28

— Кажется, ты говорила, что голыми руками рыла землю, с трудом всё это собирала, несмотря на насекомых, а я тебя даже не похвалил? — ласково продолжил Рам, а затем мягко улыбнулся: — Ты славно потрудилась, Е Чжу.

У неё было такое ощущение, словно он сжал её сердце в кулаке и неистово затряс, чтобы даже если позже он проявит немыслимую жестокость, она не смогла бы вымолвить ни слова. Е Чжу осознала, что полностью обезоружена. И от этого ей стало до смерти страшно. Страшно, что она уже всё отдала ему, не оставив себе ни частички своего «я». Ей нужно было сохранить хоть что-то для себя, чтобы потом, если он её бросит или захочет убить, кошмары мучили её не так сильно. Но теперь она прекрасно понимала: перед этим мужчиной, который столь красиво улыбается и зовет её по имени, подобные мысли становятся совершенно бесполезными.

— Видишь, как хорошо, когда ты такая послушная. Видимо, стоит награждать тебя почаще, — сказал Рам, поглаживая подбородок, словно его осенило, пока она молча стояла перед ним, как истукан. Он был весьма доволен, что смог всего лишь одним поцелуем приструнить эту строптивую человеческую девчонку. — Пора ужинать. И не смей выбрасывать то, что накопала в огороде, собери всё до последнего.

Оставив Е Чжу со своими чувствами, которые разрастались так стремительно, что она не знала, куда от них деться, Рам развернулся и пошёл в домик.

К слову, из лодки исчез тот жуткий труп человеколикой рыбы. Похоже, пока она ходила в огород, он закончил разделывать её и перенёс в помещение.

«И что мне теперь делать?»

Ей нужно вернуться в прошлое, а значит, нельзя влюбляться в него ещё больше. Но он так сильно ей нравился - каждое его случайное слово, любой жест заставляли её сердце трепетать.

«И что же мне теперь делать?» — бросила она вслед уходящему Раму, но ответа не последовало, что было естественно, ведь она не произнесла это вслух. Однако ей почему-то вдруг захотелось заплакать.

***

— Если я не буду это есть… нельзя, да? Может, я просто поголодаю?

Глаза Рама полыхнули огнём. Е Чжу тут же прикусила язык и с мрачным видом уставилась на огромный котёл, стоящий на очаге перед ней. Суп из человеколикой рыбы, который приготовил Рам, был мутно-белым, как костный бульон, и очень густым. Ей казалось, она видела, как он бросал в котёл крупные куски этой рыбы, но, к счастью, они, видимо, осели на дно. В наваристом бульоне плавали лишь овощи, которые она так старательно собирала в огороде. Взгляд Е Чжу стал несчастным.

Рам молча зачерпнул полный половник варева и вылил в глубокую глиняную миску. Значит, это и есть… еда, которую приготовил для неё любимый человек? Ситуация явно располагала к тому, чтобы радоваться и быть тронутой, но выражение её лица было скорее обречённым, чем счастливым.

Рам налил в миску ещё один половник супа и протянул ей.

— Бери.

— Я… правда должна это съесть?

— Если хочешь жить, — угрюмо ответил он.

Услышав столь пугающую угрозу, Е Чжу резко выпрямилась и приняла миску. Она осторожно размешала похожий на кашицу суп деревянной ложкой, которую с трудом отыскала в кухонном шкафу. Вместе с паром в лицо ударил странный, ни на что не похожий запах, который она чувствовала впервые в жизни.

— Ешь, — приказал Рам, беря свою ложку.

Е Чжу немного понаблюдала за тем, как он ест, а затем принялась неохотно возить своей ложкой в густом вареве. Рам тут же замер. Между его бровей залегла глубокая складка.

— Ещё минуту назад ты вопила, что проголодалась.

— Вопила... да, но... просто этот суп как-то не очень хочется есть.

Кончиком ложки она наткнулась на что-то мягкое и тяжёлое, совсем не похожее на овощи. Это был кусок той самой рыбы.

Рам вскинул бровь. Видимо, ему совсем не нравилось её недовольное лицо.

— Ты не умеешь пользоваться ложкой, и мне нужно покормить тебя самому?

— Ч-что?! Да кто это тут не умеет пользоваться ложкой?!

— Значит, мне стоит силой раскрыть твой рот и запихать всё это внутрь?

— Да съем я, съем! Съем и всё...

«Нужно просто осилить одну миску. Если я зажмурюсь и буду быстро глотать, то всё закончится раньше, чем я успею распробовать вкус».

Дрожащей рукой Е Чжу зачерпнула суп и поднесла ложку к губам. И тут Рам выдал нечто совершенно нелепое:

— Ешь давай и расти большой.

Е Чжу со вздохом пробормотала:

— Кажется, вы кое в чём заблуждаетесь. Я уже давно выросла. И вообще, ну вырасту я ещё, и что с того? Съедите меня, что ли? Пф-ф.

— Хм, об этом я как-то не задумывался. А ведь отличная мысль. Так что ешь побольше и расти поскорее. Тогда я съем тебя всю. До последней косточки обглодаю.

«Не говори подобные вещи с таким серьёзным лицом!»

Его глаза горели красным огнём, будто он и правда собирался её сожрать, из-за чего Е Чжу в панике уткнулась в миску, сделав вид, что вовсю уплетает суп. В этот момент она случайно коснулась кончиком языка вязкой жидкости и на мгновение скривилась. Но отвращение быстро прошло.

— О?

Суп, попавший в рот, оказался вовсе не таким густым и склизким, как она ожидала. Напротив, жидкость плавно скользнула по язык, и, прежде чем она успела опомниться, уже была проглочена. Поражённая этой странностью, Е Чжу поспешно зачерпнула ещё одну ложку. Вкус был вовсе не ужасным. Наоборот, он напоминал еду из той службы доставки, где она часто делала заказы, когда жила в своей студии.

— Это что, соллонтан(1)?

Округлив глаза, точно кролик, Е Чжу принялась хлебать суп ложка за ложкой, а затем воскликнула:

— В-вкусно!

После этого она словно впала в транс. С жадностью поглощая бульон, она в мгновение ока опустошила миску, а затем, с грохотом поставив её на пол, во весь голос, как в старых трактирах, крикнула:

— Хозяйка! Ещё одну!

Рам уставился на неё с совершенно ошеломлённым видом. Но Е Чжу не чувствовала ни стыда, ни смущения, ни даже капли неловкости. Она была в полном восторге от супа из человеколикой рыбы, вкус которой точь-в-точь напоминал её любимый соллонтан, по которому она так сильно соскучилась. Она буквально выхватила миску из рук Рама, когда он с недовольным лицом налил ей новую порцию, и принялась уплетать его за обе щёки.

Время от времени ей попадались кусочки рыбы с костями, но, к счастью, они были не мелкие и острые, а крупные, так что их легко было вынимать. Когда голод достиг своего пика, жуткая и отвратительная рыба-монстр на поверку оказалась очень даже ничего. Вкус напоминал что-то среднее между рыбой и курицей.

Чем меньше становилось супа в огромном котле, тем выше росла гора костей перед Е Чжу. Без остановки прихлёбывая бульон, она даже успела подумать, что в жареном виде эта рыба тоже была бы хороша.

— Уф-ф...

Только когда желудок наполнился до краёв, Е Чжу, облизывая ложку, смогла, наконец, остановить свой безудержный жор. Живот так раздуло, что ей было тяжело даже просто ровно сидеть. Слегка откинувшись назад, она похлопала себя по заметно округлившемуся пузу и с сожалением причмокнула губами.

— Эх, сейчас бы ещё кактуги(2)... Ну, или хотя бы риса, чтобы в суп положить...

— Не думаю, что эти слова уместны для человека, который в одиночку опустошил целый котёл, — отозвался Рам.

— О чём вы? Мы же ели вместе, — спросила Е Чжу, с искренним непониманием глядя на пустой котёл.

Глаза Рама расширились от шока. Довольная Е Чжу же, не обращая внимания на его реакцию, продолжала предаваться мечтам:

— После такого обеда был бы очень кстати десерт! Например, клубника... или клубника... ну или хотя бы клубника...

Рам, как и ожидалось, решительно пресёк её бредни:

— Исключено.

— Д-да кто что говорит? Я просто так сказала... Просто... — проворчала Е Чжу, но, почувствовав укол совести, быстро сникла и опустила голову, а затем принялась исподлобья следить за реакцией Рама.

«А вдруг, если я его хорошенько поуговариваю, он разрешит мне хотя бы одну?»

Однако стоило ей поднять голову и встретиться взглядом с пристально наблюдавшими за ней красными глазами, как все заготовленные слова тут же застряли в горле.

«Опять он так смотрит. Да что же это такое?!»

Пока она нервно ёрзала, Рам спросил:

— Ты уже подумала?

Е Чжу недоумённо моргнула.

— А? О чём?

Рам слегка нахмурился.

— О поиске следов твоего прошлого. Я ведь велел тебе подумать об этом в течение трёх дней.

— Э-э...

Она вздрогнула от неожиданности. Всё потому, что она об этом совершенно, ни капельки, нисколечко не думала. Да какое там думала? Она напрочь забыла.

— Неужели ты забыла? — спросил Рам с пугающей проницательностью. Его глаза полыхнули багровым блеском.

Скажи она сейчас правду, ей точно придёт конец. Е Чжу в ужасе замотала головой:

— Н-нет, что вы?! Я... э-э... я д-думаю! Да! Да! Конечно! Всё ещё обдумываю.

— Вот как.

К счастью, он удовлетворился этим ответом и не стал допытываться дальше. Однако тут же добавил:

— Как только придёшь к решению, сразу скажи мне.

Её сердце, едва успевшее успокоиться, снова бешено заколотилось.

«Н-нужно было ещё и к какому-то решению прийти?»

Она уже давно забыла об этом, просто решив для себя, что лучше никуда не ходить. Кажется, он говорил, что если она не захочет, то он её не поведёт...

Лихорадочно соображая, что же делать, Е Чжу, наконец, решилась задать вопрос, который давно её мучил:

— Ну, насчёт поиска следов прошлого... А как это будет происходить? Вы ведь говорили, что на вершине горы живёт племя ног. К тому же я ведь не из этих мест...

— Верно. Ты же говорила, что ты не из этого мира.

Е Чжу хотела было уточнить, что она, если быть точнее, из прошлого, но передумала.

— Но так уж совпало, что у тебя с теми людьми одни корни.

— Корни?

— Да. Люди тоже делятся на разные расы, так что будет правильнее сказать, что у вас одни предки.

— Ого! То... тогда!

«Неужели здесь живут корейцы?»

Корейцы - моноэтническая нация, а значит, в отличие от той же Америки, где смешано множество рас, имеющих разных предков, у неё с этими людьми одни корни.

При мысли о том, что её соотечественники могли выжить, сердце Е Чжу наполнилось гордостью и волнением.

«Офигеть. Неужели корейцы всё ещё существуют? Как и ожидалось от великой Республики Корея! Она стойко переносила бесчисленные набеги японцев со времён Кочосона и в итоге сохранила свою пятитысячелетнюю… нет, уже шеститысячелетнюю историю!»

— Откуда вы это узнали?

— Внешность, манера речи, акцент. И что самое важное, даже кровь, текущая в их жилах, такая же, как у тебя. Прямо как ты… — Рам перевёл на неё холодный взгляд и, не стесняясь в выражениях, добавил: — Они такие же хитрые, изворотливые и лживые.

— Ха-ха, ну надо же… Кто бы что говорил про хитрость и изворотливость…

— Раз вы одной расы, возможно, они знают что-то о прошлом, которое ты ищешь.

Для того, кто пообещал помочь найти способ вернуться в прошлое, тон его был на редкость безучастным.

«Возможно, знают? Возможно…»

Радость и надежда от того, что где-то здесь живут её соплеменники, на мгновение вскружили ей голову, но вскоре мысли Е Чжу снова запутались, и ей стало не по себе. Даже если корни у них одни, между ней и теми людьми лежит пропасть в тысячу лет. Можно ли считать их тем же народом, что был в прошлом?

К тому же те, кто живёт на вершине горы, не просто обычные люди, а племя ног. Нужно быть круглой дурой, чтобы забыть, как вождь деревни Восточного континента на те огромные деньги, которые выручил с продажи чёрного тумана, закупал у племени ног препарат, способный навредить новым людям.

Люди будущего, с которыми она сталкивалась до сих пор, были настолько злобными и жестокими, что в них не осталось ни следа от современных людей из её родного 2017 года. Во рту внезапно стало невыносимо горько.

Е Чжу спросила Рама то, что терзало её уже какое-то время:

— А что если… что если я доберусь до вершины горы, встречусь с ними, но и они не будут знать, как мне вернуться домой? Что тогда?

Он посмотрел на неё со странным выражением лица, будто она спрашивала об элементарных вещах, и ответил без малейших раздумий:

— Тогда ничего не поделаешь. Придётся выбирать.

— Выбирать? Что именно?

— Останешься ли ты жить среди этих людишек или же вернёшься ко мне.

(1)Соллонтан — традиционный корейский густой суп из воловьей кости, который долго вываривается до молочно-белого цвета.

(2)Кактуги — кимчи из нарезанной кубиками редьки, которое часто подают к корейским супам на мясном бульоне.