1

Брошенная цепь сиротливо волочилась по земле, следуя за каждым шагом Е Чжу, словно гремучая змея. Когда она с крольчихой на спине выбралась из леса под руководством и при поддержке Джеда, в деревне Восточного континента уже полностью рассеялась утренняя прохлада, и солнце палило во всю. Внезапно шумный лязг металла прекратился. Закованная в кандалы девушка резко остановилась. В этом месте она уже бывала однажды - это та самая дорога, по которой она всего лишь позавчера впервые вошла в деревню. Здесь Чорон грустил, глядя на засохшее неухоженное дерево. Здесь он с такой гордостью и трепетом хвастался простой прогулкой со своей сестрой, словно это было нечто невероятное. Здесь он заступался за неё, не давая презиравшей её рыжей собаке называть её человеческой самкой. Всё это было всего лишь позавчера. Прошло всего два дня, так что (если только не налетел тайфун) было вполне естественно, что в окружающем пейзаже ничего не изменилось.

Кроме того, что не было Чорона.

Голова раскалывалась, и слегка защемило под ложечкой, отчего Е Чжу пошатнулась.

— Си-сильно плохо, ле-леди?

— Сильно плохо, сестрица?

Ей показалось, будто откуда-то доносится голос Чорона, и она, резко вдохнув, поспешно завертела головой из стороны в сторону. Естественно, его нигде не было. На неё смотрели не золотистые, полные беспокойства глаза, а серые, полные смятения. Изнутри поднялась горячая волна. Она пронеслась по горлу, хлынула в лицо и обожгла глаза так, что они заныли. Чтобы унять подступавшую боль, Е Чжу на мгновение подняла голову и взглянула на безоблачное синее небо, а затем, словно призрак, медленно пошла ко входу в деревню. Вернее, собиралась пойти. Не то чтобы сильная, но и не настолько слабая, чтобы её можно было проигнорировать, рука крепко схватила её за край одежды.

— В-вы... в-в деревню в-возвращаетесь?

 Она не обернулась. Тогда Джед с отчаянием на лице снова спросил:

— В-вы… вы к нему, к Чёрному Осколку… со-собираетесь вернуться к Чёрному Осколку? М-можно же не ходить? Ч-Чёрный Осколок о-очень страшный человек. В-все люди это знают. Ч-что этот мужчина х-хочет всех людей у-убить… М-может, просто н-не пойдёте? Д-давайте… давайте сбежим вместе, л-леди.

Его последние слова звучали не столько как мольба мужчины к женщине, сколько как предложение провинившегося ребёнка удрать, чтобы избежать порки. Е Чжу медленно обернулась. По её бледному и холодному лицу, обращённому к Джеду, сразу было понятно, в каком тяжёлом состоянии она находится. А из-за растрёпанных волос, шеи в синяках и разорванного в нескольких местах худи она выглядела как нищенка, на которой не осталось ни одного живого места. Однако её лицо, застывшее и белое, будто посыпанное мукой, вызывало не жалость, а скорее пугало своей твёрдостью. Поэтому её нельзя было с ходу счесть какой-то простолюдинкой. От её безжизненного, лишённого всякого тепла взгляда Джед невольно втянул голову в плечи.

Наконец Е Чжу с трудом разлепила губы. Вопреки его ожиданиям услышать либо страшную брань, от которой бросает в дрожь, либо откровенный упрёк в том, что он не понимает ситуацию, из её уст вырвалось нечто совершенно неожиданное:

— А она тогда что?

— Ч-что?

— Если мы сбежим, что с ней будет? Кто её донесёт? — спросила Е Чжу, приподнимая крольчиху, сползшую со спины.

Джед совершенно упустил это из виду и, растерявшись, не смог ничего ей ответить. В его голове промелькнула мысль: «Неужели на нас лежит обязанность до конца нести ответственность за этого нового человека?», но он тут же спохватился, когда леди кивнула на его руки:

— Ты ведь тоже держишь одного.

Точно. Он совсем забыл, что и у него на руках лежал новый человек. Маленький белый комочек шерсти, размером всего в половину его предплечья. Щенок, который, казалось, родился совсем недавно. Он, видимо, сильно устал и уже спал, мило посапывая.

— Ему тоже нужно найти родителей. Тогда давай я не пойду в деревню, а подожду здесь. Ты сможешь отвести их и вернуться? Хотя нет, ты ведь не унесёшь их двоих.

В её словах не было и намёка на обвинение. Она лишь констатировала факт сухим, безжизненным голосом, но Джеду, видимо, из-за чувства вины, показалось, что её слова звучат как упрёк. Ему хотелось помочь леди, которая первой заговорила с ним, заикающимся калекой, и внимательно выслушала его. Но в итоге он оказался совершенно бесполезен и вдобавок ко всему, вместе со своей семьёй отнял у неё дорогого человека.

Е Чжу не стала дожидаться ответа Джеда. Она просто снова повернулась и зашагала по единственной дороге, ведущей к центру деревни, по обеим сторонам которой простирались рисовые поля и огороды. Рука Джеда, державшая её за край одежды, бессильно упала. Он неподвижно стоял, провожая её взглядом, пока она не отдалилась настолько, что стала совсем маленькой. Если бы эта ангельская леди обернулась хоть раз, он бы сказал, что ему жаль и что он молит о прощении, но она, не обращая внимания, следует он за ней или нет, просто шла вперёд, неся на спине безжизненно обвисшую крольчиху.

В деревне стояла пугающая тишина, словно сегодня был какой-то особенный день. Может, потому, что было утро? Но даже позавчера, в день похорон предыдущего вождя, работали некоторые лавки, и жизнь шла своим чередом. Миновав въезд в деревню с его полуразвалившимися соломенными домами, они направились к центральной площади, от которой расходились многочисленные переулки. По пути им не встретилось ни одного обычного или нового человека.

— Сегодня какой-то праздник? — спросила Е Чжу, оглядывая пустую площадь. Джед, рассеянно стоявший рядом, даже не сразу понял, что вопрос адресован ему. Лишь когда Е Чжу уставилась на него, он вздрогнул и торопливо замотал головой:

— Н-нет, обычный день.

— Но почему тогда так...

Холодный ветер с привкусом соли пронёсся по площади, проскользнув между ними. Е Чжу медленно направилась к центру площади, осматриваясь по сторонам. Джеду тоже показалось, что деревня, в которой даже не летало ни единой мошки, выглядит иначе, чем обычно. Когда она двинулась вперёд, он поспешно пристроился за ней, боясь отстать. Е Чжу охватило странное чувство. Площадь, как и въезд в деревню, почти не отличалась от вчерашней. Однако по мере приближения к центру, это странное чувство несоответствия становилось всё сильнее. Она уловила какой-то запах. Он был более вязким и резким, чем обычный запах рыбы в прибрежном городке…

— Кровью пахнет, такой же резкий запах...

Не успела Е Чжу договорить, как случилось нечто неожиданное.

— Хи-и-ик! — истошно вскрикнул Джед и внезапно заслонил её собой. Прежде чем она успела спросить, в чём дело, он, распахнув глаза так, что казалось, они вот-вот лопнут, указал за её спину: — Л-л-л-леди! Т-т-там! Там!

Е Чжу медленно обернулась. Она-то гадала, куда все попрятались, а они, оказывается, затаив дыхание, сидели в переулках и между зданиями позади неё. Словно вода из опрокинутого стакана, люди, нет, новые люди хлынули к ней и Джеду. То, что это новые люди, было понятно по то и дело мелькающим в толпе ушам, хвостами и тому подобному. Как, чёрт возьми, такое количество людей могло так тихо, не издав ни единого звука, наблюдать за ней? На их лицах застыло мрачное выражение. Каждый из них держал в руках жуткое оружие: лопату, кирку или деревянный брус. Сейчас это были не сельскохозяйственные инструменты, а орудия для убийства, на которых тут и там виднелись прилипшие куски плоти и пятна запёкшейся крови. Разумеется, среди них находились и новые люди, полностью обратившиеся в человека, но настоящих людей не было ни одного. Даже трёхлетний ребёнок понял бы, что платившие людям кровавый налог и страдавшие от ростовщичества своего вождя, они никогда бы не объединились с людьми, чтобы поднять бунт.

От их свирепых взглядов Джед вцепился в одежду Е Чжу и затрясся.

 — С-санчо! Это наша Санчо!

В тот же миг из плотной толпы, расталкивая всех, выбежала женщина средних лет и бросилась к ним. Её лицо, красное от слёз, совсем не сочеталось с милыми кроличьими ушками. Е Чжу сразу же узнала её.

— Дорогая!

 Следом за ней выбежал мистер Грей, вооружённый грозным копьём, сделанным из длинной палки с привязанным к ней кухонным ножом. Его лицо тоже совершенно не гармонировало с кроличьими ушами.

— Детка! Моя детка!

 Не сказав Е Чжу ни слова, госпожа Грей тут же принялась стаскивать Санчо с её спины, и Е Чжу покорно отдала ей ребёнка. Её силы, чтобы нести крольчиху, были уже на исходе, к тому же она видела, с каким отчаянием родители, потерявшие дитя, умоляли Рама. Как только Санчо вернулся в объятия родителей, на душе сразу стало так легко, будто с плеч свалилась гора.

— Белыш!

На этот раз слева выскочила молодая беловолосая женщина и буквально вырвала щенка из рук Джеда. Из-за этого щенок вздрогнул, проснулся и заскулил, а Джед, ещё больше испугавшись, чуть ли не прилип к талии Е Чжу. От такой бесцеремонности она недовольно нахмурилась.

Держа в своих объятиях жену и обретённую дочь, мистер Грей направил на Е Чжу копьё и, выступая от имени всех новых людей, спросил:

 — Вы ведь человек, который пришёл с Хозяином? Так почему же вы прячете за своей спиной сына вождя и защищаете его?

— А разве сначала не стоит сказать: «Спасибо»? Я спасла ваших детей, которых вы, их родители, защитить не смогли, а вы первым делом тычете в меня копьём? Это у вас такой способ благодарить? — безжизненно голосом спросила Е Чжу.

Грей на мгновение растерялся. Однако он тут же вновь принял боевую стойку и, изменившись в лице, невпопад ответил:

— Мы… мы, новые люди, решили больше не терпеть тиранию вождя и обычных людей. Поэтому сначала ответьте на мой вопрос. Вы с этим человеком заодно? Вы хоть и человек, но разве не заключили договор с Хозяином? Вы предали его?!

Е Чжу молчала. Тут же среди новых людей пронёсся ропот. Хотя она не произнесла ни слова, её предательство стало для них свершившимся фактом. Внезапно она почувствовала, как где-то в глубине начинает пульсировать тупая головная боль. Неизвестно почему ей вспомнились школьные годы в её мире. Через неделю после аварии во время школьной поездки, какая-то болтушка из соседнего класса, с которой они были едва знакомы, остановила её, когда она шла по коридору, и спросила: «Это правда, что ты дочь шаманки? Это из-за тебя произошла авария? Это из-за того, что ты отводила от себя беду, погибли другие ребята? Так ведь?».

Что же она тогда ответила на эту нелепую болтовню?