Левая половина его лица была обожжена до такой степени, что обнажилась кость. Из глазницы, где должен был быть глаз, сочился жёлтый гной (видимо, глазное яблоко тоже расплавилось). Но не только лицо находилось в ужасном состоянии: всё его тело, облачённое в рваные лохмотья, было покрыто красными ожогами, а кое-где кожа даже обуглилась. От прежнего командира наёмников, который хвастался своими крепкими мускулами и своевольно правил деревней, не осталось и следа. Сейчас здесь стоял лишь жалкий изуродованный человек, чудом выбравшийся из адского пекла, который стучал зубами от страха.

— Это ты? — спросил Рам. От звука его голоса и вождь, и командир наёмников вздрогнули. — Ну да, кто ещё, кроме тебя, стал бы с такой злобой тыкать в это ножом?

Внезапно Рам свободной рукой схватился за рукоять ножа, торчавшего у него в животе, а затем без колебаний выдернул его и швырнул к ногам командира наёмников. Лезвие с резким пронзительным лязгом ударилось о твёрдую землю. Это действие, за которым даже наблюдать было больно, произвело на всех ошеломляющее впечатление. Однако сам виновник переполоха, словно не ощущая ни малейшего дискомфорта, лишь безучастно сказал:

— Даже не знаю, чего ты пытался добиться этой жалкой железкой.

 — О-он ударил Хозяина! — донёсся откуда-то внезапный крик. В тот же миг толпа вокруг загудела:

— О-он пытался убить Хозяина!

— Ч-Чёрного Осколка!

Шум становился всё громче, и командир наёмников, широко распахнув глаза, закричал:

— У-ух… н-нет! Я… я всего лишь делал то, что велел вождь! Это всё он приказал! Этот заика сказал во что бы то ни стало убить ту женщину!

— З-заткнись, ублюдок! Г-где ты такого набрался? Зачем врёшь?! — взревел вождь, когда все взгляды, словно по эстафете, вновь впились в него. Он посмотрел на Рама и жалобно взмолился: — Н-нет, Чёрный Осколок, к-клянусь небесами, я н-ничего такого не говорил!

— Это ты не ври, заикающийся урод! Если бы ты не отправил меня в шахту, чтобы я нашёл эту девку и прикончил, никакого взрыва бы не произошло! Э-эта дрянь взорвала чёрный туман, чтобы всех убить, а я еле-еле выбрался из того огненного ада! Как ты мог…

 Рам, бесстрастно наблюдавший за перепалкой этих двоих, будто смотрел плохую комедию, наконец, двинулся с места и направился к истекающему кровью командиру наёмников. Чёрный Осколок, о котором ходили лишь слухи и которого никто толком не видел вживую, приближался. В единственном глазу командира закипел первобытный ужас.

— Н-не подходи! Х-хы-ы! Не подходи! Э-это не моя вина! Не моя ви… Кха!

 Не успел он произнести свою последнюю мольбу, как мощная хватка сжала его горло.

— Кхак!

От чудовищной силы, сдавившей дыхательные пути, его единственный глаз вылез из орбиты, готовый вот-вот выпасть. Его ноги легко оторвались от земли, и он в панике задёргался в воздухе.

— К юным и слабым следует относиться с осторожностью, — сказал Рам, одной рукой держа на весу командира наёмников, а другой бережно прижимая к себе Е Чжу.

— Кхек, кхек! Пощади… Пощади…

Казалось, ему было всё равно, что ублюдок в предсмертной агонии царапает его руку ногтями, пытаясь вырваться.

— К тому же это создание слабо и телом, и духом. Стоит проявить хоть каплю жадности, и оно заливается слезами, будто настал конец света.

— Кх… кхек! Кхек!

— Сожмёшь слишком сильно - сломается, тронешь неловко - умрёт.

— Кхы-ы… а-а-а…

— Я лишь связал его, чтобы не сбежало, даже пальцем не тронул.

Пальцы, впившиеся в затылок, сжимались всё сильнее. Глаз командира наёмников уже закатился, а язык вывалился изо рта. Раздался хруст ломающихся костей.

— Как ты посмел? — процедил Рам сквозь стиснутые зубы.

 Вместе с ужасающим звуком рвущейся плоти, который был отчётливо слышен даже на большом расстоянии, тело командира наёмников рухнуло на землю. Голова с открытыми глазами осталась в руке Рама, но уже через мгновение он равнодушным жестом, будто выбрасывал мусор, небрежно швырнул её. Она прокатилась по земле, словно консервная банка, и замерла рядом с телом, которое, судорожно дёргаясь, фонтаном извергало потоки крови.

Толпа в ужасе ахнула, стремительно отпрянув от него. Живому человеку оторвали голову. Точнее, под действием невероятной силы плоть и шейные позвонки были раздроблены и отделены от тела. Однако никто не осмелился возразить тому, кто совершил этот жестокий акт. Все лишь дрожали с побелевшими от ужаса лицами, гадая, кто будет следующим.

 Похожий на демона-убийцу мужчина в чёрном невозмутимо отвернулся, будто ничего и не произошло. Он с отвращением стряхнул с ладони тёплую кровь командира наёмников, словно это была какая-то грязь, посмотрел на вождя и спросил:

— Так на чём мы остановились? Ты сказал, что будешь моим следующим контрактором?

Вождь судорожно сглотнул. Перед ним развернулась настолько отвратительная и ужасающая картина, что он даже не подумал вытереть холодный пот, ручьём стекавший по вискам.

— Э-это... — с трудом разлепил пересохшие губы вождь и поспешно закивал: — Д-да, так и есть. Так и есть...

Рам смерил его взглядом и усмехнулся. Красные глаза зловеще блеснули. Пришло время преподать урок этому глупому и невежественному человеку.

— Это случилось лет двадцать назад, — неспешно начал он. — Примерно в то время, когда чаша весов во второй войне между Новыми и обычными людьми полностью склонилась в сторону Новых. Ко мне пришёл мужчина, которому Новый Человек вырвал язык.

— Ч-что?!

Глаза вождя резко расширились. Речь явно шла о его отце, предыдущем вожде, которому юный пустельга вырвал язык и который вдобавок получил проклятие, заставившее его и всех его потомков заикаться.

— Он, словно пёс, пал ниц и умолял меня. Говорил, что возьмёт на себя всю вину, просил забрать его жизнь, но пощадить его семью и людей из деревни. Когда я сказал, что его никчёмная жизнь мне ни к чему, он стал цепляться за меня, упоминая своего сына, у которого всё будущее впереди, и новорождённого внука, который ещё даже глаз не открыл.

Среди присутствующих пронёсся шёпот. Никто не сомневался, что «сын, у которого всё будущее впереди» и «новорождённый внук, который ещё даже глаз не открыл» - это нынешний вождь и его сын Джед.

— Я спросил у него: если я пощажу твою семью и людей из деревни, что ты можешь дать мне взамен? Он ответил, что, будучи вождём деревни, может заключить перемирие с Новыми Людьми. Что после этого он создаст нейтральную зону, где Новые и обычные люди будут равны и где Новых Людей больше никогда не будут ни есть, ни трогать. Он сказал, что преподнесёт мне мирный Восточный континент. И я, проявив последний раз великодушие, принял его условия и заключил с ним договор о перемирии. Срок действия договора - пока не умрёт тот, кто был вождём деревни.

 Как только Чёрный Осколок произнёс последние слова, площадь зашумела. Взгляд Рама медленно опустился на вождя, словно давая ему последний шанс высказаться. Лицо вождя посинело. Он беззвучно открывал и закрывал свой толстый рот, будто рыба, выброшенная на сушу и отчаянно ищущая воду.

— Э-этого не может быть… Э-этого не может… К-контракт, он не может…

— Говорят, ты убил своего отца? — спросил Рам. 

В ответ вождь издал дикий вопль и задёргался в конвульсиях.

 — И-и-ик!

Глядя на это похожее на червяка существо, Рам ухмыльнулся. А затем хозяин новых людей, которые существовали лишь ради него одного отдал приказ:

— Контракт расторгнут. Перемирие окончено. С этого момента начинается третья война.

В тот же миг новые люди с рёвом бросились на обычных:

— Ва-а-а-а-а!

Те пытались сопротивляться острым стальным оружием, как и десятки лет назад, но всё было тщетно. Их сил было недостаточно, чтобы остановить новых людей, которые долгие годы жили среди них, скрываясь в тени и изучая их технологии. Площадь в мгновение ока вновь превратилась в безумный ад. На земле, вскормленной безупречно-синим небом, проросли и мгновенно распустились алые цветы, источающие запах крови. Наступило лето - пора полного цветения. Пришло время смениться хозяину Восточного континента.

***

В деревне Восточного континента, где вместе жили новые и обычные люди, на рассвете внезапно взорвался роскошный особняк вождя, расположенный в самой южной её части. Поскольку очаг возгорания находился под землёй, особняк, сложился как карточный домик и провалился в образовавшуюся яму, не оставив и шанса на спасение.

Искать тело пустельги в этих огромных руинах было всё равно, что иголку в стоге сена. Если бы рухнуло только здание, его, может, и нашли бы быстро. Но из-за того, что земля полностью обвалилась, пришлось спускаться на глубину 700 метров в пыльную тёмную заваленную шахту. Из-за огромного пожара всё вокруг пропиталось запахом гари и какой-то непонятной вонью. Бабочка, у которого, несмотря на его размеры, был слабый желудок, почувствовав этот смрад, старался подавить тошноту, но в итоге не выдержал и проблевался. А всё из-за рыжей собаки, стоявшей рядом, которая пробормотала, что отвратительно воняет горелыми трупами. Отыскать мёртвого пустельгу по запаху было им не под силу. В конце концов, им ничего не оставалось, кроме как отправиться к побережью, раскопать песок и насильно разбудить сладко спавшего там таракана. Королевский таракан, несмотря на свои гигантские размеры, ловко пробирался сквозь горы обломков, похожих на неприступные хребты, и зарывался глубоко под землю. Используя свои большие и прекрасные усики на голове, он обнаружил место, где был погребён пустельга.

— Здесь! Здесь! — крикнул он, и Бабочка с рыжей собакой тут же подбежали к нему. Вместе тараканом они стали свидетелями странного зрелища.

— Это и есть пустельга? — с недоумением спросила рыжая собака, глядя на тусклый свет, пробивавшийся сквозь груду обломков. Таракан, шевеля усиками, кивнул:

— Верно. Я чувствую здесь энергию пустельги.

— К-как ты его нашёл, мрау? И почему он светится, мрау? — нетерпеливо спросил Бабочка.

Гигантский таракан пару раз сильно встряхнул усиками и ответил:

— Понятия не имею. Я просто почувствовал вдруг тёплую энергию от моих усиков и пошёл на неё, а оно было здесь.

Объединив усилия, они принялись усердно убирать валуны и обломки породы. Свет, который словно кричал: «Я похоронен здесь!», по странному совпадению начал угасать по мере того, как они приближались к его источнику. Когда они, наконец, откинули последний камень и обнаружили превратившегося в птицу пустельгу, он уже полностью погас и исчез без следа.

 — Что? Что это такое? — в панике воскликнул таракан. Пустельга был абсолютно невредим, без единой царапины. Как его тело могло уцелеть, если пещера обрушилась? Когда он увидел свет, пробивавшийся из-под завалов, он думал, что столкнётся с ужасным зрелищем: там будет либо птица, раздавленная в лепёшку, как сушёная рыба, либо размазанные потроха. Гигантский таракан склонил голову набок, глядя на обмякшую маленькую птичку.

«Может, задохнулся от ядовитого газа?»

В этот момент глаза Бабочки расширились до размера блюдец.

— Ха… ха! Г-грудь… она шевелится! О-он дышит! Дышит!

Рыжая собака и таракан, переводя взгляды, наполненные ужасом, с едва заметно вздымающейся груди пустельги на Бабочку, который от шока рухнул на спину, не сговариваясь, одновременно воскликнули:

— Пустельга жив!