После того, как прошло достаточно времени и не было слышно и звука, Цзи Юань неожиданно потерял свои силы и облокотился на статую горного божества, сильно потея.

Он чувствовал себя так, будто потерял столько энергии, сколько хватило бы для нескольких кругов марафона по пересечённой местности на 5 км. Сейчас, Цзи Юаню еле хватало сил, чтобы подвигать пальцем, задыхаясь как хрипящая собака.

Чжань Шилинь и другие были слегка ошеломлены. Поначалу они были рады остаться живыми, но потом постепенно стали паниковать.

“Мастер, вы в порядке?”

“Воды…”

“Воды, воды, воды! Быстрее, принесите воды для господина!”

Чжань Шилинь и группа торговцев засуетились. Один схватил полотенце, другой бамбуковую чашку. Кто-то начал использовать одежду, чтобы обмахивать Цзи Юаня.

“Вот вода, Мастер, прошу пейте!”

Чжань Шилинь изначально хотел подать в руки Цзи Юаню бамбуковый стакан, но обнаружил, что парень задыхался и не поднимал руки, так что он аккуратно прислонил ко рту Цзи Юаня бамбуковую чашку и наклонил её.

“Гульп… гульп… гульп…”

После нескольких глотков воды Цзи Юань напился. Чжань Шилинь, однако, был всё ещё встревожен и не убирал стакан. Рот Цзи Юаня теперь был закрыт бамбуковой трубкой, а его руки и ноги были слишком слабы, чтобы подняться.

‘Давай же, ты что слепой?’

Цзи Юаню ничего не оставалось, как задержать дыхание и закрыть свой рот. Когда Чжань Шилинь увидел, как вода капает сбоку, он понял, что мастер больше не хочет пить и быстро убрал стакан.

“Хах…хах…”

Цзи Юань глубоко вздохнул, медленно успокаиваясь.

Чжань Шилинь и другие торговцы[1] также спокойно вздохнули. Вдруг что-то вспомнив, Чжань Шилинь встал на колени прямо перед Цзи Юанем.

Когда другие торговцы увидели это, они сразу же последовали примеру.

“Господин, спасибо вам за спасение наших жизней. Низкий вам поклон, низкий вам поклон![2]”

“Спасибо вам, Господин за то, что спасли нас!”

“Спасибо вам, Мастер…”

Оставшиеся восемь странствующих торговцев громко кланялись. Они не притворялись.

Все эти поклоны заставили Цзи Юаня волноваться. Было неловко, когда другие так низко кланялись ему в его юном возрасте, не говоря уже о том, что это делало так много людей.

“Вставайте быстрей, прекратите кланяться, прошу, не вините меня за то, что я не смог спасти Ван Дона и других…”

Цзи Юань сказал от всего сердца. В его прошлой жизни, он видел много происшествий, где чрезмерная помощь вызвала вражду и обиды.[3] Вместо того, чтобы позволять торговцам взвешивать переменные в своих сердцах, лучше было определить, что изменится в данный момент.

Вскоре, торговцы остолбенели от его слов, поглядывая друг на друга, и атмосфера стала немного неловкой.

Возможно, у них не было смелости признать это, но это не значило, что они об этом не думали. Вообще, даже Чжань Шилинь подумал, что если бы Господин предпринял что-то ранее, то Ван Дон и Чжинь Шуньфу могли остаться в живых.

Тишина среди торговцев доказывала, что догадка Цзи Юаня была верной. Он не был Хуанем Яосе, который старался изо всех сил даже во вред себе.[4] Он не должен быть узнаваем или запомнен за свои хорошие поступки, но в то же время он не хотел быть недопонятым.

Мысли Цзи Юаня пошли дальше. Что, если кто-то из этих людей продолжит вспоминать и в итоге обидится? Что, если их обида распространится на семьи погибших? Скорее всего, они переложат вину с тигра на самого Цзи Юаня.

“Не то, чтобы я не хотел спасти тех четырёх людей ранее. Я просто был не в состоянии сделать что-либо. Вы слышали, что сказал дух тигра. Разве может быть легко перевернуть чью-то смерть и превратить её в жизнь? Когда пришёл призрак, я был в критической точке, и моё тело не могло двинуться!”

В любом случае, он сказал одну ложь, и легко можно было сказать ещё одну, так что Цзи Юаня просто продолжил сочинять бред, создавая историю, звучащую более серьёзно.

“Чтобы спасти вас я, не колеблясь, приложил все свои силы, чтобы вырваться из затруднительного положения. К несчастью, эти четыре человека уже ушли. Мне повезло, что я смог спасти вас в таком состоянии.”

Его слова были очень убедительны, в частности скомбинированные с внешним видом Цзи Юаня. Чжань Шилинь и другие почувствовали себя виноватыми.

“Эй, будьте отныне более осторожными. Это точно не нормально, встретить красивого ученика или красивую женщину в чаще леса.”

Искрение слова Цзи Юаня были сказаны, не только ради напоминания для торговцев, но и для него самого.

“Спасибо за ваш совет, спасибо за ваш совет!”

“Спасибо вам, Мастер!”

“Мастер, вы голодны? У нас ещё есть немного еды.”

“Пожалуйста, не называйте меня Мастером, просто зовите меня Господином…”

Цзи Юань чувствовал, что слово “Мастер” рассматривалось как своего рода магическое оружие. Титул, который дух тигра Лу Шань Цзюнь использовал для обращения к нему, казался более подходящим.

Ну а насчёт еды, хоть он и знал, что он слаб сейчас, у него не было аппетита.

Этой ночью, даже, когда группа знала, что опасность миновала, никто не посмел заснуть, кроме Цзи Юаня, который очень устал. Он поклялся, что просто приляжет и немного отдохнёт, но и секунды не прошло, как он провалился в сон.

. . .

К восходу следующего дня торговцы, которые тряслись всю ночь от страха, не могли больше сидеть на месте. Вся группа встала и приготовилась уходить.

Чжань Шилинь и остальные переложили вещи из корзин четверых почивших в свои. Пустые корзины позже были размещены под их рюкзаками.

“Эй…Сяо Дон погиб, как мне сказать об этом дядюшке Вану…”

“Да, и у Лао Цзиня двое детей… Сейчас… хей…”

“Лю Цюань и Ли Гуй ещё даже женаты не были, они были такими молодыми…”

“Давайте больше помогать их семьям в будущем!”

“Ага, это единственная вещь, которую мы можем сделать…”

Торговцы вздохнули. К восходу их страхи ослабли, и атмосфера стала грустной.

Чжань Шилинь зашёл за статую горного бога. Эксперт всё ещё крепко спал. Он был укрыт халатом и дождевым плащом, которыми Чжань Шилинь и другие накрыли Цзи Юаня после того, как он заснул.

Как и ожидалось от мастера: хоть никто и не решился сомкнуть глаза этой ночью, сдерживая себя от необходимости облегчиться на улице, он был достаточно бесстрашен, чтобы крепко спать.

“Мастер, эм.. Мистер Цзи, мы уходим. Какими будут ваши планы? Господин?”

Цзи Юань был сильно уставшим и еле слышал, как кто-то позвал его.

“Господин, мы уже уходим. У вас есть какие-то просьбы? Господин…”

“Эй… не мешайте… раздражает…”

Во сне Цзи Юань потёр зудящее лицо одной рукой, а другой помахал, будто отгонял муху.

“Шилинь, не прерывай отдых Мистера Цзи!”

“Да, Чжань Тоу, Господин жид здесь целый месяц! Давайте спустимся с горы, как можно скорее!”

“Братец Шилинь, Господин уже сказал уходить, пошли!”

Чжань Шилинь изначально хотел лично попрощаться, возможно, чтобы попросить какой-нибудь защитный амулет или ещё что, но сейчас он не смел снова тревожить его.

Недолго колеблясь, он достал из своей сумки сухои печенья, паровую булочку и бамбуковый стакан, наполненный водой, и аккуратно положил всё рядом со статуей божества.

“Давайте поклонимся Господину Цзи перед тем, как уйдём!”

“Да!”

“Это имеет смысл.”

“Хорошо!”

Группа странствующих торговцев вместе с Чжань Шилином собралась сбоку горного храма, встала на колени и поклонилась дважды спящему Цзи Юаню.

“Дон, дон, дон, дон…”

“Эй, слишком шумно…”

Цзи Юань перевернулся и выругался.

“О нет, Мистер Цзи злится! Поторапливайтесь!”

“Вперёд!”

“Меня подождите.”

“Тсс, не так громко!”

…

Странствующие торговцы в спешке накинули на себя рюкзаки и покинули горный храм, место стольких шокирующих событий. В глубине души они все решили, что никогда больше не пойдут по этой дороге на гору Ниу Куи.

. . .

Спустя три-четыре часа после восхода,[5] Цзи Юань проснулся внутри храма и потянулся.

“Ух… Я спал… так хорошо!”

Его окружение казалось слишком тихим. Цзи Юань протёр свои глаза и огляделся. Хоть его зрение и было сильно мутным, он мог видеть, что был рассвет, но парень чувствовал, что что-то было не так.

‘Эй! А где люди? Куда все подевались?’

Блять! Чжань Шилинь, получи ты тысячу ударов! Этот чёртов парень оставил меня позади!

***

Если будут ошибки пишите)

***

[1] Я повторила фразу «Чжань Шилинь и торговцы» так много раз к этому моменту, что она начинает звучать, как название панк-рок группы

[2] Я знаю, что это читается неловко, но, чтобы сохранить верность оригиналу, я оставляю оба предложения как указание на то, что они кланялись несколько раз.

[3] Буквально: «сражать с рисом, чтобы культивировать доброту, забивать рис камнями, чтобы культивировать ненависть», пословица, которая примерно означает «доброты в меру, враждебности в избытке»

[4] Хуань Яоши, также известен под псевдонимом Хуань Яосе или «Восточное Зло»(«Зло» в смысле неортодоксальности, а не морали), персонаж романа уся «Легенда о Героях Кондорах» известный тем, что пренебрегает ортодоксальными правилами и в целом действующий так, как ему хочется, с уклоном в сторону благородных поступков и любви. ЦЮ, по сути, говорит: «Эй, я не НАСТОЛЬКО самоотверженный человек.»

[5] Измерение времени становится интересным, когда у вас нет часов. Есть много разных способов, с помощью которых люди вели учёт времени; тот, о котором здесь идёт речь, использует длину тени бамбукового шеста. По длине тени можно определить, сколько времени прошло после восхода солнца: в данном случае тень от 9-футового бамбукового шеста была в 3 раза длиннее его истинной высоты, т.е. примерно 3-4 часа после восхода солнца(в зависимости от сезона и географического положения)