7

Он приближался к ней. Она отчётливо слышала, как он идёт сквозь траву. Подойдя, он присел у её головы, небрежно положил руку на её затылок, склонённый вниз, и сказал:

— Падать и крепко спать, а потом внезапно вскакивать и блуждать – это особенность юных созданий? У маленького сына Грея то же самое.

В этот момент из его руки в её разум хлынула прохладная волна энергии. Освежающее чувство, словно разгрызаешь мятную конфету, мгновенно очистило её затуманенное сознание. Головокружение исчезло, и она почувствовала себя такой же бодрой, как если бы стояла посреди леса и глубоко дышала.

Е Чжу подняла голову, всё ещё ощущая на себе тяжёлую руку мужчины. Прямо перед ней оказались красные глаза, которые смотрели только на неё одну даже в адском кошмаре.

 — Потерянный вид. Как уродливо.

 Мужчина убрал руку с её головы и легонько коснулся её лба, поддразнивая. Но это действие стало для Е Чжу спусковым крючком. Она, как молния, бросилась на него. Не успел он её остановить, как её стремительная рука распахнула его пальто.

— Что ты делаешь? — спросил мужчина с непроницаемым лицом. Но Е Чжу продолжала неистово пробираться под его одежду. Наконец она задрала его чёрное исподнее, обнажив его кожу перед холодным воздухом. Перед её глазами предстал упругий пресс, но и этого было недостаточно: она принялась ощупывать его живот. Посторонний человек мог бы подумать, что она совершает сексуальное домогательство, настолько чувственными были её движения.

Рам в конце концов издал грубый стон и схватил её руки.

— Дерзкая девчонка. Где ты этому научилась? Кто научил тебя этим мерзким уловкам, чтобы заманивать самцов? А?

Его лицо чуть-чуть порозовело, настолько незначительно, что обычный человек и не заметил бы. Е Чжу вдруг всхлипнула и сказала:

— Н-надо кровь остановить…

 — Что?

— Кровотечение… Надо кровь остановить, иначе умрете…

Рам на мгновение задумался, поражённый её нелепыми словами, а потом болезненно скривился. Воспользовавшись моментом, Е Чжу попыталась вырвать свои руки из его хватки.

 — Кровотечение? — переспросил он, с недобрым прищуром глядя на неё.

Она бешено закивала. Рам нахмурил свои тёмные брови, совершенно не понимая.

— Зачем это вообще делать?

— Н-но вас же ножом ранили. Ножом… Если ножом ранят, то умирают, — ответила Е Чжу с видом, будто ещё не проснулась.

— Фу-ух…— глубоко вздохнул Рам.

Несмотря на его усилия взбодрить её, эта бестолковая особа явно всё ещё блуждала в кошмаре и никак не могла прийти в себя, поэтому ему пришлось прибегнуть к радикальным мерам. Он отпустил её запястья. Е Чжу, словно только этого и ждала, тут же потянулась к его обнажённому животу. Но прежде чем она снова начала шарить по нему, Рам схватил её за затылок и резко притянул к себе. Она даже не успела понять, что происходит, как врезалась лбом о твёрдый мужской живот.

— Угх! Чёрт, что за камень?! — невольно выругалась Е Чжу от пронзившей голову боли. Казалось, помутнённое сознание тут же прояснилось.

— Так. Смотри внимательно, – сказал Рам, удерживая её затылок.

Е Чжу попыталась запрокинуть голову, чтобы оторвать лоб от его живота, но сильная рука надавила ей на затылок, и она снова со стуком врезалась головой о его каменные кубики пресса.

— Ай! Отпустите!

Она упёрлась в его грудь руками, пытаясь оттолкнуть.

— Э-э, я же сказал, смотри внимательнее. Если хочешь оставаться в таком положении, то закрывай глаза дальше, — тихо добавил мужчина над макушкой извивающейся девушки.

До неё дошло, и она слегка приоткрыла плотно закрытые глаза.

«Ах. Что это?»

Увидев перед собой безупречную кожу, Е Чжу чуть не подавилась. Что за? За всю свою жизнь она ни разу не видела спины собственного отца, а тут уткнулась лицом в обнажённое тело постороннего мужчины. Постороннего мужчины, постороннего... В голове завыла сирена, замигали красные лампочки. Но, даже осознавая, насколько непристойно её положение, Е Чжу не могла оторвать свои покрасневшие глаза от великолепного упругого пресса мужчины, словно сошедшего со страниц глянцевого журнала.

— Э?

Да, его пресс был безупречен. Настолько, что эта безупречность казалась какой-то подозрительной. Что-то не так… Ощутив необъяснимое чувство дискомфорта, она снова внимательно осмотрела живот мужчины. Теперь она не считала это чем-то плохим и делала всё открыто и тщательно. Она долго смотрела снова и снова, пока, наконец, не поняла, что не так.

— Нет шрамов…

На его подтянутом животе нигде не было ни следа от ножевого ранения. Сколько она ни смотрела, сколько ни разглядывала, даже шрамов не было. Е Чжу высвободила руку, которую он держал, и снова принялась ощупывать его твёрдые мышцы. Её движения были очень осторожными и деликатными. Она нежно поглаживала его кончиками пальцев, стараясь не потревожить, но нигде не чувствовалось ни единой зацепки, кожа была идеально гладкой. Е Чжу медленно опустила руку. В то же мгновение хватка на её затылке ослабла.

— Теперь насмотрелась? — раздался сверху тихий голос.

Е Чжу пришла в себя и, подняв голову, взглянула на мужчину отсутствующим взглядом. Пугающе красные глаза по-прежнему смотрели на неё.

— Но я же… я же видела, как вас ударили ножом… Сон… мне приснилось?

Она ведь точно видела, как его пырнули ножом. Как кровь цвета его глаз стекала по острому лезвию… Всё было так реально. Неужели это и правда был сон?

Однако Рам холодно усмехнулся, вернув её в реальность:

— От человеческой дешёвки не умирают.

 Она продолжала просто смотреть на него, и он съязвил:

— Похоже, ты разочарована.

Но если бы он знал, какой это вызовет эффект, то ни за что бы не произнёс эти слова. Глаза человеческой женщины, смотревшие словно сквозь него, как будто душа покинула тело, начали медленно наполняться слезами. И прежде чем в его взгляде появилось замешательство, она разрыдалась.

— Почему…

Опять ревёшь?

Рам не смог произнести эти укоризненные слова, потому что она в мгновение ока состроила детскую гримасу и обхватила его талию, сжав её изо всех сил, будто боялась снова потерять.

— Не умирай, не умирай. Не умирай, не бросай меня. Не умирай, — стала умолять она, не замечая, как небывало расширились его красные глаза. — Мне было так, так страшно. Хнык, хнык… Я-я боялась, что ты тоже умрёшь из-за меня…

Глядя на то, каким жалобным взглядом она на него смотрит, будто дрожащий промокший щенок, и роняет слёзы, Рам вдруг ощутил, как болезненно сжалось его сердце. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного. Он хотел понять, что это за чувство, на чём оно основано, но из-за того, что человеческая женщина начала рыдать, у него не было даже времени на это. Он вздохнул и, в конце концов, нежно обнял её за затылок и притянул к себе. Женщина заёрзала, всё глубже зарываясь в его грудь. Маленькое тело, настолько хрупкое, что его можно было бы поднять одной рукой, судорожно и прерывисто дрожало. Похоже, она сильно испугалась, увидев кровь, вероятно, из-за юного возраста.

— Всё в порядке.

— Ууу, хнык...

— Так что не плачь, человек.

 Рам обхватил её за спину и осторожно погладил. Он не знал, насколько сильно можно утешать плачущего ребёнка, поэтому максимально старался контролировать силу, и от этого его прикосновения были неуклюжими. За все бесчисленные годы странствий ему никогда не приходилось лично успокаивать маленьких девочек. Следовать словам таракана оказалось для него нелёгкой задачей. Тем не менее, он не убирал свою неуклюжую руку со спины Е Чжу. Причины не было. Просто ему не нравилось, что она плачет. Вспомнилось, как однажды, вскоре после их встречи, когда он отнял жемчужину имуги, было то же самое. Вроде тогда, не желая слушать её непрекращающиеся рыдания, он дал ей даже фрагмент чёрного осколка. На мгновение погрузившись в воспоминания, Рам согласно кивнул. Ему не нравилось, что лицо этой девчонки, удобно устроившейся у него на руках, было залито слезами и соплями. «Не нравится» – это другое чувство, отличное от ненависти.

Е Чжу довольно долго плакала, а Рам похлопывал её по спине, прежде чем она, наконец, успокоилась. Дрожь, словно от холода, тоже немного утихла. Осторожно скосив глаза на его пальто, она заметила, что то место, куда она уткнулась лицом, было заметно темнее, чем остальное. Она ведь не героиня дорамы, чтобы изящно лить слёзы, так что это место наверняка покрыто всевозможными телесными жидкостями. Придя в себя, она почувствовала лёгкую вину перед Рамом за то, что испачкала его одежду.

А затем не в силах взглянуть на него, всё ещё низко склонив голову, Е Чжу пробормотала тихим голосом:

 — Знаете… Простите.

Ей с трудом удалось выдавить из себя эти слова. Мужчина ответил не сразу:

— За что ты просишь прощения?

— Ну, это… — Е Чжу открывала и закрывала рот, пытаясь что-то сказать, но не решилась. В глазах потемнело. Она не представляла, как начать, что говорить и какую реакцию это вызовет у мужчины. Е Чжу закусила нижнюю губу. Судя по тому, как нежно он к ней относится, возможно, он ничего не знает. Если она промолчит, пока она сама не заговорит, этот покой не нарушится, просто останется всё как есть. Но она зажмурилась и решилась. Даже если, узнав правду, он захочет её задушить, она должна это смиренно принять.

— Чорон…

Она произнесла всего одно имя, но уже почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Она снова ощутила жар в глазах, и к ним подступили слёзы.