите нас с собой.

 Е Чжу замотала головой, едва сдерживая слёзы.

(1)처녀귀신( чонё гвищин) – дух девушки, умершей до замужества. Считалось, что она не смогла реализовать своё предназначение, поэтому её душа не находит покоя и превращается в мстительного духа.