Глава 9. Дети.

Наблюдая за двумя убегающими фигурами, я от скуки надул губы.

Они просто убежали!

Почему они не поступили глупее? В этот момент нужно было громко крикнуть: «Я не верю, что ты Папский рыцарь!» — а затем начать совершать всякие безумные поступки. Вот тогда было бы интереснее!

Или просто поддаться внезапному порыву, и как зверь, готовый наброситься на свою жертву, идти на меня приговаривая: «Никто не придёт тебя спасти, даже если ты будешь кричать изо всех сил», пуская слюни и вытаскивая своё крошечное «орудие».

Разве не так поступают мелкие злодеи в романах? Иначе как герою проявить себя? Этот сценарий никуда не годится.

Хотя эти два вора, возможно, и не очень умны, они очень терпеливы. Их действия явно организованы и продуманы, в отличие от действий уличных хулиганов, которые просто орут и угрожают.

Судя по их поведению, я думаю, за этим что-то кроется. Возможно, это крупная преступная группировка Изумрудного города или какая-то подпольная организация, которая грабит богатых и помогает бедным. В любом случае, может быть, мне удастся проследить за ними и что-нибудь выяснить. Если это действительно воровская организация, я раздавлю их своими кулаками размером с мешок с песком, ведь это будет доброе дело для жителей Изумрудного города.

В конце концов, еда здесь действительно вкусная.

Я посмотрел на небо, затем поднял мешок с едой, лежащий у ног, и тихо последовал за ними.

...........

Брат Авель, таща за собой младшего брата, бежал со всех ног, не смея даже оглянуться.

Их постигла неудача. Им попался не простой человек, а – Папский рыцарь... хотя у него всё ещё были сомнения.

Будь это кто-то другой, он, возможно, и поверил бы в это, но эта девушка, помимо своей неописуемой миловидности и манеры поведения, совершенно не походила на величественный, героический образ Папского рыцаря, который он себе представлял!

Как можно сравнивать такую хрупкую, нежную красавицу, от одного взгляда и улыбки которой мужчины сходят с ума, с героями, обладающими невероятной силой? Это невероятно, это просто смешно!

Но он не осмелился рискнуть.

Как бы то ни было, медальон на шее той девушки, с изображённым на нём цветком, действительно является подлинным символом Папских рыцарей — в этом он был уверен.

Кроме Папского рыцаря, никто другой не осмелился бы носить что-либо с выгравированным изображением ириса! Это стоило бы ему жизни.

И он решительно бросился бежать, петляя по переулкам вместе с братом.

– Брат Авель, я... фух… я больше не могу бежать.

Его брат был слишком мал, чтобы поспевать за Авелем, и, пробежав так далеко, уже тяжело дышал.

Услышав это, Авель вынужден был остановиться, обернуться и посмотреть назад. Было темно, даже огней не было видно, и, кажется, их никто не преследовал. Тогда он сорвал чёрную ткань, обнажив юное подростковое лицо.

– За нами никто не гонится, да? Давай немного отдохнём.

Они медленно подошли к каменным ступеням и плюхнулись на холодные камни. А я, пригнувшись, спрятался под навесом над их головами, прислушиваясь к их разговору

– Братец Авель, мы… фух… просто сбежали? – спросил младший брат, тяжело дыша, в его словах слышалось детское негодование.

– Мы что, должны были просто стоять и ждать смерти? Ты видел, что было на той девушке? Боже мой, это был медальон Папского рыцаря! – Авель всё ещё выглядел потрясённым.

– Эта девушка... фух… тебя обманула! Какая мерзкая. По ней видно, что эта знатная леди, привыкла только командовать, и никогда не знала трудностей. Надо было просто связать её и не кормить день, тогда бы она испугалась и всё рассказала, а потом мы бы попросили у её семьи… фух… деньги.

Похоже, меня приняли за избалованную аристократку, не знающую жизни.

– Не смей даже думать об этом! Пусть лучше всё остаётся на уровне мелких шалостей, чтобы заработать немного денег. Если мы возьмёмся за что-то серьёзное, что мы будем делать, если нас поймают? Такие, как мы, которые изо всех сил просто стараются выжить, разве могут тягаться с этими аристократами? В лучшем случае нам оставят целыми кости! К тому же… этот медальон настоящий.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я уже видел такой же. Помнишь, я рассказывал тебе о Папском рыцаре, который спас меня, когда нашу деревня была уничтожена монстрами? Я видел медальон на его груди, и тот, у девушки, был точь-в-точь такой же. Если бы Папский рыцарь не прибыл вовремя, я бы, наверное, погиб.

– Но эта девочка… как она может быть героем! Она даже… плакала!

– В любом случае, эта девчонка, как минимум, связана со Святой Церковью... Таких людей лучше не трогать.

– Но... сегодня мы ничего не добыли...

– Не беда, запасов хлеба хватит ещё на несколько дней. Сегодня мы с тобой поедим поменьше, а завтра снова попытаемся сорвать куш!

– Хорошо, я тебя послушаю, брат.

– Давай немного отдохнём, а потом вернёмся?

– Ага.

..........

Казалось, это были всего лишь два подростка, чьи жизни были разрушены. Младший из них, возможно, даже младше меня.

Эти двое оказались в Изумрудном городе, влачат жалкое существование, и явно недоедают. Их родная деревня и семьи... нетрудно догадаться, что с ними случилось.

Монстры... кроме Бездн, ничто другое не заслуживает такого названия.

Я последовал за ними из простого любопытства, но теперь даже не знаю, что делать.

Двое детей немного отдохнули и быстро ушли.

Я на мгновение замешкался, а затем молча последовал за ними до самого отдалённого южного уголка города, места, которое резко контрастировало с процветающим Изумрудным городом.

Здесь узкие, ухабистые улицы без мостовой, повсюду грязная жижа, горы гниющих отходов, отравляющих воздух невыносимой вонью.

В этой ужасной обстановке разбросаны полуразрушенные здания. Большинство из них представляют собой лишь чёрные зияющие остовы, и лишь в немногих, более-менее целых, горит свет.

Назвать это трущобами было бы несправедливо; это было больше похоже на огромную свалку Нарангада. Там даже негде было ступить, а от зловонного воздуха меня даже начало тошнить.

История человечества в этом мире насчитывает всего чуть больше тысячи лет, и многое здесь всё ещё слишком отсталое.

Авель и его брат ловко перешагнули через груды мусора, подошли к дому, в окнах которого мерцала свеча, и тихонько постучали.

Мгновение спустя маленькая девочка, наверное, лет семи-восьми, открыла дверь и впустила их в дом.

Когда дверь закрылась, я переложил сумки в правую руку, приподнял юбку, и на цыпочках подошёл к дому.

Окна дома были заколочены досками крест-накрест. Я прислонился головой к окну и сквозь щели в досках посмотрел, что происходит внутри.

Свет внутри был тусклым. Я едва мог разглядеть ещё трёх девочек, не старше десяти лет, которые жили здесь, помимо Авеля и двух других. Они собрались вместе и жевали сухой, чёрствый хлеб.

– Авель, почему ты не ешь? – наивно спросила одна девочка, заметив, что Авель не ест вместе с ними.

– Ешьте, я не голоден.

– Неправда, ты ничего не ел весь день.

– Я правда не голоден.

– Если ты не будешь есть, то и мы не будем, – сказала другая девочка, откладывая хлеб.

– Брат Авель не врёт, мы оба уже поели на улице, – сказал младший брат: – Сегодня же это… карнавальная ночь, так что на улице полно еды! Мы стащили кучу шашлычков, пока никто не видел, и в нас больше не лезет.

– Правда?

– Правда! – сказал младший брат, украдкой сглатывая слюну.

– А шашлычки... вкусные?

– Вкусные! Но сегодня мы очень спешили, в следующий раз я обязательно возьму побольше и принесу попробовать и вам.

– Угу!

– Хлеб, наверное, слишком твёрдый?

– Нормальный.

– Я покажу тебе фокус. Смотри, вот так, – Авель взял миску с водой и полил ею хлеб в руках девочки: – Попробуй ещё раз, теперь вкуснее?

– Правда! Брат Авель такой молодец.

– Авель, ты сегодня видел героя?

– Да, видел~

– Как он выглядит? Он, наверное, очень-очень красивый!

– Очень красивый! В блестящих серебряных доспехах, в белом плаще, с великолепным мечом в руке. Он выглядел таким храбрым и могущественным, рядом с ним чувствуешь себя в безопасности.

Эти слова заставили моё лицо, прислонённое к двери, слегка покраснеть. Мой утренний позор, был описан Авелем так...

Ладно, забудем об этом.

Но почему герой, описанный Авелем, показался мне знакомым?

– Мы даже видели Папу!

– Правда? А как он выглядит?

– Папа...

Дальше слушать не было смысла.

Я повернулся и подошёл к гнилой деревянной двери. Я колебался.

После долгих колебаний я поставил сумку с едой перед дверью, дважды постучал и исчез в темноте.

Через некоторое время одна из девочек открыла дверь. Никого не увидев, она растерянно огляделась и вдруг заметила сумку у своих ног.

– Что... это еда! Так много! – возбуждённо воскликнула девочка, – Брат Авель! Смотри, кто-то оставил много еды у двери!

– Какой еды... Что? Сумка выглядит знакомой.

– Брат Авель, а это не та сумка, которую несла та девушка?

– За нами следили!

– Брат Авель! Там полно еды! Тут есть козий сыр, жареная и вяленая рыба, и даже ароматные фрукты! Это всё очень дорого! Многое из этого я никогда не пробовала!

– Не трогай! Это чужое.

– Да, но тут так много еды...

– Брат Авель, разве ты не говорил, что чьё бы это ни было, как только мы получаем это, оно становиться наше?

– Но...

– Мне всё равно. Я хочу съесть ароматный фрукт...

Я поплёлся прочь по грязи, а звуки разговоров позади меня постепенно затихли.

Было бы хорошо, если бы я смог им помочь.

Завтра спрошу об этом у Карлоса.