72

Женщина из племени глаз слегка поморщилась.

«Все люди одинаково чувствительны к смерти и цепляются за жизнь. Эта женщина тоже притворяется, что это не так, но в конечном итоге она одна из тех, кто пойдёт на всё, лишь бы выжить», — подумал Чорон.

Женщина с усилием приподняла уголки губ, а затем снова расслабила лицо.

— Дитя... милое дитя. Ты - животное и лишь притворяешься человеком, одолжив силу Чёрного Осколка и натянув на себя человеческую оболочку, так что ты многого не знаешь, но... все люди... желают жить как люди и умереть как люди... Я не могу ожидать понимания от тебя, существа, рождённого быть добычей, но у нас нет времени... У нас нет времени, поэтому мы в итоге рискнули и пришли на Восточный континент...

— Ну, не знаю. Говорить, что хочешь умереть как человек, но при этом пожирать себе подобных… Мне такое не понять. Да и не хочется понимать. Даже среди нас, Новых Людей, которых вы называете животными, такое встретишь нечасто, — тихо сказал Чорон. Он говорил искренне. Будучи животным, он не понимал, что значит «умереть как человек». И не хотел понимать, если это причиняло вред другим. Однако его слова, похоже, задели женщину за живое. Внезапно тусклая маска апатичности на её лице треснула, и она с выражением страшнее любого призрака закричала:

— Да что ты знаешь?! Что такая тварь, как ты, может знать?!

 — Ай! — вскрикнул Чорон и хотел было отшатнуться от неё, но у него получилось лишь слегка дёрнуться, не сдвинувшись ни на дюйм. Побагровевшая женщина тяжело дышала. Она была ещё более жуткой, чем Е Чжу, когда та дьявольски хохотала, издеваясь над ним.

Женщина в исступлении принялась метаться и вопить:

— У нас нет времени! У меня нет времени! Мы просто хотим умереть по-человечески! Но грёбанный Чёрный Осколок накормил нас этим проклятым чёрным туманом, и всё пошло прахом! Всё пошло прахом!

Она размахивала кулаками и ногами. Когда и это не помогло, она принялась бить себя кулаками по низу живота, прикрытого толстой мешковатой одеждой. Золотистые глаза Чорона наполнились страхом.

— Глупые людишки не из народа времени говорят, будто чёрный туман - это благословение! Чёрт, вырвать бы им кишки и засунуть глазные яблоки в задницу! Это проклятье! Я не хочу становиться чудовищем! Да… как я вообще выживала?! Я! Я-а-а-ах!

 Чорон застыл на месте с разинутым ртом, наблюдая за истерикой женщины. Она кричала до тех пор, пока у неё не закончился воздух в лёгких. Когда она встретилась с ним взглядом, то резко закрыла свой широко открытый рот. А затем, словно страдая раздвоением личности, мгновенно изменилась в лице и заговорила тихим голосом:

— Ох, малыш. У тебя такие испуганные глаза. Я… я не хочу тебя пугать… правда, моё милое дитя…

Чорон отчётливо почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Настроение женщины внезапно улучшилось, и она ни с того ни с сего, без всякого спроса начала рассказывать о своём сыне:

— Знаешь, у меня тоже был такой же прелестный мальчик, как ты. Такой же ангельски прекрасный ребёнок…

— С-сумасшедшая, — пробормотал Чорон. — Совершенно спятившая баба.

Однако женщина, словно не ведая, о чём он думает, с отсутствующим, как во сне, лицом пристально смотрела на него и продолжала болтать:

— В детстве я совсем ничего не знала… Я была очень наивной девочкой и не понимала, что человечество понемногу катится к гибели из-за преследований Чёрного Осколка. Я мечтала встретить заботливого мужа и родить прелестного ребёнка, такого же красивого, как и ты… Представляешь, какой дурой я была?

Чорон промолчал. Разумеется, он не представлял. Ему было интересно, почему она рассказывает всё это именно ему. Он прекрасно знал, что ни один человек не станет откровенничать перед своей жертвой, просто чтобы облегчить душу.

— Но реальность оказалась ужасной! Только из-за того, что моя способность видеть прошлое была немного сильнее, чем у других, меня выдали замуж, фактически продали старику - старейшине племени глаз… Когда этот старый хрыч касался меня своими грязными руками, мне хотелось умереть. Почему я?! Почему именно мне достался такой старый, выживший из ума муж?! Почему?! Но… но когда я забеременела, моё сердце немного смягчилось. Все матери такие… Я хотела создать для своего ребёнка счастливую, идеальную семью, не имеющую ничего общего с этим безумным миром. Поэтому я изо всех сил старалась видеть в своём отвратительном муже что-то хорошее. Я внушала себе, что я самая счастливая женщина на свете. Что мне повезло выйти замуж за человека с высоким положением в племени глаз, и что мы живём душа в душу, ожидая нашего прекрасного ребёнка… Что моя мечта сбылась… — вдруг её лицо скривилось, а тон стал устрашающим, — А потом родился мой малыш. Самый прекрасный на свете, мой единственный ребёнок.

От столь резкой перемены Чорон испуганно вздрогнул. Но, не обращая на него внимания, женщина с отчаяньем закричала:

 — Мой ребёнок родился со способностью видеть будущее. Когда он научился говорить и рассказал мне о своём даре, я была на седьмом небе от счастья! Мой малыш видит будущее! Пусть он видел не всё, а лишь ближайшие события своей жизни, но какой же он был умница, какой славный! Когда ребёнок, едва научившись говорить, впервые рассказал мне о своём видении, я на радостях схватила его на руки и сломя голову бросилась к мужу. Подбежала к нему и принялась тараторить: «Дорогой! Наш малыш видел будущее! Наш ребёнок видит будущее!».

Будто вновь переживая тот миг, женщина широко улыбалась и смотрела в пустоту. Посторонний человек мог бы подумать, что перед ней и впрямь стоит её муж, таким счастливым было её лицо. Но это выражение продержалось недолго. Лицо женщины снова исказилось, словно она надела другую маску.

— Когда муж сказал отдать ему моего маленького милого ребёнка, я с радостью передала его. Я думала, он так же счастлив, как и я. Думала, он обнимет нашего малыша, будет восхищаться им, хвалить... Но этот старый ублюдок выхватил у меня дитя и велел мне выйти из комнаты. Я не понимала, почему он не хвалит нашего ребёнка, а прогоняет меня? Почему? Видя, что я не ухожу, муж даже позвал людей, чтобы выгнать меня. Мне стало так тревожно. Это была материнская интуиция. Отец моего ребёнка, нашего общего ребёнка… мне казалось, он вот-вот что-то с ним сделает. Я отчаянно сопротивлялась, но не могла вырваться из рук державших меня людей. И тут из комнаты донёсся истошный плач моего дитя! Я больше не могла терпеть. Я кусала и рвала всё, что меня удерживало, и когда, добежав до двери, распахнула её, этот сумасшедший ублюдок на кровати моего ребёнка… Хнык… А-а-а-а! Он пожирал его заживо, пока тот визжал! Моего прелестного малыша! Сияющие, как звёзды, глазки моего дитя исчезли! У-ху-ху… хуже пса ублюдок. А-а-а-а-а!

Женщина снова зашлась в душераздирающем крике и начала рвать на себе волосы. Видя, как ежесекундно меняется её состояние, Чорон не мог вымолвить ни слова и лишь дрожал всем телом. Она остановила самоистязание лишь тогда, когда обе её ладони наполнились прядями. Держа в каждой руке безвольно свисающие пучки волос, она тряслась всем телом.

— Я спросила мужа… почему, почему он это сделал? Почему… почему он съел нашего ребёнка… нет, моего ребёнка. И знаешь, что сказал этот мерзавец? Что это было необходимо для блага семьи. Что, съев представителя племени глаз, можно обрести силу предвидения. С кровью моего ребёнка, стекающей по его губам, он сказал, чтобы я не волновалась, ведь дитя не умерло, а стало с ним единым целым… или что-то в этом роде. Ха, ха-ха… А я, дура, поверила его словам. Я думала, раз мой ребёнок не умер, то однажды он вернётся из тела мужа. Но прошёл день… прошли два дня… прошёл месяц, потом год, а ребёнок так и не появился. Я сходила с ума от нетерпения. Я правда, правда хотела убить мужа. Но боялась, что тогда мой ребёнок не сможет вернуться, поэтому я не решалась. Так и проходили мои дни…

И вот как-то ночью откуда-то донёсся плач моего дитя. Я встала, обыскала всю комнату, но слышала только плач, а малыша нигде не было... Я уж было подумала, что это слуховые галлюцинации, и снова легла в кровать. Но тут его голос зазвучал так ясно, будто он был прямо рядом со мной! Я снова вскочила и обернулась. Мой муж, похожий на старого борова, спал, разинув рот. И плач моего малыша доносился от него. Мой ребенок вернулся! Мой милый малыш вернулся! Я, обезумев, задрала на муже одежду. Но сколько ни всматривалась в это грязное тело, ребёнка там не было. Я думала, что сойду с ума... Но знаешь, если прислушаться, то голос моего малыша доносился из его живота! «Мама, я здесь. Мама. Мама...» И поэтому я... — глаза женщины наполнились слезами. Они снова стали такими же затуманенными и расфокусированными, как в начале рассказа. — И поэтому я зубами впилась ему в живот, ногтями стала разрывать его плоть, чтобы вытащить своего ребёнка...

— У-ух.

Чорон с трудом подавил рвотный позыв, подступивший к горлу. Прошлое женщины было не просто отвратительным, оно вызывало омерзение.

— Пока я грызла его зубами, в рот мне попала солоноватая кровь мужа... мягкие внутренности... я сжевала и проглотила немало его жёсткой плоти... Тогда я думала лишь о том, что нужно вытащить ребёнка, и без разбора глотала всё, что попадало в рот, но... сколько бы я ни шарила руками в его животе и ни грызла его... моего малыша там не было... В итоге я так и не нашла ребёнка, а сама... сама съела своего мужа. Я съела мужа и надела маску старейшины...

Женщина расплылась в широкой улыбке. В её глазах, прежде казавшихся туманными, теперь пылал огонь, который можно было безошибочно назвать безумием.

— Я так и не смогла найти своё дитя. Я стала старейшиной, когда сожрала тело своего мужа, этого проклятого ублюдка, и обрела силу видеть ещё более далёкое прошлое. Но я не этого хотела! Я просто хотела встретить своего малыша! Ха-ха… Но-но… возможно, небеса услышали мои мольбы, и через несколько дней я снова смогла встретиться со своим дитя! Наконец-то я нашла своего ребёнка! Из-за того, что я сожрала тело своего старого жалкого мужа, мне в придачу достался и этот бесполезный старик, но раз я встретила своего малыша, всё в порядке. Всё в порядке ведь! Правда? Показать тебе моего красивого и доброго ребёночка, как ты? А? Хочешь увидеть моё любимое дитя? Показать? — прошептала женщина.

Побелевший от ужаса Чорон замотал головой. Однако женщина без колебаний встала прямо перед ним и, глупо хихикая, начала поднимать свою одежду. Этого не могло быть, но откуда-то послышался плач ребёнка:

— Уа-а, уа-а.

Женщина, словно наслаждаясь взглядом дрожащего от страха Чорона, показала ему то, что скрывалось под одеждой.

— А-а-а-а! — вскрикнул он и в панике попытался отпрянуть назад, но его тело, давно переставшее слушаться, не позволяло даже этого. Он смог лишь дёрнуться и откинуть корпус. Под одеждой на ней ничего не было. Однако Чорон был потрясён не тем, что она голая. Женщина с неестественно возбуждённым видом погладила нечто, выпиравшее, словно нарост, из её правого бока.

— Видишь? Это моё дитя... Сейчас оно спит, но скоро учует запах крови, проснётся и начнёт капризничать... Зрелище, конечно, отвратительное, но всё же поздоровайся. А это мой муж, которого я съела... Этот грязный ублюдок даже после смерти без ума от мальчишек твоего возраста... Тц-тц, бедняжка. Если бы этот псих не был одержим мужеложеством, то на твоём месте сейчас была бы вон та девка...

Цокнув языком, женщина указала на лежавшую рядом девушку-кролика, которая не подавала никаких признаков жизни.

 — Х-хык!

Чорон открыл свой маленький рот, и его стошнило. Он почувствовал, как страх сменился удушьем.