33

Она рассматривала его мягкие чёрные волосы, рассыпавшиеся по высокому лбу, ровные брови, изящную линию подбородка и алые губы, каждый изгиб которых был совершенен. Она медленно перевела руку с его щеки к губам. В отличие от прохладной кожи, они оказались тёплыми и такими же мягкими, как тогда, когда они разом поглотили её собственные...

Е Чжу покраснела, издав тихий восторженный вздох. Ну как такой мужчина может не нравиться?

Вместо того, чтобы подавлять эти чувства, напоминая себе о необходимости вернуться в прошлое, она с каждым днём привязывалась к нему всё сильнее. Раньше она считала, что не должна думать о нём хорошо. Должна продолжать его ненавидеть. Чтобы потом, когда придёт время уходить, выплеснуть на него всю обиду и раздражение, что она копила. Но однажды она очнулась и поняла, что зашла слишком далеко, и теперь пути назад нет.

Е Чжу осторожно коснулась уголка его губ. Они были безупречно гладкими и красивой формы.

«Они красивее моих. В нём нет ни одного изъяна».

Он презирал людей настолько, что хотел их истребить, а в ней видел лишь неразумное дитя. Если бы он узнал, что она не так молода, как ему кажется, или понял, насколько серьезны её чувства, возможно, он бы без колебаний убил её. Есть ли хоть малейший шанс, что она понравится такому человеку? Е Чжу прекрасно осознавала, что те случайные поцелуи, которые он порой позволял себе, имели для него совсем иной смысл, чем для неё. Для него это был лишь один из способов справиться с её неуёмным характером. А значит, он не может видеть в ней женщину и испытывать те же чувства, что и она. Ощущение, будто она прыгнула в бездонный колодец, отозвалось в груди тупой ноющей болью. Её лицо страдальчески исказилось.

«Он спит. Он всё равно не узнает. Можно ведь чуть-чуть?» — подумала она, продолжая касаться его губ. Он же целовал её раньше, значит, теперь настала её очередь.

Е Чжу всегда была импульсивна, поэтому переход от мыслей к действию не занял много времени. Она снова положила ладонь ему на щёку и медленно приблизилась к его лицу. Когда мерное дыхание Рама коснулось кончика её носа, она закрыла глаза. По её губам разлилось тепло. И лишь когда стало невозможно понять, кому принадлежит это тепло - ей или тому, кого она целовала, Е Чжу, наконец, отстранилась. Стоило ей поднять веки, как она столкнулась с пристальным взглядом ярко-красных глаз.

— А-а-а! — завопила она и в ужасе попыталась отпрянуть, но рука Рама, всё ещё обвивавшая её талию, не дала ей сдвинуться ни на сантиметр. Он слегка нахмурился, и она тут же прекратила кричать.

— Когда вы проснулись?! — выдавила Е Чжу из себя сиплым голосом.

— Дай-ка подумать... — он на мгновение замолчал, словно погрузился в раздумья, а затем ответил: — Кажется, с того самого момента, как ты попыталась выбраться, а потом вдруг переменилась в лице и впала в истерику?

— Ха-а!

«Так, значит, с самого начала. Ах ты гад!»

От его шокирующего признания её лицо то бледнело, то заливалось пунцовой краской, а Рам с интересом наблюдал за сменой её эмоций. Её мысли окончательно запутались, она отчаянно пыталась придумать хоть какое-то оправдание. Мол, это вовсе не то, что он подумал, она не крала поцелуй тайком, как вор...

— Э-это... ну... в общем... то есть... Э-это, я хочу сказать...

«Может, сказать, что в моих краях это такое утреннее приветствие? Или знак извинения за вчерашние бесчинства? Или что мне вдруг очень захотелось получить "награду"? А-а-а! Да что же сказать?!»

Пока в её голове бушевала буря, Рам вдруг придвинулся к ней вплотную и сказал нечто совершенно странное:

— Пахнет.

— Ч-чем... чем пахнет?

— Хм.

— Сладким? Вы опять хотите сказать, что от меня пахнет сладким?

Е Чжу слегка покраснела, вспомнив их поцелуй на поляне с люмьерами. Однако Рам тут же с самым серьёзным видом отрезал:

— Нет.

— Тогда чем?

— Гнилью.

В голове Е Чжу всё поплыло, а перед глазами побелело.

«Гнилью? От кого?»

— Гнилью... пахнет гнилью?

— Да, гнилью.

Рука Рама, державшая её за талию, медленно разжалась. Ранее она отчаянно пыталась освободиться, но теперь, когда его рука так легко её отпустила, Е Чжу почувствовала странную пустоту.

Он поднялся с постели и легонько хлопнул по плечу всё ещё лежащую с ошеломлённым видом девушку.

— Вставай. Похоже, нужно помыться.

— К-кому... кому именно?

— Кому же ещё? Тебе.

Тебе. Тебе. Тебе...

Его слова гулким эхом отдались в её ушах. Лицо Е Чжу, ещё мгновение назад пылавшее от воспоминаний о сладком аромате, вмиг стало мертвенно-бледным. Поцеловала любимого человека и услышала в ответ, что от неё пахнет гнилью… Она чувствовала себя так, словно её со всей силы ударили молотком по затылку. И прежде чем она успела прийти в себя, Рам нанёс ещё один сокрушительный удар:

— Всё очень серьёзно.

Покопавшись в шкафу, он протянул ей флакон с тем самым зелёным порошком, который она видела вчера, и приказал ей взять его с собой, пояснив, что это средство отлично помогает при очищении. Е Чжу молча уставилась на флакон. В её оцепенелой от шока голове всплыло лишь: «Да пошёл ты к черту!» и она в сердцах выпалила:

— Какое ещё «помогает при очищении»?! Чёрт с два! Эта штука совершенно бесполезна!

Рам, как и подобает холодному высокомерному человеку, не стал предлагать дважды и тут же убрал руку с флаконом.

Е Чжу направилась к бадье в углу кухни. Воды там хватит лишь на то, чтобы просто умыться, к тому же для питья останется мало, но из-за этого невозможного человека, заставившего её сгорать от стыда, у неё не было выбора. Как только она вошла на кухню, Рам, который до этого наблюдал за ней со скрещенными на груди руками, схватил её за капюшон и сквозь зубы велел растерянной девушке идти к озеру. Она мгновенно изменилась в лице и, дрожа всем телом, заявила, что ни за что не пойдёт одна. В ответ Рам пригрозил выставить её силой. Тогда она растянулась звездой на полу: мол, я не сдвинусь с места, делай со мной, что хочешь. Тяжело вздохнув, Рам схватил её за запястье и потащил наружу. Против его чудовищной силы она ничего не могла сделать, и ей пришлось последовать за ним.

— Там, правда, никого нет? — уже в который раз спрашивала Е Чжу дрожащим голосом, плетясь за Рамом.

Ответ, разумеется, оставался неизменным. В конце концов, окончательно потеряв терпение от её бесконечного нытья, Рам грубо оборвал её:

— Сколько раз мне нужно повторить, чтобы до тебя дошло? Ты что, слов не понимаешь?

— Но мне правда вчера показалось, что там кто-то был...

— Я же сказал, что прочесал все окрестности озера вдоль и поперёк, и там никого нет.

— Но мне всё равно страшно, хнык...

Рам снова вздохнул, отчего Е Чжу совсем поникла. Его манера речи, смягчившаяся за время их вынужденного затворничества, вновь стала сухой и резкой. Было очевидно, что ему крайне не нравится, что приходится тащиться с ней к озеру, чтобы она могла помыться. Впрочем, Е Чжу тоже была полна возмущения.

«Боже мой, мог бы просто вежливо сказать пойти помыться, а не заявлять про «запах гнили»!»

До сих пор никто никогда не смел говорить ни про то, что ей пора бы помыться, ни уж тем более о том, что от неё пахнет. У неё даже не было близких друзей, с которыми можно было бы поговорить о подобном. Кожа у неё была сухой, так что даже если она не мыла голову пару дней, волосы не становились жирными. Конечно, она действительно не мылась последние несколько дней, но на то были веские причины. Да и подходящего места для этого не нашлось...

«Хм, запах гнили...»

Е Чжу с мрачным видом смотрела в спину Раму, который даже не думал идти помедленнее. Запястье, за которое он её держал, начало ныть от боли.

«Если он собирается так со мной обращаться, то лучше бы и вовсе не снимал цепь!»

Она остановилась и, напрягшись всем телом, упёрлась ногами в землю.

— Мне больно!

Рам проигнорировал это слабое сопротивление и попытался тащить её дальше. Но Е Чжу была упряма как осёл, и в итоге ему пришлось сдаться. Он обернулся, на его лице читалось явное недовольство.

— Что ещё?

— Я же говорю: мне больно! — проворчала она, указав пальцем на руку, которую он сжимал.

Рам вздохнул и ослабил хватку. Однако в этом жесте чувствовалась твёрдая решимость: даже давая ей немного воли, ни за что её не отпускать.

«Как будто я сбегу только потому, что не хочу мыться!»

Когда он уже собирался продолжить путь, Е Чжу, подавив гнев, быстро перехватила его руку. Ей всё-таки удалось высвободить своё запястье из его ослабевшей хватки. Его бесстрастное лицо исказилось в гримасе гнева. Прежде чем он успел взорваться от негодования, Е Чжу поспешила сделать следующий шаг.

— Что...

— Разве нельзя держать вот так?

Их ладони соприкоснулись. Его рука оказалась неожиданно тёплой. Тогда почему же она не ощутила этого тепла, когда он тащил её за запястье?

Е Чжу переплела свои пальцы с пальцами Рама и, приподняв их соединённые руки, слегка качнула ими. Несмотря на то, что она сама была инициатором, кончики её пальцев закололо, словно от разряда тока. Ей стало так неловко, что она не могла заставить себя посмотреть ему в глаза.

— В-вам ведь тоже неудобно вести меня за запястье. А если идти вот так... ну... вам будет удобнее, и мы... м-мы сможем идти рядом…

Голос её затих, она низко опустила голову. Рам ничего не ответил.

«Ох, что же делать? Может, просто отпустить? Блин, такие вещи должен делать первым мужчина, почему же я... да блин».

Она до смерти боялась, что он оттолкнёт её, что он разозлится и скажет: «Как ты, жалкий человек, смеешь прикасаться ко мне? Знай своё место!». Может, стоит отпустить его прямо сейчас, сказать: «Это шутка. Держите меня за запястье», и самой протянуть ему руку?

Хоть их пальцы и были переплетены, его кисть была такой расслабленной, что казалось, они вот-вот расцепятся. Когда её терзания достигли предела, Е Чжу решилась убрать руку, однако он перехватил её выскальзывающие пальцы и крепко сжал. Поражённая, она вскинула голову, но Рам уже отвернулся.

— Пойдём, — бросил он и тронулся с места. Е Чжу суетливо последовала за ним. Теперь всё стало иначе: раньше он не обращал внимания, поспевает она за ним или нет, но сейчас его шаги стали заметно короче. Хотя он шёл чуть впереди, они двигались в одном темпе. От ощущения тепла их ладоней, между которыми не осталось и миллиметра пространства, на лице Е Чжу появилась невольная улыбка.

«Мы… держимся за руки! Я держу Рама за руку!»

То и дело украдкой поглядывая на их сцепленные пальцы, она прижимала руку к бешено колотящемуся сердцу.

«Как же здорово. Я просто сейчас умру от счастья».

Трепет, охвативший всё её тело, был настолько сильным, что мгновенно развеял весь стыд от недавних слов про «запах гнили».

Поглощённая нахлынувшими чувствами, Е Чжу не заметила, что кончики ушей Рама, шедшего на два шага впереди, покраснели, словно спелая земляника. Как и всегда, не знала об этом только она.

Прим. Пер. Дорогуша, матильду надо мыть каждый день вообще-то. Что-то совсем распустилась, хах.