27

Рам с ножом в руке кивнул в её сторону.

— Положи это и возвращайся за остальным.

— Чёрт… — пробормотала она.

— Живее. А то останешься без ужина.

Глаза Рама зловеще сверкнули красным, и он поднял нож. Е Чжу ничего не оставалось, кроме как подойти к нему и высыпать перед ним все овощи из подола. Ей было невыносимо горько и жалко саму себя из-за того, что она так быстро дала заднюю, но она ничего не могла поделать. Ведь, как известно, лучшее решение при встрече с безумцем, у которого в руках нож - это не злить его.

Так как Рам повыбрасывал большую часть овощей, остались всего лишь морковь, лук и кукуруза… По крайней мере, они мало чем отличались от тех, что были тысячу лет назад.

Е Чжу на мгновение обиженно надула губы, а затем резко развернулась. В горле почему-то стоял комок. Она думала, что он хотя бы похвалит её за старания, но хрен там, а не похвала. Он только и делал, что называл её невежественной и глупой.

Совсем поникнув и опустив плечи, Е Чжу побрела обратно на огород. Она и не подозревала, с каким странным выражением лица смотрит ей в спину Рам.

Вернувшись на грядки, она с ещё более воинственным настроем зашагала сквозь густую траву.

— Морковка! Морковка! Блин!

Она пулей пронеслась мимо баклажанов, даже не взглянув на них, и вскоре добралась туда, где росли корнеплоды: морковь, лук и картофель. Она присела на корточки и с унылым видом начала разгребать землю руками.

«Чёрт подери».

Её участь - вечно быть слабой и находиться в подчинении у этого красноглазого психа показалась ей донельзя жалкой.

— Ух! Почему так глубоко сидит?

Е Чжу вцепилась в густую ботву и долго возилась, натужно кряхтя от усилий. Когда она всё выкопала, то почувствовала себя совершенно обессиленной и, тяжело дыша, просто плюхнулась прямо на голую землю.

— Ха... как же я устала. А ведь ещё надо собрать кукурузу... — пробормотала она, с тоской глядя куда-то вдаль огорода. Она ничего не ела, но потратила уйму сил, поэтому усталость навалилась мгновенно.

В этот момент до неё внезапно донёсся какой-то кисло-сладкий аромат.

— О? Что это за запах? Такой знакомый...

Казалось, он шёл из глубины огорода, где густо росли какие-то неведомые растения. Она невольно облизнулась. В животе громко заурчало, желудок требовал еды. Словно заворожённая, Е Чжу поднялась и пошла на этот свежий аромат, конечно же, не забыв прихватить с собой овощи, которые она с таким трудом выкопала и собрала в подол. Раздвигая свободной рукой густую траву, вскоре в самой чаще она обнаружила источник этого умопомрачительного сладкого аромата. Перед её глазами открылся настоящий сказочный мир.

— Ого, обалдеть! Это же клубника!

Так вот почему запах казался таким знакомым?!

Даже съехав с дома, где они жили с мамой, Е Чжу каждый сезон исправно покупала клубнику: она была настоящим «клубничным маньяком».

— О-хо-хо-хо! Клубника, клубничка!

В порыве чувств она напрочь забыла, что несёт овощи, и они с грохотом посыпались на землю. В один миг она подскочила к пышным кустам клубники.

— Клубника! Клубника!

При ближайшем рассмотрении ягоды оказались просто гигантскими, размером с кулак. Е Чжу осмотрела их со всех сторон, гадая, не мутировали ли они за тысячу лет, как те овощи, о которых говорил Рам, но как ни гляди, это была та самая клубника, которую она знала.

— Немного не дозрела…

На самом деле ягоды были совсем зелёными. Но она лишь скорчила плаксивую гримасу, пытаясь убедить себя, что они лишь чуть-чуть не дозрели. Видимо, плоды завязались совсем недавно: только самые их кончики были красноватыми, а в остальном ягоды оставались совершенно белыми. Если бы она поддалась на этот обманчиво сладкий аромат и съела их, то наверняка сразу бы почувствовала кислый вяжущий вкус. Тем не менее, Е Чжу не могла перестать облизываться. После нескольких дней голодовки увидеть прямо перед собой любимую ягоду - от такого можно было и рассудок потерять.

«Они же не созрели, будут кислыми и тёрпкими. Ну и что с того? О-о-ох, как же хочется. Просто до смерти хочется съесть хоть одну».

Когда Е Чжу пришла в себя, она, смотря на ягоды лихорадочным взглядом, уже вовсю срывала их обеими руками и жадно складывала в подол. Единственной причиной, по которой она ещё не запихала их себе в рот, был страх перед психом, который наверняка всё ещё сидит рядом домиком, остервенело работая ножом.

— Е-если я скажу, что сорвала их, потому что хотела поесть в-вместе, всё будет нормально. Ведь так? — пробормотала она себе под нос, пытаясь оправдаться.

Чем больше клубники она собирала, тем сильнее становился аромат, и ей казалось, будто даже мозг уже до краёв наполнился густым клубничным соком. То ли ей так привиделось, но недозрелые ягоды в её подоле за это время словно успели созреть и выглядели совсем красными. Чтобы поскорее вернуться к Раму и получить разрешение съесть их, она поспешила прочь из огорода. Разумеется, она не забыла захватить и овощи, которые выкопала с таким трудом.

— Рам! Рам! Посмотрите на это!

Увидев человеческую женщину, которая всего через несколько минут после запрета бегать неслась к нему, как носорог, Рам лишь ошеломлённо усмехнулся. Но Е Чжу было всё равно. Она радостно подбежала прямо к нему. За ней тянулся шлейф сладкого аромата.

— Я же только что говорил тебе не бегать…

— Рам, посмотрите! — с сияющим лицом она выставила вперёд свой подол, — Это клубника! Давайте съедим её вместе, а?

Глядя на Е Чжу, которая так лучезарно улыбалась и приплясывала от радости, Рам почувствовал, как сердце снова болезненно сжалось.

— Ну же? Ну? — снова поторопила она его.

Не в силах устоять перед её напором, Рам нехотя произнёс:

— Я ведь, кажется, говорил не приносить ничего красного.

— Когда это?

Она вытаращила глаза, словно слышала об этом впервые.

— Перед тем, как ты ушла на огород, — буркнул Рам.

Но Е Чжу, ослеплённая видом клубники, казалось, совершенно не слышала его.

— Это очень вкусная ягода. Хоть они немного не дозрели… хотя нет, сейчас кажется, что они уже совсем спелые.

— Надеюсь, ты ещё не успела их съесть.

— Я ещё не ела, хотела съесть вместе с вами.

— Молодец.

От этой совершенно неожиданной похвалы сердце Е Чжу радостно затрепетало. Но последовавшие слова мгновенно отправили её радость в мусорную корзину:

— А теперь иди обратно в огород и выбрось это.

— Ч-что? Что вы сказали?

— Я сказал: вернись и выбрось.

— Н-нет. Ни за что! Я съем её, даже если это меня убьёт!

 Е Чжу крепко, обеими руками прижала к себе подол с клубникой, словно защищая её. От густого сладкого аромата, ударившего в лицо, у неё внезапно закружилась голова. Это было странно. Складывалось такое ощущение, будто она крепко выпила. Мозг поплыл, и в голове осталась только одна навязчивая мысль: она обязана съесть эту клубнику.

Рам заметно нахмурился и протянул руку. Она точно видела, как он разделывал ту человеколикую рыбу, но его рука была безупречно чистой, без единого пятнышка крови или грязи. Просто уму непостижимо.

— Отдай. Я сам выброшу.

— Н-нет.

— Кому сказал, отдай.

— Ну почему, почему?! Да за что?! Дайте мне её съесть! Пожалуйста, разрешите мне её съесть!

«Почему вы так ополчились на мою клубнику?! Я готова поверить, что всё остальное ядовито, и не буду спорить, но, пожалуйста, только не клубника! Дайте мне съесть хоть одну ягодку! Ну пожалуйста?!»

Рам решительно и беспощадно покачал головой.

— Нельзя.

 Е Чжу попятилась, пытаясь увернуться от его руки, и пошатнулась.

 — Всё-таки опьянела, — негромко прошептал Рам. — Это не то, что могут есть такие дети, как ты.

— Какая разница, сколько мне лет, когда дело касается еды? Говорят, на тот свет все уходят без очереди!

— Насколько мне известно, люди тоже не позволяют детям пить напитки, содержащие алкоголь.

— Алкоголь? Вы что, про спиртное сейчас?

 Е Чжу озадаченно склонила голову набок, пытаясь соотнести его слова с выпивкой.

— Всё красное, что растёт в этом лесу, содержит алкоголь, который притупляет чувства и затуманивает рассудок. Если такие юные и уязвимые существа, как ты, съедят это, то алкоголь легко завладевает ими и вызывает галлюцинации. В тяжёлых случаях может возникнуть зависимость, опасная для жизни.

От этих посыпавшихся на неё серьёзных объяснений у Е Чжу в голове всё окончательно запуталось. То есть в клубнике, которую она собрала, содержится спирт, как в водке или вине?

— С ума сойти… откуда в клубнике взяться алкоголю? Хнык…

Всё это было настолько нелепо, что у неё невольно вырвался какой-то странный истерический всхлип.

 Е Чжу вцепилась в ноги Рама и с мольбой во взгляде затараторила:

— Послушайте… я правда очень хорошо переношу алкоголь. И я вовсе не ребёнок! Ну пожалуйста. Хоть несколько ягодок… нет, хотя бы одну-единственную, можно? Пожалуйста. Я буду делать всё, что скажете. Буду во всём слушаться, только, пожалуйста, пожалуйста…

Его губы медленно разомкнулись. Е Чжу смотрела на него с неистовой надеждой. Наконец он произнёс:

— Нет.

— А-а-а-а! — взвыла она. — Не хочу ничего слушать! Я всё равно её съем!

— Я сказал: нет. Высыпай всё сюда, я сам выброшу.

Ей казалось, что она сейчас умрёт от мучений. Целая гора клубники прямо под носом, а есть нельзя! Желая немедленно запихнуть ягоду в рот, Е Чжу мёртвой хваткой вцепилась в одну огромную недозрелую клубничину.

Рам цокнул языком.

— Тц, Ли Е Чжу. Ты уже опьянела от одного запаха. А ну, положи на место.

И правда. Лицо женщины, надышавшейся ароматом красных плодов, постепенно заливалось густым румянцем. Если она так раскраснелась только от запаха, то страшно было представить, какие пьяные фокусы она устроит, если действительно попробует их на вкус. Пока не стало слишком поздно, он принялся мягко её уговаривать:

— Е Чжу, ну же.

«Ах, ну за что мне это?!»

Этот гад! Он точно заметил, что она каждый раз трепещет, когда он зовёт её по имени, и специально так делает!

Её пробрала сильная дрожь от макушки до самых кончиков пальцев, и она, сама того не замечая, выпустила из рук подол одежды. Всё, что она с таким трудом насобирала, с шумом посыпалось на землю. Не успела она подобрать благоухающие ягоды, как Рам безжалостно раздавил их ногой. Белоснежная мякоть, смешавшись с грязью, превратились в кашу. Глядя на это, Е Чжу почувствовала, как сердце разрывается от боли. Ей казалось, что она сама сейчас находится в таком же плачевном положении, и она огрызнулась так, как в здравом уме никогда бы не посмела:

— Я голыми руками землю рыла, чтобы их выкопать! Собирала их, даже когда на них сидели мерзкие насекомые, а вы, вместо того, чтобы похвалить, только и твердите: «Выброси»!

«Ну разве это не слишком?!»

Опьяневшее от аромата разгорячённое лицо с щеками, которые пылали так, словно их густо накрасили румянами, снова замаячило перед глазами Рама. Откуда-то повеяло сладостью. Но это был не травянистый запах недозрелых ягод, которые она принесла, а тот самый аромат, из-за которого каждый раз, когда он смотрел на эту крохотную человеческую женщину, у него пересыхало в горле, ныло сердце и возникали странные, необъяснимые чувства…

Лицо Рама слегка покраснело, так слабо, что если не присматриваться, этого было и не заметить. Человеческая женщина, которая, конечно же, ничего не заподозрила, продолжала ворчать:

— И клубнику есть не даёте! Если всё так, то оставаться в деревне было бы гораздо луч…

Чмок.

К губам Е Чжу прикоснулось что-то мягкое и тут же отстранилось. Поток слов, беспрерывно лившийся из её рта, мгновенно иссяк. Ещё секунду назад он стоял перед ней с его обычным бесстрастным видом. Но когда она пришла в себя от этого мягкого ощущения на губах, лицо Рама оказалось прямо перед её носом. Глаза Е Чжу округлились так, словно готовы были выскочить из орбит.

«Что это? Он меня… по-поцеловал?»

От шока её губы сами собой приоткрылись.

Однако, судя по всему, ошеломлена была не она одна: ярко-красные глаза Рама тоже были расширены гораздо сильнее обычного.

«Сам же это сделал, а удивляется так, будто это я на него набросилась?»

 Е Чжу пребывала в полном замешательстве. Со стороны всё выглядело именно так, будто инициатором была она.

— Ч-что это…

От того, что их лица находились слишком близко, она густо покраснела и попыталась отступить. Однако сбежать ей не дали большие ладони, внезапно обхватившие её щёки.

Чмок. Снова мягкие и нежные губы прижались к её губам, словно ставя печать. Это тёплое и влажное ощущение длилось чуть дольше, чем в первый раз. Когда он, наконец, отстранился, её лицо пылало так, будто готово было взорваться, и Е Чжу, едва не плача, пробормотала:

— Хнык… П-почему вы это делаете?

Она совершенно не знала, как вести себя с этим непредсказуемым мужчиной. Ещё минуту назад он доводил её до исступления, заставляя чуть ли не падать в обморок от злости, а теперь что это на него нашло? С чего вдруг поцелуй?

В отличие от Е Чжу, чьи глаза метались из стороны в сторону, не зная, куда смотреть, Рам мгновенно взял себя в руки, и от его недавнего удивления не осталось и следа.

— Это награда.

— Награда?

«Такая награда, которую дают вместе с грамотой(1)? Поцелуй - это награда?»

 Е Чжу озадаченно нахмурилась. Ей казалось, что она уже где-то слышала нечто подобное.

(1)Рам использует слово 상(санъ), одно из значений которого «награда, приз». Оно созвучно со словом 상장(санъчжанъ) – грамота, диплом. Поэтому и такая ассоциация.