9

«Кстати, что стало с этим командиром наёмников? Наверное, сдох?»

Мысли цеплялись одна за другую, заставляя голову лихорадочно работать, но мужчина прервал этот поток сознания:

— Время пришло.

— Что? Время? Какое время? — озадаченно спросила Е Чжу. Мужчина оторвал её голову от своей груди и повернул. Хруст. От неожиданного движения послышался жуткий звук, словно шея вот-вот сломается, и лицо Е Чжу оказалось обращено прямо вперёд, в сторону поляны. Когда её взгляд коснулся тёмной жутковатой травы, на самом кончике одной из травинок вдруг ярко вспыхнул круглый огонёк.

 — О…

 Е Чжу замерла, ослеплённая ярким светом, и в тот же миг тут и там, словно их переносила невидимая рука, вспыхнули сотни и тысячи огоньков, одновременно осветив всё вокруг. Белые сияющие бутоны, размером чуть меньше кулака, гордо демонстрировали своё существование, будто насмехаясь над ней, считавшей их лишь густой порослью сорняков. Перед её взором предстала ни с чем не сравнимая прекрасная поляна. Удивлённая Е Чжу нерешительно выскользнула из объятий Рама и приблизилась к цветам.

— Люмьеры, — прошептала она, заворожённо глядя на это захватывающее зрелище. Яркость была совсем иного уровня, чем у цветов, что слабо освещали шахту под землёй. Казалось, будто стояла самая настоящая белая ночь. Поляна, усеянная маленькими звёздочками, излучающими свет всем своим естеством, словно заменяла собой абсолютно чёрное небо над головой. В ослепительном сиянии виднелись только сверкающие звёзды и ничего кроме них. Тёмные глаза Е Чжу, запечатлевшие эту прекрасную картину, тоже были усыпаны блестящей россыпью.

 В этот момент к ней внезапно подошёл Рам.

— Люмьеры, говоришь? Смешное название.

Она медленно повернула к нему голову. Из-за темноты его привлекательную внешность едва можно было различить, но теперь она была видна как на ладони.

— Тогда… как называется этот цветок? — спросила Е Чжу, заворожённая обликом мужчины. 

— Никак, — бесстрастно ответил он.

— Но… говорят, этот цветок спас проклятую принцессу, которая не могла находиться на свету? Цветок, что вбирает в себя свет, поэтому его и назвали люмьер… — Е Чжу погладила себя по руке, покрывшейся мурашками, и добавила: — «Люмьер» на древнем человеческом языке означает «свет».

«Древний язык, надо же…»

— Проклятие, — мрачно пробормотал Рам, а затем презрительно усмехнулся: — Кто распускает такие нелепые слухи?

— Да, точно, нелепые…

Е Чжу испугалась, что её отругают, поэтому не стала говорить, что это был Джед.

— Если уж вам, людям, так нужно давать названия… хм, — немного поразмыслив, он сказал: — Грёбаный истеричный цветок.

 — Кхм! Ч-что вы сказали?

— Я сказал «истеричный цветок».

«Что это за логика такая, раз милое название "Люмьер" превратилось в нечто подобное? Да у него точно не все дома».

Е Чжу глядела на Рама с таким видом, будто перед ней находится нечто очень странное, и он нахмурился.

— Чего ты так на меня смотришь?

— Вы ещё спрашиваете… ладно, проехали. Лучше скажите, почему вы дали такое ужасное название? — спросила Е Чжу, искренне и серьёзно беспокоясь о его психическом состоянии. Но он, казалось, не понимал её и удивлённо вскинул брови.

— В прямом смысле. Просто его нрав слишком разнузданный. Изначально этот вид цвёл только в тёмных и влажных местах. Не знаю, как ему стало известно, что я заключаю сделки с животными, но он изо всех сил постарался найти меня и предложил заключить контракт и с ним.

— Это растение предложило заключить контракт? Вы… вы умеете разговаривать с цветами? — спросила Е Чжу, указывая пальцем на люмьеры.

Рам равнодушно кивнул.

— А что за контракт?

— Они просили, чтобы у них была возможность видеть солнечный свет, как у других растений.

— Солнечный свет?

— Да. Но эти, если попадут под солнце, не то что не расцветут, а просто завянут и умрут.

— Что за? Они просто выпендриваются, да? — пробормотала про себя Е Чжу, на что Рам, соглашаясь, закивал усерднее.

— Они так меня преследовали и ныли, что мне стало их жалко, и я в итоге кое-что в них изменил, без всяких условий.

— Что?

— Я поместил солнечный свет в их семена. Этот свет должен исходить из них в состоянии бутона, прямо перед распусканием, как у того, на который ты показываешь, — сказал мужчина, указав туда же, куда и Е Чжу.

«Не может быть. Как такое возможно?»

Расплывшись в глупой улыбке, она представила себе, как он разговаривает с цветами, словно в каком-нибудь фэнтезийном фильме, и, ошеломлённая, проговорила:

— Значит, это правда, что они содержат в себе свет?

Легенда о люмьере, которую Джед рассказывал с мечтательным видом, похоже, не была полной чушью.

Тут по поляне пронёсся ветер, и, словно отвечая на её вопрос, круглые огоньки заколыхались из стороны в сторону. Е Чжу залюбовалась этим великолепием. Однако мужчина, возвышавшийся рядом с ней, похоже, не испытывал никаких эмоций от этого зрелища и лишь устало сказал:

— Но когда я исполнил их желание, они снова начали требовать.

— Снова?

— Как только они получили свет, люди стали срывать их в огромных количествах. Теперь они громко вопят, чтобы им не мешали распускаться. Брызжут слюной и истерят. Так что это истеричные цветы. В следующий раз, чтобы они не скандалили, нужно будет принять их условия и заключить с ними официальный контракт.

Е Чжу поняла, что столкнулась с ситуацией более невероятной, чем в фэнтезийном фильме.

Листья, трепетавшие на ветру, словно поняв слова Рама, вдруг замерли. Шуршание, возникающее от трения и соприкосновения, внезапно исчезло, и над поляной воцарилась тишина.

 «Ну и ну», — усмехнулась Е Чжу, поражённая этим странным зрелищем. — «И как только можно было дать такое ужасное имя столь прекрасному цветку?»

 Она невольно отвела взгляд от поляны. В этот момент в беззвёздном ночном небе что-то сверкнуло и стало медленно падать за горный хребет.

 — О! Падающая звезда! — Е Чжу, как ребёнок, подпрыгнула на месте и, схватив Рама за рукав, затрясла его. — Рам! Посмотрите! Это падающая звезда!

Тут же вслед за первой вспыхнула и упала вторая. Не одна, а сразу две падающие звезды!

Е Чжу восторженно воскликнула:

— Вау! Я впервые вижу падающую звезду! Ах! Сейчас не время разглядывать. Нужно загадать желание!

 Она отпустила рукав Рама и, не обращая внимания на его ошарашенное лицо, быстро сложила руки и крепко зажмурила глаза. В этот момент прохладный ветерок нежно приподнял её чёлку. Глядя на эту человеческую женщину, словно на диковинный предмет, Рам вновь ощутил, как его сердце сжалось и затрепетало. Каждый раз, когда цветы, впитавшие солнечный свет, покачивались на ветру, её лицо с закрытыми глазами слегка то светлело, то темнело. И каждый раз, когда он освещалось, его красные глаза вспыхивали.

Не зная, что он прожигает её взглядом, полным непонятного интереса, Е Чжу, нахмурив брови, истово загадывала желание за желанием. По правде говоря, все они были не особо значительными. Что-то вроде просьбы не умереть в этом безумном мире или…

«Пожалуйста, пусть я благополучно вернусь домой. Пусть дверь в прошлое откроется без чьей-либо жертвы. Пусть я вернусь в прошлое и спокойно доживу свой срок. Нет, если… если вернуться домой не получится... пожалуйста, пусть этот человек рядом со мной не пострадает. Потому что мне будет слишком больно. Я не хочу переживать это снова...»

Но Е Чжу не учла одну вещь - что рядом с ней стоит тип, который будет портить весь настрой, неважно, искренне она молится или нет.

— Падающая звезда? Так ты это назвала? Какое нелепое название, пф-ф, — презрительно фыркнул Рам.

Е Чжу с трудом сдержала ругательства, которые так и рвались наружу, и попыталась продолжить загадывать желание.

«Что там ещё было? Я сорву несколько люмьеров, пожалуйста, сделай так, чтобы я разбогатела, когда вернусь. О, и ещё…»

— Падающая звезда, говоришь. Да оно даже звездой не может стать. Это всего лишь крошечный фрагмент энергии, отколовшийся от вихря, возникшего при столкновении огромных энергий. Раз уж он так растрачивает силы, то скоро исчезнет. Или же будет падать, пока его не поглотит более сильная энергия поблизости. Таков закон для подобных вещей…

— Да хватит уже! — Е Чжу не выдержала и, резко подняв глаза, сердито посмотрела на мужчину. — Нельзя ли помолчать и не портить людям желания?!

— То, что ты назвала падающей звездой, слишком слабо, чтобы быть объектом загадывания желаний.

— Да не я дала этому название!

— Да уж. Навешивать ярлыки на всякую ерунду и проявлять собственнические чувства – это характерно для жадных людей. Даже если ты не сама это придумала, меня это нисколько не удивляет, — бодро ответил Рам, пожав плечами. Его отношение ясно давало понять, что ему безразлично, давала она название или нет.

Она раздражённо скрипнула зубами, но тут же, обессилев, разочаровано пробормотала:

— Похоже, вы кое-что совершенно неправильно поняли. Не все люди лепят бессмысленные имена и названия(1) на что попало!

Е Чжу вытянула шею, оглядывая землю. Вскоре она заметила маленькую ветку и подняла её.

 — Вот, смотрите!

Она присела на корточки и начала чертить веткой линии на голой земле, где не росла трава, однако из-за темноты не было ничего видно.

— А. Плохо видно. Тьфу ты, — недовольно простонала Е Чжу и передвинулась на корточках немного ближе к поляне с сияющими цветами, однако, не удовлетворившись, она снова поползла, приговаривая: «Чёрт! Не видно!», пока не добралась прямо до цветов.

Рам, скрестив руки на груди, с недоумением смотрел на этот нелепый спектакль. Что она выкинет на этот раз? Какую милую глупость покажет? У него даже появилось нечто вроде ожидания. Е Чжу начала чертить на земле. Люмьеры, поддерживая её, делали вид, что поддаются порывам ветра и исподтишка ярко освещали для неё землю. Некоторое время она старательно что-то выводила, а затем, явно довольная написанным, лучезарно улыбнулась:

— Ну же, смотрите! Ли – заранее! Е – предвосхищать! Чжу – прекрасный!

На земле крупными иероглифами было начертано: «李豫姝», Ли Е Чжу – её собственное имя.

(1)В русском языке мы различаем имена и названия, понятно по какому критерию. Здесь везде используется слово 이름(ирым), которое обозначает, как «имя», так и «название». То есть что «Ли Е Чжу» – имя, что «падающая звезда» - имя. Поэтому она использует своё личное имя, как пример.