75

Чорон еле-еле поднял свою непослушную руку и с трудом дотянулся до её шеи, но не решился коснуться ужасных синяков и лишь застыл рядом, дрожа. Его золотистые глаза наполнились влагой. Наконец его рука больше не могла сопротивляться и бессильно упала вниз. Одновременно с этим склонилась и его голова, а опущенные плечи начали подрагивать. Е Чжу сразу поняла: он винит себя в том, что она пострадала.

— Дурачок, твоя шея тоже не в лучшем состоянии, знаешь ли.

 Она неожиданно протянула руку и погладила красную отметину на его белой коже. К счастью, рана была неглубокой, и сочившаяся по капле кровь уже успела запечься, образовав уродливую корочку. Было заметно, как распухло это место, куда так грубо вонзили иглу. Вдруг к горлу подступил комок, и она, с трудом сдерживая слёзы и стараясь, чтобы её голос звучал как можно более ровно, сказала:

— Такая ранка - ерунда. Как только выйдем, поной своему хозяину, чтобы он тебя полечил, и она тут же заживёт, так что не переживай. Понял? Поэтому…

Внезапно комнату наполнил жуткий звук, похожий на скрежет ногтей по железной плите:

— Кхи-кхи-кхи-кхи…

Е Чжу зажала уши руками, а Джед, который едва сохранял равновесие, поддерживая Чорона, с побледневшим лицом закричал:

— А-а-а-ах! Т-там! С-смотрите туда!

Е Чжу машинально повернула голову, проследив за его взглядом, полным ужаса и страха.

 — Что это такое?

Живот старейшины, лежавшей в дверях, чудовищно раздулся, и вскоре, разорвав толстое шерстяное одеяние, из него вырвались две тёмные руки.

— Ха-а-а! — взвизгнул Джед пронзительнее, чем дельфин, и его крик смешался с очередным жутким скрежетом:

— Ки-ги-гик, ги-ги, ги-ги-гик…

«Её руки целы. Так почему же из её живота торчит ещё одна пара?»

Пока Е Чжу, разинув рот, пялилась на нереальное зрелище, разворачивающееся перед её глазами, одна из тёмных рук, показавшихся из-под одежды женщины, резко удлинилась до невероятных для человека размеров и потянула на себя железную дверь. Е Чжу вспомнила о дьявольском плоде Гому-Гому из «One Piece». В то же мгновение вторая рука схватилась за конец толстой верёвки, свисавшей с потолка, и принялась бешено её трясти. Дзи-и-инь… Откуда-то донёсся громкий звон колокола, который раскатился по всей шахте. Динь-дон, динь-дон…

 — Ч-что это?!

 — Надо бежать! — пронзительно закричал Чорон. — Это верёвка ведёт к людям наверху! Они скоро спустятся!

— Но что это вообще…

— Все вопросы потом, когда выберемся, а сейчас бежим, сестрица!

Е Чжу кивнула:

 — Поняла. Джед, ты бери Чорона и выводи его первым.

— Ч-что-о?! М-мне его нести? И-и как мы туда…

Е Чжу схватила за руку неподвижно лежавшую девушку и с трудом её подняла. Если бы можно было, она бы бросила её и всё остальное, забрала бы одного Чорона и мигом сбежала бы, но, увидев серые кроличьи уши, она просто не смогла её оставить.

«Свихнулась. Точно свихнулась. Еле о себе могу позаботиться, а ещё кого-то спасать вздумала».

Но перед глазами никак не исчезал образ госпожи Грей, которая с налитыми кровью глазами кричала и требовала вернуть её детей.

У неё действительно не было выбора.

— Ух!

С силой большей, чем та, с которой она тужилась на унитазе, страдая от запора, Е Чжу взвалила себе на спину девушку, то ли Санчо, то ли Канчо. Если бы она хоть чуть-чуть напрягла мышцы, было бы намного легче, но крольчиха находилась без сознания и казалась тяжёлой, как свинцовая глыба. Хоть каким-то утешением могло быть то, что она выглядела примерно ровесницей Чорона. Однако Е Чжу, которая уже растратила все остатки своей и без того жалкой выносливости, было от этого ни холодно, ни жарко.

— У-у-ух!

 Едва взвалив крольчиху на спину, она напряглась всем телом с такой силой, будто собиралась выплюнуть собственные внутренности, и, дрожа, поднялась на ноги. Ей казалось, что по спине ручьём льётся холодный пот. Она пошатнулась и когда, наконец, кое-как привыкла к тяжести, увидела, что Джед всё так же стоит в растерянности, обнимая Чорона за плечи.

— Ха-а… ха-а… Чего не идёшь?! Или я вынесу Чорона, а ты потом возьмёшь его на спину и пойдёшь следом?! — вспылила Е Чжу. 

— А, нет! И-иду! Уже иду!

Джед с Чороном начали робко продвигаться к двери.

Дон, динь- до-он… дон. Две длинные гнилые руки, торчавшие из живота старейшины племени глаз, всё ещё раскачивали верёвку. Стоило только потревожить их, и всему придёт конец. А чтобы выйти за дверь, нужно было перешагнуть через тело.

 Ставший белее рисового пирожка, Джед простонал, а затем одной рукой обнял Чорона за плечи, а другой крепко вцепился в петлю железной двери и осторожно перешагнул через тело женщины. Видимо, план состоял в том, чтобы сначала перебраться самому, а затем перенести Чорона. Первая нога без проблем опустилась по ту сторону от её ступней. Но когда он попытался перенести вторую ногу, носок его ботинка задел гниющую конечность. Чутко уловив прикосновение, рука, державшаяся за дверь, с жутким скрежетом метнулась к Джеду.

— Ки-и-и-и-и-и-и-ик!

— А-а-а-а-а-а-а! — завизжал он, как недорезанная свинья, и, стоя над женщиной, принялся бешено молотить ногами. Со стороны это выглядело как беспощадное избиение. Заливаясь слезами и соплями, Джед растоптал руки, тянувшиеся от живота женщины, и громкий оглушительный звон резко оборвался. Две почерневшие, как у трупа, конечности, должно быть, совсем сгнили. Неестественно вывернувшись, они безвольно рухнули на пол и больше не двигались. После такого жуткого появления конец оказался до нелепого жалким.

— Хватит! Прекрати и выходи! Я сказал, прекрати!

— И-ик!

 Если бы Чорон, не выдержав, не разозлился, Джед избивал бы женщину до тех пор, пока она не превратилась бы в кровавое месиво. Когда его окрикнули, он пришёл в себя, но не смог перестать всхлипывать. Он потащил за собой мальчика, который с трудом на него опирался, и, наконец, перешагнул через тело женщины.

— Сестрица! Что ты делаешь?! Быстрее выходи! — крикнул Чорон Е Чжу, которая всё ещё оставалась в комнате с крольчихой на спине.

— Поняла!

Она поспешно подняла фонарь, который до этого поставила на пол (сама удивилась, как в такой суматохе не забыла про него) и торопливо оглядела комнату.

— Где же он? Где? — произнесла она, нервно кусая губы. Нужно было поскорее найти его и сбежать, пока люди с поверхности не ворвались сюда. Если до сих пор все дела с новыми людьми проворачивали здесь, непременно должна быть хотя бы одна штука. Но в мрачной комнате, где стояли лишь кровать, стол да стул, его никак не удавалось найти.

Отчаянно осматривая помещение в поисках флакона с чёрным туманом, о котором слышала от Джеда, Е Чжу вдруг заметила на столе деревянную шкатулку, украшенную искусной резьбой. Превозмогая тяжесть в теле, она подошла к ней. Крышка шкатулки была приоткрыта. Видимо, кто-то уже успел заглянуть внутрь. Там лежали маленькие, размером с указательный палец, стеклянные флаконы – как раз то, что она искала. В них, словно живое существо, извивался чёрный туман. Она уже видела такое однажды. Кажется, это было в пустыне, когда Рам взорвал монстра с помощью песка. Тогда иссиня-чёрная масса, не позволявшая разглядеть что-либо даже в шаге от себя, медленно шевелилась, как личинка, хотя внешне и походила на что-то милое, вроде кучевого облака или комка сахарной ваты. Во флаконах чёрного тумана было немного, однако Е Чжу почувствовала лёгкий ужас, поэтому она поставила фонарь, который держала в руках, не на стол, а на стул.

«Говорили, что он взрывается от огня, так что брать его с собой довольно опасно...»

 Она понимала, что носить это вещество с собой - полное безумие, но разве это не самое необходимое доказательство для Рама и новых людей, у которых отняли детей, таких как Грей? Ведь чтобы заполучить его, обычные люди похищали новых и использовали их как товар для обмена, а затем ещё и продавали добытое, чтобы на вырученные деньги закупать препараты для угнетения других новых людей. Самая что ни на есть главная улика, находящаяся в центре заговора. Е Чжу на мгновение задумалась, посмотрев на фонарь и содержимое ящика. С одной стороны, это был лучший способ самоубийства, а с другой - лучшее оружие и вещественное доказательство.

За дверью Чорон и Джед начали её торопить:

— Сестрица Е Чжу! Что ты там делаешь? Кажется, кто-то идёт! Быстрее выходи!

— Д-да, верно! Л-леди, вам лучше поспешить!

 Услышав их, она подумала: «А, была не была!» и сгребла горсть стеклянных флаконов. Пока она торопливо распихивала их по внутренним карманам своего худи, они звенели и скользили в её ладони. В области груди одежда стала выпирать, но у неё не было времени жаловаться на неудобства. Она схватила фонарь со стула и, поправив постоянно сползавшую со спины девушку-кролика, Е Чжу побежала к своим напарникам. Точнее, она хотела бы бежать, но на деле лишь ковыляла на дрожащих ногах.

Добравшись до двери, она столкнулась с последним препятствием - телом старейшины племени глаз. Перешагнуть через туловище, избегая рук, безвольно свисавших с её живота, словно сломанные стебли растения, было слишком тяжело. И не потому, что это отвратительно или мерзко, а потому, что высоко поднимать ноги с ношей на спине было настоящей пыткой. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как идти напролом. Когда она наступила на руку, торчавшую из живота женщины, ей показалось, что раздался хруст, и её лицо побледнело. Тяжелее всего было взобраться на живот. От веса Е Чжу и нового человека, женщина, даже будучи без сознания, застонала. Эта тётка высасывала кровь из Чорона, её не жалко и убить, но Е Чжу стало немного совестно.

Как бы то ни было, когда она, запыхавшись, выбралась за железную дверь, издалека, отражаясь эхом от стен пещеры, донёсся самый неприятный сейчас для них звук. Скрип, скрип-скрип. Скри-и-ип... Скрежет вращающегося старого ворота лифта.

— Кажется, кто-то спускается сюда, — сказала Е Чжу с мертвенно-бледным лицом. Пустельга, чей слух был острее человеческого, похоже, заметил это уже давно, судя по его напряжённому виду.

— Значит, на лифте нам уже не выбраться... Что же теперь делать?

Е Чжу мрачно уставилась на стену пещеры, преградившую им путь. Сплошная, до самого потолка, она выглядела естественной, а не искусственно возведённой. Это был самый настоящий тупик. Она осмотрелась по сторонам. В проходе правой комнаты, откуда они вышли, валялось тело поверженной мерзкой старейшины племени глаз. А комната слева, из которой вытащили Чорона, была заперта на замок и обмотана цепью.

Обрывающиеся рельсы, тупик шахты, откуда больше нет пути, и всё нарастающий зловещий гул лифта.

— Что же делать? — прошептала Е Чжу, готовая вот-вот расплакаться. Сколько бы она ни ломала голову, ответа не находила. Даже эта проклятая дверь не появлялась. — Что же делать, Е Чжу?