✧

Целью визита Кён Чжио, первого и гордого S-ранга Республики Корея, в Сиракузы была [Статуя Плачущей Девы Марии].

У неё хватило дерзости явиться сюда, чтобы украсть этот святой артефакт, широко известный как сценарный предмет.

Говорили, её младший брат при смерти.

Из-за ошибки корейского телеканала личные данные Кён Чжио были раскрыты слишком подробно, и это привело к тому, что появились желающие поохотиться за юной S-ранговой охотницей.

Однако из-за того, что Кён Чжио выглядела моложе своего возраста, похитители перепутали её с братом, который был с ней, и выкрали его.

В процессе похищения мальчик попал под действие проклятия и оказался на грани жизни и смерти. Кён Чжио искала способ лечения, пока не услышала о существовании Статуи Девы.

Далёкая Италия.

Разумеется, все пришли в ужас и протестовали против желания S-ранга отправиться на окраину печально известной Сицилии.

Но на кону стояла жизнь брата.

Когда Кён Чжио отказывалась от переговоров, её волю не мог сломить никто.

Так самая юная в мире топ-ранкер присоединилась к специальной миссии Ватикана под железной охраной гильдии «Серебряный лев» и корейского правительства.

— [Я немножко поплакала и сказала, что просто разок посмотрю и всё, ну они и повелись, ха! Тоже мне. Станет ли кошка просто «смотреть» на рыбную лавку? Глупцы. Вор в законе Чжио не так проста. Я планировала сразу по прибытии оседлать Нидхёгга и сбежать, но, видать, Матерь Мария сама меня ждала. Как удачно бомба-то бабахнула, хи-я].

Киддо, подперев подбородок рукой, наблюдал за своей «судьбой», которая без умолку болтала перед ним.

Это был противник, которого он задвинул в самый дальний угол сознания, когда отказался принимать роль.

И всё же, с другой стороны... ну, может, виной тому странное чувство, возникшее, когда он впервые увидел её имя?

Все пять лет он не мог совладать с растущим любопытством.

То, что он всерьёз занялся делами организации и досконально искал информацию о неких «Кёнах», то, что он упрямо учил ненужный ему корейский язык — всё это было частью того интереса.

Но когда настал момент столкновения, всё оказалось совсем не так, как он себе представлял.

«Такая маленькая».

— [Мохоголовый. Чего лыбишься, будто понимаешь? Даже великого корейского не знаешь… Ну, ладно, зато слушаешь внимательно. Тебе ведь тоже кажется, что корейский ласкает слух? Хм-хм, правильный ты парень].

«И такая безалаберная».

План Чжио сбежать тайком и похитить статую был по-своему грандиозным и милым, но шансы на его реализацию были нулевыми.

Слишком по-детски, если честно.

Даже сейчас было видно, как она места себе не находит от тревоги, оставшись одна в незнакомом месте.

«И с таким настроем она собралась воровать».

Сама она делает вид, что всё нипочём, но Киддо видел её насквозь. Иначе зачем ей было так цепляться в иностранца, который даже языка её не понимает?

В её нестабильном состоянии немалую роль играло и отсутствие Священного Завета.

К сожалению, её Созвездие, которое было с ней с момента пробуждения, не могло подать голоса на этой земле, где влияние Девы Марии было слишком сильным.

Это была причина, по которой большинство охотников с Созвездиями приходили в ужас при посещении Сиракуз.

И именно поэтому вместо сильных топ-охотников здесь собирался всякий сброд, охотившийся на логова демонов, но самопровозглашённая «Великая Кён Чжио» ни черта об этом не знала.

— [У меня вообще нет привычки разговаривать самой с собой, но ты выглядишь как идиот, так что рядом с тобой язык сам развязывается. Ой, неужели это то самое чувство, когда преступники идут в церковь на исповедь?]

— Не в церковь, а в собор. И кто тут идиот? Обидно вообще-то, дорогуша.

— [Что? Говоришь, я не похожа на преступницу? Точно. Конечно, нет. Я же гениальный маг, красавица, которая рождается раз в сто лет].

— Слышишь только то, что хочешь. Ты специально языки не учишь ради этого? Признайся честно.

— [Восхищаешься мной? Ага, знаю, знаю].

Ну и как с ней можно?

Каждый раз, когда он посмеивался, Чжио ворчала, называя его дурачком, но Киддо никак не мог сдержать рвущийся наружу смех.

Был ли он вообще таким весёлым человеком?

— [Чего опять смеёшься. Эх, завидую я твоему спокойствию. Короче, ты точно сказал, что знаешь, где Статуя. Только попробуй соврать].

— Я сказал, что знаю, но не говорил, что провожу.

— [Чё лопочешь, снимай одежду. Время лечиться-а-а].

— Опять раздеваешь без спроса. Мы всё-таки несовершеннолетние, должны соблюдать приличия, зачем так беспардонно раздевать, как маньяк какой? Будь нежнее.

— [Извиняешься, что доставляешь хлопот? Забей, потом деньгами вернёшь. На тебе камней навешано куча, видать, богатый. Госпожа Сун Ён, старшая дочь пошла зарабатывать доллары].

— Ха-ха-ха-ха.

Не доллары, а евро, дурёха.

Глядя на её прищуренные глаза, когда она приближалась к нему с бинтами, Киддо смеялся в голос.

Не понимая, кто из них выглядит глупее.

✧

Время в смехе пролетело незаметно.

Целых четыре дня.

Кён Чжио была настоящим ходячим недоразумением, но у неё был талант — от неё невозможно было отвести взгляд.

Когда смотришь на неё, день пролетает слишком быстро, и забываешь о ходе времени. Это не преувеличение — казалось, за эти четыре дня он израсходовал весь запас смеха, отложенный на целую жизнь.

Поздняя ночь.

Лунный свет падает наискось.

Киддо лежал на боку и наблюдал за Чжио, которая мирно посапывала рядом.

Совсем ещё юное лицо, тонкие и таинственные черты, будто выведенные восточной кистью, и этот уникальный, приковывающий взгляд знак — родинка-слезинка...

Поддавшись порыву, он слегка коснулся её ресниц, и Чжио, моргнув, открыла глаза. Сонная, она потянулась к нему рукой.

— [Ну чего-о... опять болит? Я в тебя столько магии вливаю, почему не заживает? Я из-за припадков тоже не могу тратить слишком много маны].

Ворча, её маленькая ладонь похлопала его в районе талии — жест казался небрежным, но был невероятно нежным.

Потому что болели её младшие брат и сестра.

И потому что она сама часто болела, она стала невероятно чувствительной к чужой боли.

Ребёнок, который, даже если подобрал кого-то случайно и тот ему надоел, в конце концов всё равно берёт его под крыло.

В этом и была суть человека по имени Кён Чжио.

Ведь маги — это те, кто дарят чудеса...

Юноша подавил искушение безнадёжно прижаться к девчонке, которая была вдвое меньше него.

— Да, мне больно. Чжио.

— [...Хм, странно. Иногда мне кажется, Киддо, что ты реально меня понимаешь].

Киддо было любопытно.

Если бы я узнал тебя раньше, может, и я смог бы так жить?

Беззаботно смеяться, не замечая, как летит время.

Безмятежно, мирно.

— Ты едва знаешь алфавит, так что тебе и в голову не придёт, что значит моё имя. Киддо — это не имя. Это просто обращение.

Эй, ты, малявка.

Эй, пацан.

Слышь, отброс!

Когда он был ребёнком, неспособным даже накормить себя, его звали только так.

Громкое имя «Квидо Марамальди», заимствованное у святого их страны, он получил, когда дон семьи Озолони приютил его.

Оно ни разу не принадлежало ему по-настоящему.

Он был человеком без имени.

— Ортиджия, что ближе к морю, вся — сплошные логова демонов. Не место для жизни, но люди, которые не могут уйти, живут там, потому что нужно выживать. То место называют «Логово Демонов».

Бедняки, выживающие за счёт мусора, вынесенного из подземелий.

В низшие подземелья можно войти, даже не будучи пробуждённым, поэтому безжалостные взрослые использовали детей-сирот из этих кварталов как расходный материал.

Киддо вырос в таком месте.

— Я не родился там. Люди из квартала говорили, что меня выловили из моря. Однажды достали утонувшую беременную женщину, и в её чреве был я.

Они вскрыли живот, ожидая, что ребёнок погиб. Обычное дело.

Ребёнок, который даже не успел выйти из утробы разложившегося трупа. То, что он не умер, было ещё более странным.

「Тогда у меня всё-таки была мама?」

「А разве бывают люди без матери, которая их родила? Но не обольщайся. Труп так сильно разложился, что даже охотники не смогли бы установить личность.」

— Я цеплялся за это, думал — стану охотником и найду её. Было одиноко. Но потом понял, что всё это бесполезно, и бросил.

Бросать было привычно.

Надежда, мечты — всё это для тех, у кого есть завтрашний день и кто не голодает.

Для него, занятого выживанием здесь и сейчас, это было непозволительной роскошью. Киддо не жадничал, он просто довольствовался настоящим.

Так... он думал.

— Чжио, спишь?

— ...

Ответа не последовало.

Киддо шевельнулся и придвинулся лицом к лицу к спящей Чжио. Он заворожённо разглядывал её.

Чужачка, одновременно похожая и не похожая на него.

Сходство было в той зрелой свирепости выживать, с которой она, впервые ступив на чужую землю, подобрала незнакомого раненого и четыре дня пряталась с ним, уходя от преследования.

И эта неловкость, неумение выразить тревогу и одиночество, заставляющие её всё глотать в себя, тоже были знакомы...

Но Кён Чжио — та, кто принимает других.

И в этом единственном отличии крылась целая пропасть между ними.

— ...

Киддо протянул руку. Ритмичное и слабое дыхание коснулось его ладони.

Тепло.

Это было чужое милосердие, тепло другого человека, которое он впервые ощущал так явно. И пока он заворожённо впитывал его, внезапно пришла мысль, почти жадность:

«Если это судьба...»

— Если ты — мой рок.

То не будет ли это первой вещью в жизни, принадлежащей лично мне, человеку без имени?