4

— Опасно… было, не так ли?

 Когда Е Чжу услышала над своей головой этот низкий размеренный голос, её сердце пропустило удар.

 — Я сковал тебя цепью, которую невозможно снять, не отрезав запястье, но, похоже, всё без толку. И что же мне с тобой делать? — спросил мужчина, легко поддев носком ботинка валявшуюся на земле цепь.

 Услышав лязг, Е Чжу рассеянно подняла голову. На неё смотрели красные глаза. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но, ощутив на своей руке, которой касалась его живота, нечто тёплое и липкое, вдруг опустила взгляд. На нём была всё та же чёрная одежда, поэтому было трудно заметить сочащуюся тёмно-красную жидкость. Из-под его пальто торчал острый кончик клинка, а по его лезвию, словно вытекала сама жизнь, струилась кровь, обагряя её руку.

— Ух… кх…

Е Чжу со стоном снова подняла голову и посмотрела на мужчину. Внезапно всё перед глазами расплылось, и она больше не могла разглядеть его лица. Веки защипало, и вскоре по щекам покатились две горячие капли. Увидев, что она вдруг начала плакать, мужчина удивлённо расширил глаза.

 — Почему ты плачешь?

Он резко обхватил ладонями её лицо и стёр пальцами слёзы.

— Почему ты плачешь? — снова спросил он. Его голос прозвучал так нежно, словно он действительно беспокоился о ней, и от этого лицо Е Чжу исказилось в неудержимой гримасе плача.

— …Кровь, хнык… у вас идёт кровь.

 — Кровь? А.

Будто он совсем об этом забыл, в его красных глазах на мгновение промелькнуло недоумение. Он посмотрел туда, куда указывала Е Чжу, и бесстрастно кивнул:

— Ты из-за этого плачешь?

— У-ух…

— Это пустяк.

Он говорил так, будто ничего страшного не произошло, но Е Чжу никак не могла с этим согласиться.

«Его же ножом в живот пырнули. Как может быть пустяком то, что он истекает кровью?»

 — Так что перестань. Перестань плакать, — успокаивал её мужчина, нежно вытирая слёзы.

 Однако от его донельзя равнодушного голоса она разрыдалась ещё сильнее. Она не проронила и слезинки даже после смерти Чорона, так почему? Почему, едва встретив этого проклятого мужчину, она, как дура, заливается слезами? Когда она вкалывала в подземной угольной шахте, то до безумия ненавидела его. Тем не менее, хоть она и не показывала этого, она надеялась, что он придёт за ней. А когда он не появлялся, ей приходилось ещё крепче стискивать зубы и терпеть.

Она собиралась выплеснуть на него всю свою обиду. Почему он не спас Чорона? Почему не пришёл и не перебил всех этих ублюдков во главе с мерзким вождём? Почему бросил её одну посреди того ужасного места? Но этот негодяй, на которого она собиралась свалить всю вину… этот негодяй, которого она наконец-то с таким трудом нашла, с пронзённым животом говорил:

 — Всё хорошо. Всё в порядке, не плачь.

«Это тоже моя вина? Из-за меня… из-за того, что я ведьма и чудовище? Мало было Чорона, так теперь и он умрёт? Из-за меня. Из-за того, что я такая дура».

— Не в порядке.

— Что?

— Ничего не в порядке… Совсем, совсем ничего…

 Е Чжу отчаянно вцепилась в его одежду.

«Что мне делать, если и ты умрёшь из-за меня? Что если ты, как и Чорон, умрёшь из-за меня? Тогда я точно больше не выдержу. Я и так уже на пределе, вот-вот умру. Что мне делать? Я не хочу этого. Я так этого не хочу, что же мне делать?»

Е Чжу, словно ребёнок, повисла на мужчине и задрожала, не замечая, как нелепо это выглядит. Он, похоже, понял, что с ней что-то не так, и попытался отстранить её, но она лишь непрерывно роняла слёзы и мотала головой, совершенно не собираясь его отпускать.

 — Я не хочу отпускать и тебя… и тебя тоже… Не хочу. Не хочу… не…

Однако её рассудок, и без того державшийся на тонкой ниточке, начал стремительно рушиться, как только она узнала, что его ранили ножом. Всё посыпалось: разум, мир перед глазами, всё. Она пыталась сказать, что не хочет, что даже если умрёт, ни за что его не отпустит, но вдруг перед глазами начало темнеть. Рука, вцепившаяся в его одежду, ослабла. Она попыталась снова схватиться за него, но всё было напрасно. Сознание провалилось куда-то вниз, так глубоко, что она не могла пошевелить и кончиком пальца. А затем, словно внезапно погасла люминесцентная лампа, её поглотила полная кромешная тьма.

Мужчина легко подхватил тело женщины, медленно и внезапно обмякшее, словно кукла с оборванными нитями. Её лицо было мертвенно-бледным, совсем как у трупа. Даже не нужно было спрашивать, чем она занималась и где носилась, было достаточно взглянуть на её растрёпанный вид, чтобы обо всём догадаться.

— Тц, — цокнул он языком, пристально глядя на небольшую царапину на её щеке. А ведь было бы куда лучше, если бы она сидела тихо в своей комнате, раз уж он любезно её там запер. Поддавшись внезапному злому порыву, Рам надавил пальцем на кожу рядом с царапиной, а затем стал искать другие раны, жадно обшаривая её ничем не примечательное лицо своими хищно блестевшими красными глазами. К счастью, за исключением царапины, больше не было никаких ран.

— Больше нигде не поранилась?

Когда Рам уже хотел было отвести от неё свой равнодушный взгляд, он вдруг застыл, увидев нечто, резко приковавшее его внимание, и снова посмотрел на неё. Это был тёмно-багровый след, разительно контрастирующий с прозрачно-бледным лицом женщины. Чёткий отпечаток руки, превративший её белую шею в подобие тряпья, настолько сильно бросался в глаза, что оставалось лишь удивляться, как он не заметил его раньше царапины на щеке. Внезапно в его глазах вспыхнул леденящий душу огонь. Рам оторвал взгляд от человеческой девчонки в своих объятиях и огляделся по сторонам, кого-то выискивая. Вокруг царил сущий ад: люди без конца кололи, резали и убивали друг друга.

— А-а-ах! Кхык! Хрип!

— Хватит, — тихо пробормотал Рам, но его голос утонул в общем безумии, охватившем всех на поле боя, где каждый, кто не принадлежал к новым людям, считался врагом, а каждый, кто не был человеком, подлежал уничтожению. Он слегка нахмурился. Одной рукой он крепко прижал к себе человеческую женщину, заставив её опереться на него, а другую лениво поднял в воздух. Тех, кто не понимает слов, можно усмирить лишь одним способом - смертью.

 — Замрите, — снова пробормотал Рам, и в тот же миг с небес ударили десятки молний.

Едва на необъятной площади сверкнула ослепительная вспышка, как всё было кончено. Откуда-то потянуло горячим, сухим запахом гари, едкий дым проник людям в ноздри.

— Кх, кха! Ч-что это?

Когда к глазам, ослеплённым светом, снова вернулось зрение, люди могли лишь ошеломлённо разинуть рты при виде ужасающей картины, развернувшейся перед ними. Те, кто всего мгновение назад боролись в пыли, теперь лежали на земле, превратившись в чёрные обугленные тела, источавшие отвратительную вонь. Среди павших не было никакой видимой закономерности. Погибли не только обычные люди, но и новые. Это была чистая случайность. Сделай оставшиеся в живых шаг вперёд или, наоборот, окажись на шаг позади, возможно, именно они бы сейчас лежали на земле, став горсткой угля. Когда эта мысль пронзила толпу, все замолкли, словно их окатили ледяной водой.

Посреди этого жуткого зрелища один мужчина неторопливо опустил поднятую руку и сказал:

— Вот теперь стало потише.

В гробовой тишине, где не было слышно даже шороха муравья, его голос прозвучал особенно громко. Красные глаза мужчины медленно скользнули по окружающим его живым существам. Будь то представители новой расы или люди - встречаясь с ним взглядом, все пятились назад.

— Чё... Чёрный Осколок! — воскликнул один из людей, будто увидел призрака.

Словно это послужило сигналом, со всех сторон послышались испуганные возгласы:

— Х…. Хозяин! Чёрный Осколок, Чёрный Осколок…

Все взгляды, уже полные благоговения, устремились на Рама, возвышавшегося посреди обугленных дочерна трупов.

В тот же миг, решив, что это его шанс, вождь мощным рывком стряхнул с себя Джеда и бесцеремонно бросился к Чёрному Осколку. Он был настолько стремителен, что Джед не успел его перехватить.

— Кхм... Т-ты и есть тот с-самый Чёрный Осколок, Рам?

Услышав своё имя, Рам обернулся к нему.

Когда красные глаза, о которых он доселе знал лишь из слухов, устремились на него, вождь вздрогнул, но тут же, собравшись с духом, громко заговорил:

— Я… я в-владелец Восточного континента и вождь этой деревни, который з-заключит с т-тобой с-следующий контракт…

— Кто это с ней сделал? — прервал его заикание мужчина и с нежностью погладил шею человеческой женщины, словно держал в руках что-то драгоценное. Но, в отличие от этого осторожного прикосновения, его взгляд, направленный на вождя, был до ужаса холоден.

Проследив за рукой мужчины, гладившей женщину, вождь заметил между его пальцев багрово-синие кровоподтёки и, поняв свою оплошность, прикусил язык.

 «Провал» — подумал он с посеревшим лицом. Наверняка, это дело рук командира наёмников, который слишком увлёкся своей первой за долгое время охотой.

 Заметив перемену в лице вождя, мужчина спокойно, будто мимоходом здороваясь, спросил:

 — Это ты сделал? 

Однако, услышав этот безмятежный голос, вождь резко втянул воздух:

— Кх… кха…

В красных глазах мужчины вспыхнула непонятная жажда убийства. Стоит здесь сказать хоть одно неверное слово, и его тут же убьёт молнией. Вождь судорожно замотал головой и замахал руками, поспешно оглядываясь.

— Н-нет! Э-это не я! Э-это точно был не я…

 Заметив кое-кого за спиной Рама, он, кажется, нашёл выход, и его глаза хитро блеснули.

— Э-это он! В-всё это сделал он! О-он душил эту женщину и н-ножом пытался её пырнуть! Э-это он всё с-сам, по с-своей воле! — завопил во всё горло вождь, тыча пальцем за спину Чёрного Осколка. Все взгляды на площади разом устремились туда, куда он указывал.

Крепче обхватив за талию Е Чжу, которая то и дело выскальзывала из его рук, Рам медленно обернулся.

 — Х-хык!

Там, оцепенев, стоял мужчина, руки которого, испачканные кровью Рама, тряслись, словно в припадке. Когда взгляды всех вокруг, особенно Чёрного Осколка, устремились на него, он лихорадочно замотал головой и попятился.

 — Э-это командир наёмников! — воскликнули новые люди.

 Его вид был настолько ужасен, что даже его бывшие товарищи не смогли его узнать.