18

— Племя ног?! — с ужасом взвизгнула Е Чжу.

С некоторых пор её бросает в дрожь от одного упоминания о народе времени, а тут ещё и племя ног. И что же это за люди такие, раз вызывают подобную реакцию - спросите вы? Типы, похожие на зверей, способные влепить пощёчину даже вождю племени рук, трое циклопов-великанов с одним огромным глазом на всех и выживший из ума старик, который жаждал вырвать её глаза и пытался схватить её, истекая слюной. Как же было больно, когда кипяток, которым они в неё плеснули, обжёг висок. Если бы ей пришлось вернуться туда снова, она бы не смогла увернуться от этой проклятой воды дважды.

Голос старика со вздувшимися венами на лице эхом отдался в её ушах:

 — Глаза, отдай глаза! Глаза!

Е Чжу мгновенно побледнела и робко ухватилась за край одежды Рама.

— Туда… т-точно нужно идти?

Что? Он вскинул брови, словно услышал нечто, чего не должен был слышать.

— Туда, на вершину горы, где живёт племя ног. А если… если не пойти?

— Когда ты говорила о том, что собираешься вернуться в прошлое, ты только и пела, что не будешь жалеть. Почему теперь передумала?

— Это всё…

«Тогда я была идиоткой, не понимавшей, что если не держаться тебя, меня быстро прикончат!»

 Е Чжу хотела было резко ответить, но с мрачным видом закрыла рот. Сейчас уже, пройдя через множество мучений, она поняла, что нужно быть рядом с Рамом во что бы то ни стало. Влюбившийся первым неизбежно становится абсолютным слабаком. Впрочем, даже без этого осознания, после встречи с Рамом Е Чжу всегда была в позиции «бета».

— Хнык, хнык... Племя ног такое страшное.

Не было ни одного племени народа времени, которое бы её не пугало. Племена ног, рук, глаз ли - все они были одинаково ужасны, отвратительны и до жути страшны.

— Неужели правда обязательно надо идти? А нельзя не идти?

Е Чжу начала хныкать, прилипнув к Раму.

— Если не хочешь идти, — он бросил на неё мимолетный взгляд, — я не буду настаивать.

— Правда?

— Ну, всё равно ближайшие трое суток нам придётся торчать здесь, так что у тебя будет время всё обдумать.

Она хотела сказать, что тут и думать нечего, но тогда он наверняка спросит: «Почему?». Поэтому Е Чжу просто молча прислонилась головой к его руке. Она ожидала от него холодной реакции, но он на удивление не оттолкнул её, позволив прижаться к нему.

 Почему-то воспоминания о начале их пути стали накладываться на нынешнюю ситуацию. Когда она, испугавшись воронов, судорожно вцепилась в его руку и в качестве оправдания пробормотала что-то вроде: «Я плохо вижу в темноте», он целых два раза оттолкнул её. Но поскольку она и не думала отцепляться, он, в конце концов, вздохнул и стал обращаться с ней, как с обузой. Сейчас, когда она об этом думала, удивлялась, как у неё хватило дерзости вести себя так с психом, который то и дело прожигал её своим алым взглядом, будто собирался убить. Могла ли она подумать в 2017 году, что позволит себе влюбиться в мужчину и так нагло к нему липнуть? И что он так снисходительно отнесётся к её поведению? Вот настолько она сблизилась с ним. Но, как ни странно, она по-прежнему не могла рассказать ему о сути своей способности, что она не только может перемещаться между локациями, но и путешествовать в будущее. Когда она видела его взгляд, полный враждебности, ей было обидно, но даже после того, как они стали ближе, она не могла всё раскрыть, и на душе у неё было неспокойно.

Тихий вздох сорвался с губ Е Чжу, смотревшей на ослепительно сияющую поляну люмьеров. Она больше не могла отрицать, что с того момента, как Рам произнёс слова о цене договора, её тело начало терять силы. Обычно она плохо считывала чужие эмоции, но с поразительной чуткостью уловила, насколько сильно различались чувства Рама и её собственные. Этот мужчина просто считает её маленьким бездомным человечком. То есть, в отличие от неё, осознавшей свои романтические чувства, он просто жалеет ту, у которой нет никакой силы и которая лишь умеет хорошо убегать. Проблема была ещё и в её лжи, но даже если бы она сказала, что у неё есть довольно крутая способность перемещаться в будущее, разве он поверил бы?

Е Чжу печально подняла голову и сразу же встретилась с ним взглядом. Неизвестно, сколько он смотрел на неё, но теперь она могла глядеть ему прямо в глаза. Одна его бровь слегка приподнялась. Казалось, он был озадачен её выражением лица, которое успело помрачнеть буквально за мгновение.

«Этот мужчина теперь умеет читать мои эмоции и проявлять беспокойство».

В ответ на его перемену сердце болезненно сжалось. Е Чжу, изо всех сил стараясь скрыть свою грусть, неловко улыбнулась. А потом много раз повторила себе, что даже если это жалость или что-то ещё, уже хорошо, что он не смотрит на неё с отвращением, что он не отгораживается от неё холодной стеной.

«Да. Хорошо, что я могу быть рядом».

***

По воле случая, запертая в своеобразной цветочной тюрьме, Е Чжу ничего не делала, только валялась на деревянной подушке(1) в домике. Когда становилось скучно, она выходила наружу погулять по поляне, а потом снова возвращалась внутрь, чтобы без сил упасть и уснуть. Так незаметно пролетел один из трёх дней заключения. Попав в мир через 1000 лет после гибели современной цивилизации, она никак не могла прийти в себя от непривычного покоя. Когда она была одна в своей квартире, то при любой возможности валялась в постели, и в этом безумном мире она с каждым мгновением остро ощущала, какое это было счастье. Не делая ничего и просто запершись в домике, она чувствовала себя до смерти счастливой.

Рам ненадолго заглянул в домик и с укоризной посмотрел на Е Чжу, безвольно распластавшуюся на двухъярусной кровати, словно бельё на сушилке. Если бы он не бросил мимоходом: «Рассвело», она и не вышла бы. Она бы даже не узнала, что сегодня уже второй день. Из-за корней люмьера, полностью заслонивших небо, на поляне и возле домика продолжалась ночь. Вокруг царила тьма, и невозможно было определить время.

 Рам, похоже, был чем-то очень занят и непрестанно сновал между тысячами цветов люмьеров. Казалось, он проверял поставленный им колючий барьер. Хоть поляна и была огорожена, она казалась бескрайней. Е Чжу не особо хотела узнавать, где она заканчивалась, и не осмеливалась даже думать об этом.

Рам выглядел полным сил и уже который круг нарезал по поляне. Е Чжу же в основном бездельничала. Ей было так скучно и нечем заняться, что она принялась осматривать домик. Он был до жути пуст.

Схватившись за ноющий желудок, она застонала:

— Ух, голодно.

Её охватил гнев. Если бы она просто сидела на месте, то не израсходовала бы драгоценные калории. Зря только поддалась пустой надежде и начала двигаться, лишь растратила силы, а в итоге ничего не добилась, хнык.

 Выйдя наружу с перекошенным лицом, она поискала Рама, но виновник её трёхдневного тюремного заключения совершенно не обращал на неё внимания. Даже заключенным в настоящей тюрьме дают еду, но его лицо, когда он несколько раз проходил мимо неё, выражало абсолютное равнодушие. 

«Неужели он действительно собирается морить меня голодом три дня только потому, что я не умру?»

От этой внезапной ужасной мысли она поспешно замотала головой. Неужели до такой степени…

С тоской глядя на занятого Рама, Е Чжу старалась изо всех сил терпеть. Действительно. Она действительно пыталась терпеть. Но, видя его невозмутимое лицо, она больше не могла сдерживаться. Скрючившись на опушке леса, она схватила его, когда он в очередной раз проходил мимо, и жалобно обратилась к нему:

— Простите.

Тот, кто даже не смотрел в её сторону, несмотря на все её горячие взгляды, наконец-то повернулся к ней. Но они голодали вместе полтора дня, так почему?! Почему он выглядит таким свежим?!

— Вы случайно не съели что-то тайком от меня?

Рам нахмурился, будто услышал какую-то чушь. В этот момент Е Чжу, издав зомби-подобный вопль, схватилась за живот.

— Угх, кажется, я умираю.

В его красных, словно крепостная стена, глазах на мгновение промелькнуло беспокойство. Рам совершенно не понимал, что на неё опять нашло. Целое утро бездельничала, выползла только поздно днём и говорит, что умирает. Он же залечил все её раны, так в чём же проблема?

Рам задумался, и только когда Е Чжу была уже на грани обморока, он спросил:

— Почему?

— Я умираю от голода.

Услышав её ответ, он тут же перестал беспокоиться.

— Хнык-хнык. В домике ничего нет. Совсем ничего, аж мурашки по коже. Неужели мне и правда придётся голодать три дня? Да?

Она с отчаянием искала у него ответ. Неужели это то самое чувство, когда у людей от изумления отнимается дар речи? Рам подумал, что с каждым днём познаёт всё новые и новые чувства из-за этой безрассудной непутёвой девицы. И хотя это было удивительно, в то же время вызывало у него недоумение, поэтому он проигнорировал её молящий взгляд.

— Если ничего нет, значит, придётся голодать.

Она впала в отчаяние и закричала:

— Кха! Я голодна! Голодна-а-а! Я хотела потерпеть, потому что вы сказали, что от трёх дней голодания не умирают! Хнык, но я умру!

 В животе у Е Чжу гремело, как гром. Стадия милого урчания уже давно прошла. Кажется, это услышал даже Рам, потому что он нахмурил брови.

— Э, видите ли… Я, я же умру…— беспомощно пробормотала Е Чжу, сгорая от смущения и заливаясь краской. Кто захочет издавать вопли, требуя еды, перед человеком, который ему нравится? Но инстинкты берут верх над разумом.

Рам по-прежнему даже глазом не моргнул.

Ну и что мне теперь делать?

Она скривилась, словно услышала его невысказанный вопрос. Это было мерзко и подло, но чтобы выжить, у неё не оставалось другого выбора. Е Чжу униженно взмолилась:

— Спасите меня. Уж лучше убейте меня другим способом, только не морите голодом! 

Неужели он хочет уморить её голодом? Голодная смерть - это же так жалко и печально! А она ведь за свои 23 года ни разу не сидела на диете! Даже когда в университете ей не с кем было поесть и было одиноко, она всё равно, как сумасшедшая, бежала в свою квартиру к часу обеда, чтобы набить желудок, и еле успевала к началу лекции!

Е Чжу всхлипывала, захлёбываясь слезами. Рам вздохнул, и отчего-то ей показалось, что он похож на родителя из бедной семьи, у которого ребёнок клянчит купить ему мясо. Что же теперь делать? Она разрыдалась ещё сильнее и с отрешённым видом огляделась вокруг. Ей в голову пришла глупая мысль: «Как ни посмотри, здесь только проклятые цветы и трава. Разве что люмьер вырвать и жевать?».

— Иди сюда, — сказал Рам и вдруг потащил её в сторону домика.

— Э, куда это мы?

«Неужели, чтобы я не надоедала с просьбами о еде, он запрёт меня в домике и уморит голодом?»

Словно прочитав её мысли, Рам, не оборачиваясь, сухо ответил:

— Говоришь, умираешь.

— Да, да! Именно!

— Я не могу дать тебе умереть, не получив платы по контракту…

— Значит, вы меня покормите? — спросила она, не дав ему договорить.

 Рам резко остановился и обернулся к ней. Некоторое время он смотрел на неё взглядом, полным презрения, а затем, покачав головой, снова развернулся и пошёл дальше. Она почувствовала стыд, но тут же отбросила это чувство.

«Что такого в том, чтобы просить еды? Если голоден, то можно и попросить».

Влекомая Рамом за запястье, она, испытывая странную смесь гордости и смущения, другой рукой держалась за урчащий живот.

(1)Корейская деревянная подушка - традиционный предмет, использовавшийся в Корее для сна и поддержания осанки. Такие подушки могли быть сделаны из дерева, керамики или камня, их поверхность часто украшали резьбой или лаком.

Прим. Ред. На самом деле то что она продержалась целый полтора суток без еды, это прям подвиг. Однако у неё явно проблемы с коммуникациями, потому что ему можно было бы всё по-нормальному объяснить, что людям как бы надо есть каждый день.