52

Все эти люди, облачённые в мантии, были примерно того же возраста, что и вождь, а то и старше. Увидев толпу незнакомых стариков, Е Чжу спрятала Бенни за спину и с опаской отступила на шаг.

Среди этих чужих лиц вдруг появилось одно знакомое.

— И где вы пропадали?

Это был вождь племени глаз. За те несколько дней, что они не виделись, он сильно переменился: лицо ужасно побледнело, а под глазами залегли тёмные круги. Он походил на человека, находящегося на пороге смерти. Более того, его мантия была заляпана чьей-то кровью.

Его жуткий вид ошарашил её: «Он что, опять убил оленя?».

 — Просто вышли посмотреть на снег… — начала оправдываться она, но тут вождь отдал приказ старикам за своей спиной:

— Уведите его.

Они бросились вперёд и буквально вырвали Бенни из её рук.

— П-подождите! Что вы делаете?!

— С-сестрица!

— Да что с вами такое?!

Перепуганный мальчик судорожно вцепился в её одежду. Она тоже попыталась удержать его, но старики обладали невероятной, почти нечеловеческой силой.

— Сестрица! Сестрица!

— Бенни!

Мальчика в мгновение ока окружили и поволокли обратно в тёмный коридор.

Е Чжу с гневом уставилась на вождя:

— Эй! Куда это вы его забираете?

— Поднимайтесь к себе в комнату.

— Да куда вы его утащили?! А Лиз? Где Томас? Брэден?!

Ей не следовало показывать вождю, что её волнует исчезновение Томаса, ведь они с Бенни тайком обыскивали храм. Но тревога сдавила грудь, и имена детей сорвались с губ сами собой.

Пока она кричала, вождь молчал. Спустя мгновение он со страшной усталостью потёр переносицу и холодно ответил:

 — Эти дети принадлежат нашему племени. К вам они не имеют никакого отношения.

— Имеют или не имеют, я сама...

— Каждому необходимо чётко определиться со своей позицией. Разве вы не перешли на сторону Чёрного Осколка, даже зная, что он вас использует? Или вы откажитесь от него и выберете детей племени глаз? Если так, я сию же минуту приведу Брэдена.

Е Чжу обомлела и ошеломлённо уставилась на вождя. Когда она только пришла в храм, больше всего на свете она боялась эмоционально привязываться к кому-либо. Она не хотела снова переживать чужую смерть, как это было с Ализарин.

Вождь говорил правду. Она знала, что Рам обманул её и использовал, но в итоге всё равно его простила. Она отбросила прошлое. Ради того, чтобы принять его и думать только о нём, ей пришлось заглушить в себе жалость к людям. Ведь если она проявит к ним сочувствие, то станет виновницей истребления племени ног. Младший брат Ализарин оставался последней каплей её совести. Чтобы и дальше закрывать глаза на страдания людей, которые, возможно, прямо сейчас гибли от рук её любимого, ей отчаянно требовалось самооправдание.

Думать об одном лишь благополучии Рама уже было для неё непосильной задачей. И в довершение ко всему, она дала обещание Ализарин позаботиться о брошенных детях племени глаз. Разве могла она теперь от них отвернуться?

— Но вам всё равно придётся заплатить за это цену. Сможете ли вы выполнить наши требования? — спросил вождь.

Е Чжу не нашлась, что ответить. На губах старика появилась едва заметная ухмылка. Единственное, что она могла сделать сейчас - одарить этого мерзавца взглядом, полным ненависти.

— Поднимайтесь к себе.

Четвёртый этаж по сравнению с нижними был в весьма неплохом состоянии. Большинство скульптур остались целы, а светильники ярко горели. Когда она, держась за перила, преодолела последнюю ступеньку, её икры и пятки адски заныли. Сегодня был ужасный день: она только и делала, что ходила туда-сюда и карабкалась по лестницам. На Южном континенте стоял настолько сильный мороз, что силы уходили, даже если просто сидеть на месте. А при такой физической нагрузке всё тело предсказуемо ломило.

Еле волоча ноги, она преодолела коридор и, наконец, добралась до самой дальней двери.

 Щёлк.

Она повернула ручку, думая лишь о том, как бы поскорее рухнуть на кровать.

— Только сейчас пришла? — раздался из комнаты голос, больше похожий на слуховую галлюцинацию.

 Е Чжу замерла на пороге. Перед террасой стоял мужчина.

— Рам?

Ей казалось, она так истосковалась по нему, что теперь ей мерещатся призраки. Но в следующий миг мужчина повернулся, посмотрел на неё своими багровыми глазами и широко развёл руки.

 — Давно не виделись.

— Рам! — воскликнула Е Чжу и бросилась к нему.

— Угх! — застонал он, когда девушка уткнулась ему в грудь, но она была вне себя от радости и не заметила этого.

 Она крепко обхватила руками его талию и, прижавшись к нему всем телом, часто задышала. Будто она долго тонула, погружаясь на самое дно, но наконец-то смогла выбраться и глотнуть воздуха.

— Как это вышло? Ох, когда вы пришли? Ворота же должны быть заперты, как вы сюда попали? Почему не пошли к лесу, где я была?

— Снести какую-то там стену - делов-то.

— Ну что это за ответ...

На её губах появилась улыбка. Только благодаря этому она осознала, что всё происходящее не сон. Кончик носа защипало от подступивших слёз, и она судорожно вздохнула.

— Если бы я знала, что вы придёте, я бы не ходила в лес. Ах! А внизу храм весь разрушен... Это случайно не из-за вас?

И в этот самый миг от груди Рама в нос ударил резкий металлический запах. Запах, с которым никогда в жизни не хотелось бы сталкиваться, но не узнать его было невозможно. От него её уже мутило.

— П-подождите...

Е Чжу медленно подняла голову. От Рама никогда ничем не пахло. Поначалу это её очень расстраивало, но со временем она научилась по этой особенности отличать настоящего Рама от иллюзий. Так почему же сейчас от его тела разило кровью?

 Когда она отняла руку от его талии, то почувствовала, что ладонь стала липкой и влажной. Даже в темноте она прекрасно понимала, что это не вода.

— Ч-что это такое? — спросила Е Чжу дрожащим голосом.

В памяти тут же всплыло, как на Восточном континенте она тоже далеко не сразу заметила кровь, струящуюся из-под его чёрной одежды. Краска вмиг сошла с её лица.

— Вы... ранены?

— Выходит, что так.

— Что значит «выходит»... Э-это…

Переводя испуганный взгляд с окровавленных рук на невозмутимое лицо Рама, она почувствовала, как перед глазами всё поплыло от слёз. Дрожащими от ужаса пальцами она вцепилась в полу его одежды и потянула за собой к кровати.

— И-идите сюда. Ложитесь здесь...

Рам послушно опустился на постель. На долю секунды на его лице промелькнуло выражение сытого, довольного хищника. Ему безумно нравилось, что из-за его ран она теряла голову от переживаний и лишь беспомощно дрожала. Но Е Чжу этого не замечала.

— Нужно принести лекарство...

— Всё в порядке.

Как только она попыталась подняться, Рам быстро перехватил её. Е Чжу бессильно рухнула прямо на него. Он крепко обнял её и прошептал:

— Я скучал по тебе. Вижу, что ты цела. На душе сразу стало спокойнее.

Задыхаясь в тисках его рук, Е Чжу отчаянно заворочалась, пытаясь высвободиться, и с трудом подняла голову, чтобы взглянуть на него. Её покрасневшие глаза были полны слёз.

— Кто это сделал? Не существует человека, способного вам так навредить. Это племя ног? Кто? Какой мерзавец?!

— Не плачь.

Рам поднял руку и провёл по её щеке. Едва касаясь, его пальцы с невероятной нежностью и трепетом гладили её, словно сокровище. Капли, скатывающиеся по её лицу, мягко впитывались в его кожу.

— Чего ты ревёшь? От такой ерунды я не умру. Ты ведь и сама знаешь.

От его ласковых утешений подавляемые прежде всхлипы вырвались наружу:

— Хнык…

Осознав, что всё это до боли напоминает кошмар, произошедший на Восточном континенте, у неё в глазах потемнело. Рам ранен, из него хлещет кровь, а она абсолютно бессильна - от такой жуткой мысли хотелось умереть на месте. И это чувство существовало совершенно отдельно от знания о том, что Рам - создание не от мира сего и его не так-то просто убить.

Он крепче обнял её тело, всё ещё содрогающееся от рыданий, и тихо выдохнул:

— Хватит плакать.

— Я же просила, просила вас не раниться!

— Е Чжу.

— Знаете, как мне тревожно и страшно, когда мы не вместе?! Почему вы не бережёте себя?! Вы же обещали, что больше не вернётесь раненым. Так почему, кто вас…

Успокаивая захлебывающуюся слезами девушку, Рам понял, что всё пошло совсем не по плану. Он намеренно не стал залечивать рану, позволяя крови сочиться. Точно так же, как поступали люди, он хотел вызвать у неё сочувствие и снова склонить её остаться подле него. Ведь она слаба и телом, и духом. Увидев его раненым, эта мягкосердечная человеческая женщина не посмеет даже подумать о том, чтобы покинуть его. И тогда он бы снова проник в неё и рассеял свою энергию, чтобы она больше никогда не смогла сбежать. Однако он совсем не ожидал, что эта малышка отреагирует настолько истерично. Из его груди вырвался тяжёлый вздох:

— Ха... Думал, как только увижу, сожру тебя вместе с потрохами, но ты ни капельки не выросла.

— Ч-что?

— Всё такая же плакса.

— Ах! Вы-вы что делаете?!

Упустив шанс сцапать добычу, Рам с досады поймал возлюбленную за милый носик и потянул. Лицо девушки мигом сморщилось, но он отчего-то почувствовал, как в груди потеплело от нежности.

 — Как проживала всё это время?

— О-отпустите! Отпустите, кому говорю!

От боли и смущения слёзы на её глазах мгновенно высохли. Побарахтавшись, она, наконец, вырвалась из его хватки, резко поднялась и вперила в него свирепый взгляд:

— Поживала? Хорошо ли поживала?! У вас сейчас хватает совести задавать такие беззаботные вопросы?!

Она со всего размаха врезала кулаком ему в грудь. Когда она только бросилась к нему в объятия, он выглядел так, будто ему больно. Но сейчас от её удара на его лице не отразилось ни единой эмоции.

«Погодите-ка... неужели он специально?»

 Движимая подозрением, Е Чжу снова ударила, и на этот раз целясь чуть ниже, ближе к ране. Но он даже не шелохнулся. Её лицо вмиг исказилось от злости.

— Ах ты ж, негодяй! Навязал мне контракт, поклялся не раниться, а сам припёрся в таком виде!

Она остервенело принялась мутузить этого сумасшедшего. Её крошечные кулачки были мягкими, словно лапки котёнка, но Рам перехватил её за запястье и притворно сморщился:

— Больно.

— Какая, к чёрту, боль?! Совсем совести нет такие шутки шутить! Ты хоть знаешь, как я перепугалась?!

Она продолжила колотить его свободной рукой по плечам и спине, пока окончательно не выдохлась. Глядя на эту милую картину, Рам тихо усмехнулся.

— Смеёшься?

Она тут же возмущённо уставилась на него покрасневшими глазами. Однако Рам никак не мог остановиться. Где-то глубоко внутри, то ли под сердцем, то ли в самой душе, стало невыносимо щекотно, и сдержать улыбку было просто выше его сил.