✧

— ...

— ...

Ледяная тишина.

Безмолвие, в котором слышны лишь тяжёлые вздохи.

Интересно, примерно так себя чувствуют спортсмены, проигравшие матч Япония — Корея и возвращающиеся через аэропорт Инчхона?..

Слушания по делу о досрочном вылете первого номера рейтинга.

Кён Чжио, сидящая на центральном стуле, послушно сложила обе руки на коленях.

— Ха, ну и ну… Это вообще нормально? Ума не приложу.

— А ты вообще помалкивай.

— Ага…

Хван Хон, который зря попытался вставить слово, тут же снова притих.

Чжио кротко перевела взгляд на Чон Гиль Гаона, стоявшего со скрещёнными руками.

— Чжио очень обидно.

— ...И что же именно вам так обидно в ситуации, где Месси вылетает на районном турнире по мини-футболу? Ну-ка, давайте послушаем объяснения нашего первого места.

— В командных играх по закону жанра, если идут трое, один должен проиграть для развития сюжета. К несчастью, выбор пал на меня. Просто потому что я главная героиня.

— Ясно, вопросов больше нет.

Бесстыдный протагонист, до последнего настаивающий, что он всего лишь жалкая жертва жанровых клише.

Резко уставший Чон Гиль Гаон провёл ладонью по щеке.

— Фу-ух… Я же говорил: мы не знаем, как обернётся моя ситуация, так что лучше двигаться всем вместе.

— Да ладно тебе. Всё уже прошло, чего мусолить. Раз уж так вышло, давайте просто вскроем личности и вломимся. Мы-то двое прошли, так и скажем: «Эй, мадам! Мы вот такие важные птицы, сделайте нам одолжение!»

— Тише.

— Окей!

Бах! Хван Хон хлопнул ладонью по столу и недовольно пробурчал. Он ведь просто переживал.

— Чон Гиль Гаон, у тебя сейчас лицо... Ты в зеркало смотрел? Ты реально выглядишь так, будто вот-вот копыта отбросишь.

— Всё равно нельзя.

— Почему?

— Если мы попытаемся заключить сделку, используя наш официальный статус, противоположная сторона тоже начнёт нас использовать.

Базовое правило сделки.

Чон Гиль Гаон раз взглянул на Чжио, подпирающую подбородок, затем демонстративно зачерпнул ложкой мороженое, которое они ели.

— Допустим, от мадам нам нужна всего вот эта ложка. Если мы раскроем все карты, то то, что мадам захочет получить от нас…

Он плавно подвинул стаканчик мороженого вперёд.

— Может оказаться вот таким объёмом. А может… и больше.

— ...

— Как бы там ни было, присутствующая здесь особа — сильнейший властитель мира и… персона, способная оказывать максимальное влияние где угодно на этой планете.

Чон Гиль Гаон, закинув ногу на ногу, криво усмехнулся.

— Даже если я буду при смерти, я не пойду на такую убыточную сделку. Гордость не позволяет.

— Ого… Вот оно как.

Хван Хон вздохнул и покачал головой. Бизнес — это сплошная головная боль.

Чон Гиль Гаон добавил:

— Конечно, если просить мадам, нам, скорее всего, неизбежно придётся раскрыть личность… Но только мою. Вас двоих, S-рангов, мы должны сохранить в тайне до самого конца.

Он бросил на них взгляд, ища согласия.

Чжио, молча смотревшая на него, опустила ложку. Хм, сделка, значит…

«У этого парня явно что-то на уме».

Это не пахло чем-то скверным, но он определённо скрывал больше, чем говорил. Похоже, он рисовал какую-то более масштабную картину.

«Наивных дурачков с тофу вместо мозгов обманешь, но только не Кинга Чжио с её прокачанным чутьём, дяденька».

Вот поэтому с наивными простаками и проще.

А от умников одни проблемы. Вы только посмотрите на этого корейца, который даже на грани смерти не выпускает из рук калькулятор.

Чжио вдруг захотелось увидеть Чхве Давид и Белую Птицу, оставшихся в Корее, и она буркнула:

— И что в этой пустынной стране есть такого особенного… Мне плевать, что ты задумал, только сделай так, чтобы обошлось без лишней мороки.

— ...Ха-ха. Разумеется.

«Вот за это я и не люблю догадливых детишек…»

Тиран и альфа.

Два топ-ранкера с интеллектом на максимуме могут сколько угодно обмениваться многозначительными взглядами.

Под вечной истиной простота удобна. Гангстер-тофу без морщин на лице неторопливо почесал подбородок.

— Чё вы там шепчетесь… Ладно, проехали. Давайте лучше загадку разгадывать. Наша кошка-хулиганка должна ответить правильно, чтобы мы втроём, как и сказал директор Чон, гладенько прошли внутрь.

Тук-тук.

Гладкие пальцы постучали по прямоугольной карточке.

Текущее время — 21:52.

А последний раунд второго этажа, загадка мадам Ламбер, завершится в 22:00.

До этого момента нужно успеть положить карточку с ответом в ящик в центральном холле.

После этого голограмма внутри сканирует ответ и определяет, верен он или нет и, к счастью, пока что ни одного правильного ответа не появилось.

Троица марокканской экспедиции, сбившись в кучу, сосредоточенно уставилась на карточку.

[Вопрос. Слово, означающее слёзы.

Оно находится рядом с вами.]

«Хм-м-м?..»

Чжио недоумённо наклонила голову.

Что за бред…

Несколько мгновений она всматривалась с серьёзным видом, а затем уверенно кивнула.

Поняла.

— Мадам — чистой воды гуманитарий. По чувству, по вайбу — сразу видно, стопроцентный гуманитарий. Сто пудов ещё и айфон юзает.

— А давай без наездов на гуманитариев? Не все они такие, знаешь ли. Это вообще-то дискриминационное высказывание.

— А вы каким телефоном пользуетесь?

...Айфон.

Мистер Чон, который всю жизнь упрямо шёл по гуманитарной дорожке (выпускник юрфака корейского университета), тихо пошёл ко дну.

Тц-тц, ну и жалкий же гуманитарий. Хван Хон, цокнув языком, гордо заявил:

— Я из физкультурного. Да, физ-куль-тур-но-го.

— Чего? Ты ещё и в универ ходил?

— ...

Разговор, оставивший после себя лишь раны.

Время неумолимо бежало — уже 21:59.

Отступать некуда. Трое встали перед ящиком в холле.

— Осталась минута. «Рядом, совсем рядом»...

Чон Гиль Гаон нервно провёл рукой по губам.

— Воск! Разве не воск?! Вон, стекает же! Слёзы свечи! Вот оно, чёрт возьми!

Хван Хон взвился от восторга.

— Угу.

Чжио неторопливо нацарапала ответ.

...Подожди, что она делает?

Опомнившийся Чон Гиль Гаон в панике рванул вперёд, вытягивая руку:

— П-погоди! Шанс ведь один…

Ток!

— …единственный...

Карточка шлёпнулась внутрь ящика.

И вместе с ней в никуда улетел и последний шанс.

Двое мужчин ошарашенно уставились на Чжио.

— Чего пялитесь?

— ...Да хоть бы обсудили!

— Какой смысл советоваться с тем, кто бредит «восковыми слезами»?

— ...

От убийственной логики Хван Хон схватился за бок с глухим «у-уф», а Чон Гиль Гаон почти мгновенно всё понял.

Но сомнение всё ещё читалось на его лице, и Чжио цокнула языком.

«Тц-тц, да вы ещё совсем зелёные».

Сааааа!..

Голограмма из магической энергии, завершив сканирование, засияла над ящиком.

[Проверка ответа. 3… 2...]

— Кинг Чжио изрекла: не смей сомневаться в делах Короля.

[Правильный ответ. You Won!]

И — ба-бах!

Раздались фанфары.

[Поздравляем! В загадке мадам Ламбер появился победитель!]

[Ваша Заветная Звезда, «Чтец Судеб», важно заявляет, что для него это раз плюнуть.]

Всеведущее воплощение всемогущей звезды.

Чжио с озорным выражением обернулась к застывшим мужчинам и широко, по-хозяйски улыбнулась:

— Запоминайте. Закон Кён Чжио, статья первая, пункт первый.

✧

Цок, цок.

Звук высоких каблуков отдавался по мраморному полу. Подол платья элегантно колыхался с каждым шагом.

Пятый этаж аукционного дома «Пинтада».

Едва войдя, мадам Ламбер спросила:

— [Как вы угадали? Это была загадка не для тех, кто меня не знает.]

Её вечнозелёные глаза, полные любопытства, сияли так наивно, что трудно было поверить, что перед ними зрелая дама за тридцать.

— Что она несёт...

— [Значит, это была загадка с заранее определённым победителем? Выходит, мы предотвратили мошенничество, мадам.]

— Этот-то ещё что несёт...

[Созвездие «Чтец Судеб» орёт в бамбуковой роще, что раннее образование у их деточки полностью провалилось.]

«Эй-эй, не плачь».

В эпоху, когда великая Чжио правит сильнейшей империей Кореей, зачем вообще учить иностранные языки? Пусть жалеют и учат те, кому надо.

Наглость запредельная, и при этом факт.

Доказательство последовало сразу: мадам Ламбер снова заговорила.

— Вы корейцы? Французский у вас поразительно хорош, но можете говорить свободно. Это не было мошенничеством.

«Он» всё равно бы не пришёл.

И на корейском, не менее беглом, чем французский Чон Гиль Гаона.

Хм, базово воспитанный человек.

Привыкшая к иностранцам, говорящим по-корейски, Чжио расслабленно откинулась на диван, а вот Хван Хон — нет. Он подпрыгнул и тут же ткнул пальцем:

— Ч-что за фигня! Скрытая камера, что ли?!

Мадам Ламбер слегка нахмурилась и, подняв документы, проверила данные.

— Невежливо, мсье... Хван? Хван Хол, да? Необычное имя. Впрочем, удивляться тут нечему. Корея — страна, которой восхищался мой прежний начальник и ближайшая подруга.

Речь о Жизель Жюнуи, значит.

Чон Гиль Гаон улыбнулся и подхватил:

— Приятно слышать, что Святая так хорошо относится к нашей стране.

— Ну, она постоянно повторяла: «В Корее такого бы не случилось»... Но не об этом.

Погрузившись на мгновение в воспоминания, мадам Ламбер выпрямилась.

— Моё состояние не самое лучшее, и я собиралась пропустить собеседования в этом месяце... Однако вы трое отказались получать приз за победу?

Все, кроме одного победителя лабиринта.

Именно поэтому мадам Ламбер передумала и вышла к ним. Чисто из любопытства.

— Даже если геройский предмет не подходит под ваш основной боевой титул, продать его всё равно было бы весьма выгодно. И всё же...

— ...

Она окинула сидящих взглядом.

Губы, накрашенные коралловой помадой, медленно изогнулись в улыбке. Вечнозелёные глаза мадам остановились на Чон Гиль Гаоне.

Точнее, на его руке.

— Теперь, когда вы здесь, мне всё ясно. Вы — гости, пришедшие за совсем другим.