13

— Официально?

«Какое-то странное заявление. То есть неофициально они не вымерли?»

Пока она размышляла над этими не совсем понятными словами, Рам вдруг позвал:

— Эй.

Е Чжу оторвала взгляд от огня в очаге.

 — Да?

Он указал пальцем рядом с собой. Она совершенно не поняла, что он имеет в виду, и просто переводила взгляд с его руки на лицо. Лицо скривилось от недовольства.

«Неужели я опять сделала что-то не то?»

 — Что такое? — спросила Е Чжу с самым невинным выражением. Морщина между бровями Рама стала ещё глубже.

— Подойди сюда.

— Что?

— Я сказал, подойди сюда.

 С этими словами Рам энергично хлопнул ладонью по койке рядом с собой.

—Туда? К вам? — в замешательстве переспросила Е Чжу, ткнув пальцем сначала в себя, потом в место, по которому он ударил. — Рядом… с вами?

Он сухо кивнул. В её голове за мгновение пронеслась целая буря противоречий. Он зовет её к себе? Ей бы пойти, пока он не вышел из себя окончательно. Но с другой стороны, она боялась, какую ещё ужасную вещь он сотворит с ней, поэтому не могла заставить себя встать.

 — Я вообще-то… ничего плохого не сделала, правда? Я хочу сказать… я не сделала ничего такого, за что можно… по заднице… ну, может, и сделала что-то, но не настолько уж и плохое. И потом, я очень сильно постаралась и кое-как раскаялась...

— Тц, — холодно обрывал её Рам. — Я же говорил. Я хочу, чтобы ты с первого раза понимала, что от тебя требуется. Сколько тебе ещё расти, чтобы ты избавилась от своих дурацких привычек?

— Это…

Е Чжу собиралась сказать, что уже выросла и ничего не исправить, но, заметив вдруг вспыхнувший в его глазах гнев, едва успела прикусить свой глупый язык.

— Ползи сюда. Живо, — процедил Рам сквозь зубы.

Только после этого она поднялась и, словно робот, чёткими шагами подошла к нему и осторожно села рядом.

— О, вот и приехали… — произнесла она, дрожа всем телом от напряжения. Какое же унижение её ждет? Ещё не ударили, а ягодицы уже покалывает. Мысль о том, что она, как ребёнок, будет подставлять задницу на коленях у этого мужчины, заставила её мир померкнуть.

«Может, сбежать обратно, Е Чжу?»

Она с мольбой посмотрела на противоположную сторону, где только что сидела, но тут же сникла. Когда они были на земле племени рук, она быстро почувствовала опасность и попыталась уклониться, но что сделал этот псих? Со скоростью молнии схватил её за шею и, словно лягушку для опытов, прижал так, что она не могла пошевелиться. И потом… Фу! Воспоминание о том ужасном моменте вызвало у неё дрожь. Обжигающий красный взгляд мужчины, ощущаемый на виске, казался невыносимо тяжёлым. Бежать уже слишком поздно. Она лихорадочно вращала глазами, надеясь, что он не ударит больше двух раз. Сколько она ни напрягала мозги, кроме того, что, тайком сбежав, подвергла Чорона опасности, она вроде бы больше ни в чём не виновата. При мысли о том, как некрасиво её будут шлёпать по заднице, Е Чжу судорожно вздрогнула, и тут, словно смертный приговор, у головы прозвучало:

— Раздевайся.

К счастью или к сожалению, это не были приказы вроде «встать на колени лицом вниз», или «упор лёжа», или «ложись на живот». Е Чжу, изо всех сил старавшаяся игнорировать настойчивый его взгляд, в итоге с глупым выражением лица повернулась к Раму.

— Ч-что?

Сдерживая гнев из-за того, что она заставила его повторить одну и ту же фразу дважды, он глубоко вздохнул:

— Фух, я сказал снять верхнюю одежду.

Е Чжу лишь продолжала смотреть на него, пока, наконец, не поняла, что он сказал, и широко раскрыла рот. Её лицо мгновенно стало мертвенно-бледным, а затем сразу же залилось румянцем.

«С-снять верхнюю одежду?»

Она взвизгнула и медленно скрестила руки на груди, обняв себя за плечи.

— У-уже? Н-но мы ещё т-только раз поцеловались… А нет, не раз, но в-всё равно на трезвую голову… Мне кажется, это с-слишком быстро… Ох, что же делать?

Е Чжу чувствовала, как её щеки пылают, словно вот-вот взорвутся. Она убрала руки с груди и обхватила лицо. Ну, конечно, она взрослая, и этот мужчина тоже взрослый. Когда взрослые люди встречаются, то... то понятно, что может произойти. Но всё-таки разве нормально так форсировать события и строить Великую китайскую стену уже в первый день знакомства?(1)

Стараясь не смотреть в глаза Раму, она рассеянно глядела в сторону, размышляя о парах из её времени. Но сколько бы она ни думала, ничего вразумительного ей в голову не приходило. После своего парня в начальной школе она ни разу не прикасалась к представителям противоположного пола даже рукой и у неё не было ни одной подруги, у которой был бы роман. Вот такая у неё была незавидная жизнь.

Однако мужчина, чьи брови недовольно дёргались из-за того, что ему не нравилась её медлительность, произнёс нечто ещё более шокирующее:

— Тебе настолько нравится эта одежда, что ты не хочешь её снимать? Тогда не снимай, просто расстегни верхнюю пуговицу.

— Э-э… это…

 В глазах всё поплыло. Е Чжу ахнула и задержала дыхание, а затем выдохнула. Так она умрёт от сердечного приступа. Или от кровотечения из носа.

 — Это как-то слишком откровенно, да? — почему-то в носу щипало, а в затылке ощущалось напряжение. Она долго запиналась, прежде чем едва слышно прошептала: — Пуговицу… что? Расстегнуть только пуговицу и что?

Ей совсем не хотелось это представлять, но в голове автоматически разворачивалась целая вереница непристойных фантазий.

«Одежда, одежда… А-а-а!»

Е Чжу почувствовала, как по коже от запястий до позвоночника бегут мурашки, и покрасневшим лицом уткнулась в ладони. Чёрт. Вот он, результат сидения дома в пятницу вечером без единого друга и просмотра всю ночь без перерыва каналов с фильмами для взрослых.

«Чёртовы фильмы для взрослых!»

В этот момент в своей голове она прыгала по кровати, била подушку кулаками и устраивала настоящий бедлам.

— Не понимаю, о чём ты? Откровенно? Ха.

Послышался смешок, полный недоумения.

— А?

Почувствовав странность в тоне мужчины, который вдруг ни с того ни с сего стал предъявлять к ней непонятные требования, а теперь говорил с каким-то осуждением, Е Чжу осторожно подняла голову с ладоней и увидела лицо, на котором читалась крайняя степень изумления. Он был серьёзен и безупречен, что сильно контрастировало с тем, что сейчас вытворяла она, предаваясь своим фантазиям. Он был таким невозмутимым, будто перед ней сидел священник.

— Право, даже не знаю, с чего начать исправлять твою глупость. Почему моя просьба расстегнуть пуговицу, чтобы вылечить твою шею, привела к тебя к такому выводу? — спросил он.

Е Чжу уставилась на него с ошарашенным видом и, словно младенец, впервые услышавший новое слово, повторила:

– Выле…чить?

— Да, лечение.

Что такое лечение? Лечение - это действие, направленное на исцеление от болезни или раны.

«Лечение. Лечение. Чёрт возьми, лечение».

С красным лицом Е Чжу всё ещё пыталась осмыслить это слово, как вдруг мужчина указал на её шею, скрытую под одеждой.

— У тебя же не только шея повреждена.

Затем он указал на правую тыльную сторону её ладони, застывшую в воздухе. Он болезненно нахмурился, глядя на эту ободранную и порванную руку, покрытую струпьями.

— Ты и руку ободрала. Интересно, чем ты вообще занималась, разгуливая там?

«Чем я занималась? Я обмотала твоей цепью руку и этим стальным кулаком размахивала направо и налево, нанося превентивные удары».

Но у Е Чжу не было ни сил, ни настроения что-либо объяснять. Она всё ещё не могла оправиться от шока, вызванного «лечением».

— Лечение…

«Мама, этот ублюдок явно собирается довести меня до смерти от стыда. Если нет, то как ещё объяснить весь этот позор, который он мне устроил…»

Покраснение постепенно сходило с кожи Е Чжу, сменяясь синевой, а затем и землистым оттенком. Рам, глядевший за эту метаморфозу, словно увидел диковинку, обратился к ней таким тоном, будто уговаривал ребёнка прекратить баловство:

— Подойди сюда, тебя нужно вылечить.

Неожиданно Е Чжу схватилась обеими руками за голову и завопила, как припадочная:

— А-а-а! Лечить! Лечить! Лечить! Сумасшествие! С ума сойти! Я не буду лечиться!

— Что?

— Я не буду лечиться! Не буду! Не буду! Хы-ы-ы…

В конце концов она завыла зловеще и угрюмо, как призрак.

 «Стыдоба-то какая. Так стыдно, что хоть умри. Как я облажалась! «Всего один раз поцеловались», «слишком быстро всё развивается», с ума сошла?! А-а-а! Надо умереть, надо умереть! Хоть бы мышиная нора нашлась, чтобы забиться туда и спрятаться».

Человеческая женщина вдруг, покраснев, как помидор, стала яростно кричать, потом натянула капюшон на голову, рухнула на койку и принялась рыдать навзрыд. Рам, не в силах скрыть изумление, беспомощно пробормотал:

— Ха, у вас, людей, принято вот так отвергать предложенную помощь?

— У-у-у… За что ты так со мной…

«Выглядит так, будто я помешанная на сексе нимфоманка. Но это не так. Это совсем не так!»

Е Чжу было настолько стыдно за своё недавнее поведение, что она даже с силой ударила кулаком по кровати. Этот странный поступок заставил Рама уступить и приняться успокаивать её:

— Послушай, Ли Е Чжу. Я понял-понял. Хватит капризничать, вставай.

— Ничего не знаю! Я теперь никогда не приму вашу помощь! И не разговаривайте со мной больше!

— Боишься, что будет больно? Боль - это всего лишь мгновение. Если принять силу…

— Хватит! И Чорон сказал, чтобы я больше не принимала вашу силу! У-у-у! 

«Плевать на эту рану, сама заживёт!»

Несмотря на то, что это она всё придумала и неправильно поняла, ей казалось, что весь этот чёртов позор произошёл по его вине.

«Стыдно. Так стыдно, что голову поднять не могу».

Рам некоторое время смотрел, как Е Чжу корчилась и выделывала кренделя на кровати, а потом в итоге вздохнул и сказал:

— Не хочешь - не надо. Тебе же хуже.

И как будто его это совсем не касалось, резко встал и ушёл. Скрип, щёлк. Дверь открылась и закрылась, и в домике воцарилась тишина. Ушёл ли он, чтобы оставить её наедине со своим ужасным стыдом, или у него были какие-то возвышенные и великие намерения, она не знала, но это безразличие задело её ещё больше, и она начала биться в истерике.

— А-а-а! У-у-у! Чтоб тебя!

А потом, хватаясь за голову, погрузилась в пучину самобичевания.

— У… хнык-хнык…

 «Беру свои слова обратно насчёт того, что ты мне нравишься. Если я ещё хоть раз увижу в тебе мужчину, то я буду не Ли Е Чжу, а полной дурой. Дурой!»

(1)Построить Великую китайскую стену (만리정성을 쌓다) - это выражение в корейском языке обычно используется как метафора для обозначения установления очень крепких и глубоких связей или отношений между людьми, которые возникли неожиданно или за короткий срок.

Прим. Пер. Ну не соглашусь, что это только её вина. Он её так нещадно засосал, а потом кидает всякие двусмысленные фразочки. Немудрено, что она не так поняла.

И вообще, в таких случаях надо упорно делать вид, что ничего не происходит, а не усугублять ситуацию…