2

 Ничего не ответила. Тогда она тоже лишь промолчала. И не потому, что была немой или идиоткой. На вопрос той девчонки все, кто шёл по коридору, остановились и обернулись к Е Чжу, и даже ученики из классов высыпали наружу, чтобы поглазеть на неё. Среди них определённо были и те, кто знал, что её мать умерла, когда она училась в первом классе старшей школы, но никто не вступился за неё. В их кругу её уже считали монстром, ведьмой, дочерью шаманки. Она молчала не потому, что у неё не было рта, а потому, что никто бы ей не поверил.

Е Чжу коснулась лба правой рукой, скованной наручником. Стальная цепь того самого хозяина, о котором говорил Грей, издала громкий лязг, но, даже услышав его, она продолжала неподвижно стоять. На её лице отчётливо проступала усталость.

— Отвечайте. Вы предали Хозяина и встали на сторону людей? — снова спросил Грей.

Е Чжу по-прежнему упорно хранила молчание.

Однако если и было отличие между прошлым и настоящим, то, пожалуй, в том, что сейчас несколько детей не поддались настроению толпы и не стали осуждать её вместе со всеми, делая вид, что ничего не знают.

 Какая-то грязная малышка высунула голову из-под ног взрослых и закричал:

— Нет! Ш-ш-ш… эта сестрица нас не предавала!

На помощь ей пришла жёлтая змея, которую она спасла в пещере. Симпатичная девочка лет четырёх-пяти стрельнула изо рта жутким раздвоенным языком. Застывшее лицо Е Чжу на мгновение смягчилось, словно весенний снег под солнцем. Какое облегчение. Она переживала, отпуская детей одних, но, к счастью, им, похоже, удалось благополучно выбраться из того ужасного подземелья. Когда жёлтая змея упрекала её, она так рассердилась, что хотелось её стукнуть, но сейчас она подумала, что правильно сделала, рискнув всем и задержав командира наёмников.

Рядом со змеёй из-под ног другого взрослого высунул голову ребёнок чуть постарше неё и, лёжа на земле, закричал:

— П-правда! Эта сестрица спасла нас всех из угольной тюрьмы!

Это был слонёнок с длинным серым хоботом. А рядом с ним стоял енот, который выбрался первым.

 — Верно! Если бы не эта человеческая сестрица, нас бы всех съели люди!

— Тише! Дети, не вмешивайтесь! — громко крикнул один из новых людей, не выдержав того, что они заступаются за неё.

Слова детей вновь вызвали волнение среди собравшихся. Е Чжу посмотрела на Грея. Он растерянно взглянул на змею и упрекнул её:

— Нельзя вмешиваться, когда взрослые разговаривают.

Но его остановила собственная дочь, ещё один кролик, спасённый Е Чжу:

— Отец, эти дети правы!

Грей не смог скрыть удивления, когда его дитя, протолкнувшись сквозь толпу, выбежало вперёд.

— Канчо!

— Эта девушка спасла нас всех. Если бы не она, Санчо до сих пор находилась бы в лапах вождя, и её ждала бы ужасная участь. Все ведь были заняты только тем, чтобы сбежать. Если бы не она, никто бы не смог вытащить Санчо. Ни у кого из нас не хватило бы сил, чтобы донести её сюда!

— Как бы то ни было, предательство Хозяина - это тяжкий грех! — в конце концов взревел Грей. Шум и волнение среди новых людей, которые никак не утихали, несмотря на все попытки их успокоить, в тот же миг прекратились. Грей поднял руку и гневно тыкнул в Джеда, прятавшегося за Е Чжу. Тот вздрогнул от внезапного внимания и, уткнувшись носом в её спину, съёжился ещё больше.

— Она привела сюда этого человека, сына вождя, живым! Вы ещё слишком юны и не понимаете, насколько это великое преступление…

— А это важно? — внезапно прервала его Е Чжу.

 Грей на мгновение застыл с глупым выражением лица и переспросил:

— Что вы сказали?

— Так ли важно, что я предала твоего хозяина и теперь с ним?

От внезапного перехода на неформальную речь со стороны юной человеческой девушки Грей и несколько других новых людей недовольно нахмурились:

— Да, важно. Ведь этот человек сын того ублюдка, что похитил наших детей! — выпалил Грей, не скрывая враждебности к ней. Е Чжу же, словно только и ждала этих слов, парировала:

— А то, что этот сын вождя не убил ваших детей, а привёл их сюда, неважно?

— Это...

— А я?

 Пока серый кролик, застигнутый врасплох неожиданным вопросом, мямлил в поисках ответа, лицо Е Чжу исказила гримаса. Она со скрипом стиснула зубы. До сих пор она терпела враждебность и жажду крови многих новых людей лишь потому, что сама была человеком. Беспричинная ненависть изнуряет. Каждый раз её душила обида, но она сдерживалась, потому что их жалкий вид, то, как они страдали от людей, вызывало в ней сочувствие и вину. Но ведь речь шла о жизни Чорона. На кону стояла жизнь Чорона, и всё же, и всё же она…

— А как насчёт того, что я, которая якобы предала твоего хозяина и перешла на сторону людей, не убила твоего ребёнка и вернулась? Если бы мы с ним считали вас врагами и примкнули к вождю, с какой стати я бы взвалила на себя все эти мучения и тащила твою дочь сюда? Почему молчишь? Ты даже не Рам, но осудил меня. Что я вам такого сделала?! Какой вред причинила?! Говори! Говори же! — не выдержав, закричала Е Чжу.

Словно на площадь вылили ведро ледяной воды, воцарилась пугающая тишина. Абсолютно никто не смог ей ответить. Казалось, все даже дышать боялись. Е Чжу обвела их сверкающим взглядом, но никто не осмелился взглянуть ей в глаза. Те, кто ещё мгновение назад смотрели на неё с такой ненавистью, будто готовы были забить камнями до смерти, теперь спешно отводили от неё взгляды.

— Знаете что? Чорон умер, — с трудом выговорила Е Чжу, словно извергая из себя всю грязь, что скопилась в желудке. — Это из-за вас, так глупо упустивших своих детей. Из-за вашего хозяина, который просто оставил вас без поддержки. Из-за ваших детей, которые беспомощно сидели взаперти. И из-за меня, тупой идиотки, что влезла, возомнив себя спасительницей! Чорон умер. Чорон… Чорон умер. Понимаешь? Пустельга. Чорон умер! Чорон! Чорон!

 Е Чжу шаг за шагом приближалась к Грею. В её взгляде застыл такой леденящий холод, что к ней было страшно подойти. Таким же взглядом его жена смотрела на неё, когда она впервые вошла в их жилище. Оказавшись перед кроликом, Е Чжу схватила его за грудки.

— Чорон умер. Чорон умер…

От её жуткого, полного отчаяния вопля он вздрогнул и отступил на несколько шагов назад. Голова Е Чжу безвольно опустилась, словно у преступницы. Она пустым взглядом смотрела в землю и, будто разговаривая сама с собой, бормотала:

— И что мне теперь делать? Мне же всю жизнь будут сниться кошмары о Чороне. Будто мало мне было снов о Бонгу, о маме, о детях, погибших на школьной экскурсии… теперь мне до конца жизни придётся видеть во сне Чорона. Ты хоть знаешь, как это ужасно? Как я не хочу видеть эти сны? Как это ужасно и страшно… Что мне делать? Я так не хочу их видеть… Что же мне теперь делать?

Её бледное лицо стало растерянным, словно у заплутавшего ребёнка, не знающего, куда идти. Крепко сжатые кулаки дрожали. Чувство вины и страх подкатывали к самому горлу, перехватывая дыхание. Стоило ей признаться в этом вслух, как её тело забила дрожь. Было страшно. Страшно и жутко.

 «Что же теперь делать, Е Чжу? Как быть?» — снова и снова спрашивала она саму себя. Но её разум, который так ясно и быстро работал, когда она спасала новых людей, теперь был пуст, словно белый лист бумаги.

 Так, вцепившись в Грея, она ещё долго искала ответ на вопрос, что же ей делать. Однако, сколько бы она ни думала, он не приходил. Руки, державшиеся за одежду Грея, безвольно упали, и в тот же миг лицо Е Чжу исказилось, готовое вот-вот расплакаться. Она медленно повернулась к кролику спиной. Голова болела. Нет, не только голова - всё тело скрипело от усталости. Она провела полтора суток без сна в напряжённом движении и понимала, что пришло время отдохнуть. С мертвенно-бледным лицом, словно у призрака, Е Чжу побрела в противоположную от новых людей сторону. Когда она прошла мимо Джеда, совершенно не обращая на него внимания, он растерянно окликнул её:

— Ле-леди.

Но она не остановилась. Ни Грей, ни кто-либо другой не стал её удерживать. Обретя свободу, она в одиночестве плелась вперёд в поисках места для отдыха. Вопреки отчаянному желанию поскорее умыться и провалиться в сон, её ноги шли мучительно медленно.

Когда она почти доползла до противоположного конца центральной площади, вдалеке вдруг показалась быстро приближающаяся группа точек в облаке пыли. Е Чжу остановилась. Сначала она подумала, что это просто очередная толпа новых людей. Ей показалось, что деревня уже захвачена ими, раз уж обычных людей и след простыл. Но эта беззаботная мысль тут же дала трещину, когда она разглядела лицо вождя, который сидел в паланкине, похожем на рикшу, во главе процессии и весь обливался потом.

 Сзади донеслось, как Джед, узнавший своего отца, судорожно втянул воздух:

— Х-ха!

Е Чжу усмехнулась. Натворил дел, якобы помогая ей, а теперь, похоже, боится взглянуть отцу в лицо.

За рикшей вождя ровным строем шагали мужчины в масках, числом не уступавшие новым людям. Похоже, это были подчинённые того самого командира наёмников, который похитил их с Чороном.

 Наконец процессия остановилась примерно в трёх шагах от неё. Вождь вскочил со своего места и, глядя на неё сверху вниз, в ярости закричал:

— Ты… ты… дрянь! Н-наконец-то я поймал тебя! Ты… ты, грешница!

Его указательный палец, которым он тыкал в неё, выглядел как пухлая сосиска. Но даже в такой ситуации она не чувствовала угрозы. Вместо этого ей в голову пришла нелепая мысль о том, как же поразительно, что всего два человека смогли утащить рикшу, в которой сидело такое раздувшееся тело.

Пытаясь сохранить остатки достоинства, вождь, принялся, заикаясь, перечислять её преступления:

— Из-за… из-за тебя! Из-за… из-за тебя особняк взорвался! Це… целый особняк вз… взлетел на воздух, понимаешь?! И-и этого тебе мало, ты ещё и з-заключённых ос… освободила! Ка-как ты за свои грехи расплатишься?! Немедленно схватить её!

Услышав приказ вождя, пара человек из стоявших позади него нерешительно шагнули к ней.

Е Чжу обомлела.

«Заключённые из подземной тюрьмы? Освободила заключённых? Да какие грехи могли быть у тех маленьких детей? Вот бесстыжая свинья».

Она и не думала бежать. Скрестив руки на груди, Е Чжу молча сверлила вождя взглядом. От её поведения у Джеда кровь застыла в жилах. Он внезапно выскочил вперёд и, широко раскинув руки, заслонил её собой.

— О-о-отец!

Учитывая, что раньше он только и делал, что улепётывал со всех ног, это был огромный шаг вперёд.