70

Тесно прижавшись друг к другу в узкой грязной щели, где стоял сильный запах железа, Е Чжу и Джед услышали, как странный бесполый голос медленно произнёс:

— Здесь слишком грязно, невозможно долго находиться...

Эта элегантная манера разительно отличалась от речи вождя, который изо всех сил старался не заикаться. Было трудно определить, говорил это мужчина или женщина. Вождь принялся успокаивать своего собеседника, и в его голосе звучала явная растерянность:

— П-поэтому для вас, старейшина, в э-этот раз я всё тщательно подготовил! П-правда, старейшина! П-постельное бельё сменил и к-комнату всю заново покрасил.

Уши Е Чжу словно пронзило.

«Старейшина? Он сказал «старейшина»?»

Насколько она знала, старейшины были только у народа времени. Тот безногий старик, которого она встретила в лесу, говорил, что был могущественным старейшиной. Поэтому она решила для себя, что у народа времени, видимо, есть вождь, а под ним система старейшин.

«Старейшина какого племени? Племени глаз? Племени ног?»

Однако по одному лишь голосу невозможно было определить, кого именно вождь пытался успокоить. Впрочем, судя по тому, что они спустились туда, где заточены новые люди, более вероятным казался старейшина племени глаз…

— Правда? А-а-а… всё равно бесполезно. Голова болит. Ненавижу этот грубый запах железа…

 Неторопливое нытьё неизвестного представителя народа времени постепенно удалялось. Казалось, они наконец миновали самый большой изгиб S-образного прохода и переместились к его концу.

Джед, похоже, действительно до смерти боялся своего отца: он зажал себе рот и весь дрожал. Из-за темноты его практически нельзя было не разглядеть. Тем не менее, Е Чжу смерила презрительным взглядом то место, где предположительно находилось его лицо, и стала поворачивать голову в противоположную сторону. Она хотела прикинуть, насколько далеко тянется эта расщелина, однако непосредственно вокруг неё стояла кромешная тьма, и единственным источником света были слабые отблески фонаря снизу. Поэтому попытка определить, где находится её конец, казалась бессмысленной. Но когда она с трудом повернула голову, она едва не лишилась чувств от удивления. Издалека пробивался свет. У этой расщелины всё-таки есть другой выход. Е Чжу быстро начала соображать, где же она заканчивается.

Дойдя до изгиба S-образного прохода, она увидела, что слева выступает угол каменной стены, похожий на перевёрнутую и приплюснутую букву «S». Стоило обогнуть его, как показался тот самый конец расщелины, который она заметила раньше. Путь, хоть и был немного странным, в конечном итоге представлял собой зеркально отражённую букву «S». Если бы расщелина, в которой застряли Е Чжу и Джед, была прямой, то она непременно выходила бы к левой двери. Но почему же, когда она осматривала те двери, ей не пришло в голову спрятаться здесь? Впрочем, ответ на этот вопрос нашёлся довольно скоро. Её предположение о том, что она выйдет к тупику с дверьми, оправдалось, однако в конце разлома оказался не выход, а всего лишь небольшая зигзагообразная трещина, в которую можно было просунуть обе руки, но не протиснуть человеческое тело. Именно сквозь неё и виднелся свет люмьера. Оттуда же сейчас доносились обрывки разговора людей вождя.

Казалось, щель становилась всё уже. Вместе с этим в голову внезапно пришла мысль, что её собственное тело, которое она до сих пор обманывала, притворяясь невозмутимой, тоже достигло предела. А может, она перешла эту черту тогда, когда втискивала себя в до тошноты узкую расщелину? Перед глазами всё поплыло, дыхание перехватило. Было такое ощущение, будто кто-то сдавил ей горло. Её снова стало мутить, как тогда, в лифте, и Е Чжу так стиснула зубы, что, казалось, они вот-вот раскрошатся.

Протискиваясь дальше через тесное пространство, она вдруг резко остановила левую ногу, которой уже собиралась сделать шаг. Из-за этого Джед невольно задел её ноющее, поцарапанное правое плечо, но она не смогла издать ни звука. Он дёрнулся, словно спрашивая, почему она вдруг остановилась. Однако, когда она прошипела: «Тс-с-с…», он вновь застыл, как статуя. Свет, пробивающийся сквозь трещину, коснулся её вытянутой ноги. Вдобавок ко всему, в проёме мелькали лицо вождя и стоящего рядом с ним человека. Так она, наконец, узнала пол обладателя того андрогинного голоса. Хоть ей и было тяжело дышать, будучи зажатой между стенами расщелины, Е Чжу не могла оторвать взгляда от него.

Неизвестным старейшиной народа времени оказалась тощая низкорослая женщина, что было заметно с первого взгляда, несмотря на белую, плотную и очень просторную одежду, похожую на одеяло. Возраст - где-то между зрелостью и старостью, хотя, возможно, она просто выглядела старше своих лет. Из-за отсутствия жира на лице её скулы резко выделялись, а острый подбородок придавал ей несколько нервозный вид, что полностью соответствовало её ворчливому голосу. Однако глаза её были до странности пусты. Даже во время разговора с вождём её взгляд был туманным, словно её мысли витали где-то далеко. Было непонятно, на что она смотрит. Казалось, она глядит на вождя, но в то же время будто смотрит сквозь него. В ней словно совсем не было воли.

— В… в этот раз вам непременно понравится! Мы… мы ведь с та-таким трудом его поймали, чтобы у-угодить вашему вкусу, госпожа старейшина, — быстро выпалил пухлый приземистый вождь, обливаясь потом, а затем, повернувшись к кому-то рядом, попросил подтверждения: — Н-не так ли?

Сквозь узкую щель нельзя было разглядеть того, к кому он обращался. Отчётливо виднелось только лицо вождя. Но, к счастью, раздавшийся следом голос принадлежал человеку, которого можно было узнать по одной лишь интонации:

— Да! Конечно! Ещё бы! Знаете, как трудно было его поймать!

Это был чёртов командир наёмников, превративший её шею в лохмотья.

— Хватит болтать, покажи уже… У меня мало времени…

— П-прежде чем показать… П-пожалуйста, с-сдержите о-обещание, которое вы дали нам сверху, г-госпожа старейшина! О-очень вас прошу!

— Обещала? О каком обещании… ты говоришь? — переспросила женщина, совершенно не понимая, о чём речь.

Лицо вождя заметно исказилось. Растерявшись, он начал суетиться и, ища помощи, оглянулся на стоящего рядом.

— Хм-м, неужели вы забыли? — спросил вместо него командир наёмников. К счастью для Е Чжу, его лица по-прежнему не было видно. Если бы в этом тесном душном пространстве ей пришлось ещё смотреть и на его проклятую рожу, у неё наверняка подскочило бы давление, и она бы упала в обморок.

Командир наёмников, мерзко ухмыляясь, спокойно продолжил:

 — Я же говорил, что эта особа о-о-очень-очень важная. Мне всё равно, будете вы с ним развлекаться или высасывать кровь до капли, но, старейшина, вы непременно должны оставить его в живых. Будет неприятно, если вы, как в прошлый раз, выпьете всю кровь и убьёте его. К тому же, если собираетесь с ним спать, то делайте это аккуратно. Зачем избивать ребёнка до полусмерти?

Его громкий голос донёсся до её ушей и отпечатался в сознании, но Е Чжу никак не могла понять, о чём шла речь. Нет, кажется, понимала. Или всё же нет. Ей не хотелось знать, совпадало ли то, о чём говорил этот человек, с тем ужасным предположением, что зародилось у неё в голове.

Старейшина племени глаз долго молчала. Е Чжу подумала, уж не разгневалась ли она на укоризненный тон командира наёмников, но когда она, наконец, заговорила, её голос был на удивление спокоен:

 — Красивое дитя?

— Конечно. Светленькое и очень милое. В точности соответствует вашим требованиям, старейшина! Выглядит как маленький мальчик! Нашему вождю есть чем гордиться, уж поверьте. Так что ни в коем случае не убивайте его. Если сделаете это, у нас будут большие неприятности.

 — Да. Раз дитя красивое, убивать не буду. Я и сама не люблю убивать красивых детей… — женщина кивнула, и её волосы, похожие на мокрые водоросли, вяло заколыхались, а затем она поторопила: — Быстрее покажите мне ребёнка, о котором вы говорили... У меня мало времени...

— А, да, понял! Э-э, живо открой дверь и выведи... его! — приказал вождь и отодвинул в сторону своё тучное тело. В щели показалась правая железная дверь, расположенная прямо напротив Е Чжу, но она тут же исчезла из виду, когда её заслонила тень ещё более громадного командира наёмников, который, бросив небрежное «да-да», подошёл к ней. Даже после того, как послышалось клацанье вошедшего в скважину ключа, он не отошёл, продолжая заслонять собой обзор. Судя по непрекращающемуся лязгу, он распутывал толстые цепи, которыми была обмотана дверная ручка.

— Фух, да с этой штукой, что наматывать, что разматывать, одна морока.

Наконец цепь с грохотом упала на землю. Командир наёмников своей мощной рукой, как ни в чём не бывало, распахнул тяжёлую железную дверь и вошёл внутрь. Вскоре он вытащил оттуда за шкирку маленькую фигурку.

— Отпусти! Отпусти меня!

Существо было полностью сковано цепями и едва держалось на ногах, словно пьяное. Тем не менее, оно изо всех сил старалось держать голову прямо. Старейшина одним рывком подбежала к пленнику, схватила его за волосы и резко дёрнула вверх.

— Ай! Ай-ай-ай! Что вы творите?! Зачем же за волосы?!

Под сияющими люмьерами показались блестящие золотистые глаза. И в тот же миг сердце Е Чжу ухнуло вниз.

— Чо… Х-хык! Чорон, — невольно вырвалось у неё, и она, испугавшись, поспешно прикрыла рот левой рукой. Но звук, уже просочившийся сквозь трещину, было не остановить. Старейшина вздрогнула всем телом, и в тот же миг её расфокусированные мутные глаза уставились на щель, через которую за ними шпионила Е Чжу. Возможно, это было лишь воображение, но на миг Е Чжу показалось, что их взгляды встретились. Она застыла, словно слившись со стеной.

— Что-что случилось, старейшина?

 — Мне показалось… я что-то слышала… — медленно и протяжно пробормотала женщина.

«Раскрыли? Нас раскрыли?»

 Опасаясь, что они могут заметить свет фонаря, Е Чжу ещё крепче сжала его ступнями. Когда кожа коснулась его раскалённой части, откуда выходил дым, её икру пронзила острая жгучая боль. В этот миг она едва не взвыла и не отшвырнула светильник, но с трудом сдержалась, стиснув зубы. По спине ручьями стекал холодный пот. Тяжёлое дыхание, всё это время раздававшееся рядом, резко оборвалось. Видимо, Джед тоже был до смерти напуган, что их обнаружили.

— Что это за трещина? — спросила старейшина племени глаз, указывая тонким костлявым пальцем на разлом, в котором прятались Е Чжу и Джед. Вождь достал платок и, вытирая со лба пот, ответил:

— Э-это… это н-ничего такого, госпожа старейшина. П-просто трещина, появившаяся, когда мы п-прокладывали туннель. Или, может, она о-образовалась е-естественным путём за долгие годы… В-в любом случае, е-если вы что-то слышали, то это, наверное, были к-крысы… писк крыс.

 — Ах, какая всё-таки мерзость… — женщина медленно кивнула, удовлетворившись ответом. Затем она повернула своё сухое огрубевшее лицо к Чорону, которого держала за волосы. — Но когда я смотрю на это хорошенькое личико, мне становится немного легче… Скорее открывай дверь. Времени мало, так что быстрее…

Вождь поторопил командира наёмников. Тот, одной рукой легко удерживая обмякшего Чорона, язвительно бросил: «Да-да, сейчас будет», после чего поволок пустельгу за собой.