73

Как он раньше не заметил, что одежда этой женщины была вдвое больше её самой? Нет, конечно же, он и не мог догадаться. Она была вполне себе жива, даже с мёртвыми телами, свисавшими с неё, как с гекатона.

« Это невозможно. Это-это просто…»

Из её туловища донёсся тихий жуткий скрежет, который он уже слышал ранее:

— Ки-кик-ки.

— К-как…

— Почему ты смотришь на меня так, будто я какое-то чудовище? — недоумённо спросила женщина, совершенно не понимая, почему Чорон дрожит всем телом. — Я не чудовище. Правда ведь? А? Я не чудовище! Я же вот так стою перед тобой, разговариваю, ясно излагаю свою историю, да? Я не чудовище. Я была лишь глупой женщиной, которая желала счастья, но никак не чудовищем!

— Я… я не говорил, что вы чудовище…

— Но ты смотришь на меня именно так! Твой хозяин делает из меня чудовище! Чёрный туман твоего хозяина постепенно превращает меня в монстра! А ведь я не монстр! Таскать на себе всю эту мерзость… Нет. Разве они мерзкие? Нет, разве мой ребёнок мерзкий? Нельзя так думать, нельзя, — бормотала женщина, словно одержимая, поглаживая ребёнка, торчащего у неё из бока. Судя по тому, каким иссохшим и синим было его тельце, он умер уже давно и разлагался, резко контрастируя с живой кожей женщины. Пока она гладила его, тяжёлая одежда выскользнула из её руки, прикрыв второй труп, безвольно свисавший с её другого бока. Затем она обернулась так резко, что послышался свист. 

— Поэтому ты должен мне помочь, милое дитя. Ведь это твой хозяин довёл меня до такого состояния. Я не могу поглотить фрагмент чёрного осколка, так что мне придётся съесть хотя бы вас, в ком заключена его сила! Только так я смогу выжить и не превратиться в чудовище, верно? Вы должны убирать за своим хозяином! Да?

Стуча зубами, Чорон всё же сумел возразить:

 — П-почему я…

В ответ женщина так свирепо посмотрела на него, что её глаза на миг закатились, но её лицо тут же застыло, словно на него надели другую маску.

— Почему? Ты ведь должен меня понять. Ты ведь тоже… выжил, отдав на съедение свою старшую сестру… Почему ты смотришь на меня, как на чудовище? По лицу вижу, ты удивлён, откуда я это знаю? Я же говорила: я из племени глаз, способного видеть далёкое прошлое. Поверишь ли ты, если я скажу, что моя сила возросла, когда я съела своего мужа? Элло?

От её последних слов дрожащее тело Чорона вдруг окаменело. Поправив одежду, женщина с улыбкой на лице подошла к столу. Она открыла крышку стоявшей на нём деревянной шкатулки и начала перебирать её содержимое, что-то ища. По пещере разнёсся ясный звон стеклянных бутылочек, ударяющихся друг о друга. Женщина легко, словно напевая, произнесла:

— Моё невинное и прелестное дитя. Хоть ты и считаешь эту ситуацию несправедливой, до самой смерти не забывай, что благодаря тебе один человек не скатился на самое дно... Твоя кровь позволит мне ещё долгое время оставаться человеком, а не чудовищем, и умереть по-человечески... И не таи на меня слишком сильной обиды. Я тоже не хочу причинять боль такому милому ребёнку, как ты. Но что поделать? Мой проклятый муженёк желает именно таких маленьких и прелестных детей, как ты... Эта свинья даже после смерти осталась без капли человечности, и, если вовремя не бросать ему еду, он сходит с ума и начинает визжать.

— Кх-х.

Опасливо косясь на женщину, Чорон прикусил губу и изо всех сил попытался сдвинуться с места.

«Нужно бежать. Немедленно бежать к хозяину и обо всём ему рассказать».

Ноги вроде бы двигались, но паралич никак не проходил. От чувства несправедливости и отчаяния он невольно застонал. Женщина хоть и стояла спиной, но будто всё видела, и её голос прозвучал издевательски и восторженно:

— Ну что, испугался? Тяжело двигаться, да? Должно быть, очень тяжело. Наконец-то эти тупицы из племени ног создали годное снадобье. Ну как? Каково это - стать человеком?

— Ч… что вы сказали?

 — Говорят, если постоянно принимать этот препарат, можно почти полностью превратиться в человека. Идея позаимствована у твоего хозяина, Чёрного Осколка. Это вроде как страшная кара, которой он подвергает провинившихся новых людей… А, вот, нашла, — женщина отвернулась от стола, снова приблизилась к Чорону и хищно улыбнулась. Её лицо выглядело таким мрачным и жутким, что можно было подумать, будто она только что вылезла из гроба. — Ты ведь стал человеком совсем недавно. Неудивительно, что ты не можешь двигаться. Ты сейчас как новорождённый… Твой хозяин, говорят, вливает всю свою силу в провинившихся новых людей, полностью обращает их в смертных и выбрасывает в пустыню? Здесь такой же принцип. Тот заика, вождь деревни, скупал эти препараты у племени ног, чтобы с их помощью подчинить себе всех новых людей в деревне… Впрочем, к племени глаз это не имеет никакого отношения.

Женщина держала длинную прозрачную трубку, соединённую с острой иглой. Он не знал, для чего это было нужно, но интуиция подсказывала, что точно ничего хорошего с ним не случится. Чорон изо всех сил попытался извернуться. Паралич немного отступил, и нога дёрнулась, но это движение было настолько слабым, что его едва ли можно было счесть успехом. Тогда он сосредоточил всю силу в руках, пытаясь превратить их в лапы с острыми когтями и разорвать цепи.

Женщина с футляром в руках присела перед ним на корточки и произнесла:

— Сколько бы ты ни старался, пока ты со мной, в птицу тебе не превратиться. Должно пройти немало времени, прежде чем яд полностью выйдет из организма... Да и даже если бы ты превратился, куда бы ты сбежал? Здесь нет никого, кто мог бы тебя спасти... Даже твой хозяин, которому ты так предан...

В её руке зловеще сверкнула необычайно длинная игла. Внезапный страх подкатил к самому горлу, и Чорон напрягся что было мочи, но женщина оказалась права. Тело не превращалось. Он не мог стать тем, кем был по своей сути - свободно парящим пустельгой. Его охватило отчаяние. Женщина поднесла иглу к его шее.

— Будет немного больно.

— Н-не надо! Не смейте! — в панике закричал Чорон, ощутив укол на шее, но она и не думала его щадить. — А-а-ак! Не надо! Прекратите!

Её речь вновь стала медлительной:

— Ш-ш-ш… лежи спокойно. Будешь дёргаться, только хуже сделаешь, дитя…

Толстая игла вонзилась глубоко в его плоть. Золотистые глаза Чорона вспыхнули яростью, но тут же потухли.

— В благодарность за то, что ты выслушал историю моего мрачного прошлого, я высосу из тебя столько крови, чтобы ты лишь потерял сознание и не чувствовал боли. Чтобы ты не страдал, когда мой муж прикоснётся к тебе…

Словно оказывая огромную услугу, женщина провела рукой по его шелковистым волосам, а затем поднесла к губам конец трубки, соединённой с иглой, и с силой втянула воздух. Алая кровь хлынула из его шеи и ринулась по трубке прямо в её рот. От этого жуткого ощущения, что из него выходит кровь, Чорон истошно завопил:

— А-а-а-а-а!

Спустя некоторое время женщина оторвалась от трубки и, словно человек, ощутивший первую каплю дождя после долгой засухи, с полным восторгом воскликнула: «Ха… ха! Какое блаженство! Ха-а!» и снова торопливо сунула конец трубки в рот.

В этот момент в пещерной комнате раздался глухой стук, нарушив напряженную тишину. Женщина, отбросившая последние остатки человечности и движимая лишь инстинктами, замерла, а затем с поразительной быстротой, немыслимой для той, что мгновение назад что-то невнятно бормотала, словно во сне, обернулась. Кто-то стучался в железную дверь. Не услышав ответа, этот кто-то постучал сильнее. Женщина колебалась, стоит ли отвечать, но когда стук по двери стал ещё громче, она раздражённо крикнула:

— Кто там?!

— Э-это я, госпожа с-старейшина! Я… я, вождь!

— В чём дело?

— Э-э-э, это… э-э… по-по поводу чёрного тумана… м-мне нужно срочно кое-что сообщить, с-старейшина.

«Чёрный туман?»

Она не понимала, почему вождь, который ушёл, не обмолвившись об этом ни слова, вдруг решил заговорить о чёрном тумане.

«Неужели… это не вождь?»

На мгновение она усомнилась в том, кто стоит за дверью, но тут же отбросила свои подозрения. Манеру речи такого заикающегося калеки, как вождь, было непросто подделать.

— Я же сказала, что за чёрный туман отблагодарю тебя так, что ты не обидишься… щедро! Не знаю, о чём ты, но… поговорим после того, как я закончу. Сейчас я занята…

— Ч-чёрный Осколок… п-поступила и-информация, что он сейчас на В-Восточном континенте, старейшина! П-по этому поводу мне нужно с-срочно кое-что передать!

 Старейшина племени глаз, собиравшаяся проигнорировать вождя, замерла.

— Что? Чёрный Осколок… здесь? — повторила она, тупо уставившись на дверь. Она встала с места, и её лицо слегка скривилось. — Нет. Нельзя… Я смогла выжить, пройдя через всё это, чтобы теперь Чёрный Осколок схватил меня и жестоко уничтожил? Нет, ни в коем случае…

Она отпустила трубку и, пошатываясь, направилась к двери. Из брошенной на пол трубки понемногу сочилась кровь Чорона, но никто не обращал на это внимания. Она отперла замок, который по правилам можно было открывать, только услышав голос вождя или командира наёмников. Трясущимися руками она с трудом отодвинула засов в сторону и распахнула тяжёлую дверь.

 — Что это значит? Чёрный Осколок зде…

Хрясь. Не успела дверь полностью открыться, как в её скулу с невероятной силой врезался стальной кулак.

— Кха!

Едва женщина, пошатнувшись, издала предсмертный стон, как твёрдый, словно камень, кулак яростно обрушился на её голову.

— Сдохни!

Старейшина племени глаз молча рухнула ничком на пороге. Из её головы, впечатавшейся в пол, хлынул поток крови, несравнимо больший, чем те жалкие струйки, что сочились из трубки, соединённой с Чороном.

Е Чжу, слегка встряхивая ноющий и онемевший от холода кулак, обмотанный цепью, безразлично наблюдала на развернувшейся сценой. Она била со всей силы, так, что наверняка сломала ей нос или раздробила скулу. А про голову, по которой она ударила, вложив весь свой вес, и говорить нечего, череп точно проломлен. Хотя случилось именно то кровавое месиво, которого она опасалась, Е Чжу не чувствовала ни вины, ни страха от того, что, возможно, забила человека до смерти.

От этих мыслей её внимание отвлекло нечто, промелькнувшее у самых её ног. Оно пробежало по телу распростёртой старейшины и пронеслось мимо её ступней. Внутрь, высунув язык и тяжело дыша, вбежал знакомый белый щенок. Это был Бонгу.

«Он ведь выбежал на проезжую часть. Бонгу же умер. Его не может здесь быть» — подумала она, но всё же, словно одержимая, последовала за ним и вошла в дверь.

— Л… леди, — откуда-то издалека донёсся чей-то голос, зовущий её, но взгляд Е Чжу был прикован к мелькавшему хвосту Бонгу. Он бежал. Би-би-ип! В тот самый момент, когда машина едва не сбила его, она в последний миг успела подхватить этот белый пушистый комочек и крепко прижать к себе.

— Спасла! — выкрикнула она севшим надтреснутым голосом. Вдруг видение белого щенка в её руках исчезло, и на его месте появилось юное лицо с мягкими каштановыми волосами и золотистыми глазами.