Кён Чжио открыла глаза от света, ударившего по векам.
Са-а-а-а-а!..
«Что это?»
«Свет» исходил от неё самой.
Горячо!..
Чжио рассеянно опустила голову.
Подвеска на шее!
Из этого взметнувшегося вверх ожерелья извергалось сияющее свечение. Оно разгоняло окружавшую Чжио тьму бездны, пускай призрачным и слабым, но стойким, непоколебимым светом.
《Приблизившийся специальный сигнал прерывания имеет уровень «Сценария». Уровень предоставленных исключительных полномочий высок. Игнорирование невозможно.》
《Обработка информации...》
[Поиск и устранение причины возникновения ошибки.]
[Доступна новая информация.]
[Идентификация сингулярности завершена!]
Со всех сторон густо всплывают строки символов, снующие вверх и вниз.
Вслед за ожерельем, которое становилось всё ярче, окружающая обстановка постепенно светлела.
『Отражение обновления окончательно завершено.』
『Идентификация.』
『Изначально объект был определён как трансцендент «Чжиованни», однако подтверждено, что соответствующая судьба была уничтожена <Проклятием Пустоты>.』
Тук-тук.
Кончики пальцев обрели чёткость.
Чжио крепко сжала кулон в руке.
Дыхание больше не прерывалось.
『Вновь идентифицированный объект.』
Дон-н-н... Дон-н-н... Дон-н-н!
Звон колокола, доносящийся откуда-то издалека.
Вавилон... <Колокол Победы>!
Бум-бум! Умиравшее сердце неистово забилось.
Жизненная сила пробудилась взрывным рывком. Это чувство. Эта мана! Чжио широко распахнула глаза. В её зрачках закружился золотой свет Звёздной Системы.
『Искатель Звёзд, Кён Чжио!』
✧
Несколько часов назад.
Республика Корея, Сеул.
— Сознание на мгновение вернулось, но сразу же наступил шок. Предположительно, нейрогенный шок из-за сильного потрясения... В данном случае важнее всего эмоциональный покой.
— Я понимаю, о чём вы.
— ...Тогда я пойду.
Медики ушли, дверь закрылась, и в отделении реанимации воцарилась тишина. Обычно посторонним сюда вход воспрещён, но человек, лежащий здесь, не был обычным пациентом.
Да и если подходить строго, Кён Чжирок как глава гильдии был его единственным опекуном по документам.
Чжирок молча смотрел на Бэк До Хёна, лежащего с закрытыми глазами.
— ...Вставай.
Пип, пип...
Отвечали лишь мерные звуки медицинских приборов.
— Ты же регрессор. Наверняка знаешь больше нашего.
「Я знаю будущее.」
То, что Бэк До Хён знает не просто «немного», со временем стало очевидным фактом. К тому же, Кён Чжирок — половинка Кён Чжио. Между ними была связь, которую невозможно скрыть, как ни старайся.
— Я знаю, что ты значишь для Кён Чжио. И прекрасно понимаю, что наша семья должна быть тебе благодарна. Если нужно благодарить — я буду делать это сколько угодно, если нужно вернуть долг — я верну его сполна. Но...
Но...
Чжирок провёл рукой по небритой щеке. Сквозь стиснутые зубы вырвался сдавленный стон.
— Мою нуну я не отдам...
Чжирок сжал простыню так, что на тыльной стороне ладони вздулись вены.
Казалось, будто из него вырвали душу.
Он не мог сохранять рассудок. Десятки, сотни раз в день его охватывало импульсивное желание просто уйти вслед за ней.
Если бы не семья, если бы не последняя надежда, он бы так и сделал.
— ...Я буду приходить сюда при каждой возможности. Можешь злиться, можешь страдать — мне плевать. Так что...
— ...
— ...Если тебе обидно, вставай и ищи способ спасти Кён Чжио. Принеси хоть что-нибудь.
Пожалуйста.
Умоляю...
[— Ты снова там был?]
— ...Не твоё дело. Что насчёт того, о чём я просил?
[— Ну...]
Голос Са Седжона, затихший в конце фразы, звучал мрачно.
Чжирок перестал заводить мотоцикл.
[— Как ты и сказал, я попытался пробиться силой... Но Лосаджон... Похоже, он действительно закрыт. Там никого нет. Прислуга в поместье, кажется, тоже совершенно не понимает, что происходит.]
— А Бом?
[— ...Ты же знаешь. Числится пропавшим. После того как он исчез в Америке, в Корее его никто не видел. Записей о въезде нет. Сам понимаешь, если этот человек решит скрыться, никто из нас не сможет его най-]
— Найди.
[— Кён Чжирок.]
— Найди его. Любой ценой.
Иначе ты увидишь, как исчезну я.
На другом конце провода шокированный Са Седжон что-то закричал, но Чжирок сбросил вызов и резко опустил визор шлема.
Вру-у-ум!
Резкий звук выхлопа заставил прохожих обернуться. Чжирок, не обращая внимания, сорвался с места. Яростный ветер хлестал по несущемуся байку.
Бом принадлежал Кён Чжио.
Ёкаи Серебряного Льва, запертые в <Лосаджоне>, — все они были вассалами Кён Чжио, присягнувшими своему Королю.
Если они действительно покинули эту землю, это означало лишь одно: в этом мире больше нет хозяина, способного их удержать.
Чжирок не мог этого ни принять, ни допустить. Ни за что.
Тили-лик.
Дома было тихо, как в могиле.
Словно внутри огромного гроба. Такая атмосфера была здесь лишь раз — после смерти отца.
Пустой обеденный стол, перевёрнутые рамки с фотографиями... Проведя рукой по запылённому столу, Чжирок вошёл в комнату Чжио.
— ...
Только здесь не было пыли.
Он вспомнил маму, которая всю ночь напролёт, не смыкая глаз, бродила по этой комнате. Вспомнил её всхлипы, которые она отчаянно пыталась заглушить, чтобы не услышали дети.
Хрупкая мама не знает.
Как много сильные пробудившиеся видят, слышат и помнят.
Каждое воспоминание было живым, будто всё случилось вчера. Всё было чётко, даже глаза закрывать не надо.
И если Кён Чжио не вернётся...
«Я буду жить в земном аду».
Он навечно останется двадцатилетним, храня в памяти только события до этого возраста.
Тук... Бум, тук!..
Бейсбольный мяч ударился о дверь комнаты.
— ...
Чжирок в прострации поймал его.
В детстве отец брал этот мяч, чтобы поиграть с детьми-погодками. Чжирок знал, что он всегда лежит в ящике у Кён Чжио. Он никогда не подавал виду, чтобы не бередить её травму.
Сколько времени он так просидел?
Когда лучи заката начали просачиваться в комнату.
— Кён Чжирок! Оппа, оппа!..
Та-да-дак!
Звук торопливо бегущих ног.
Чжирок поднял голову, которую до этого прятал между колен.
Распах!
— Оппа!
— ...Гымхи?
— Ха-а, ха-а.
Она дышала тяжело, будто бежала изо всех сил.
Чжирок посмотрел на младшую сестру, чьи волосы поседели.
От шока из-за потери Кён Чжио младшая поседела и потеряла дар речи. Её отправили в Йонъин, потому что она плакала днями напролёт и часто билась в припадках.
— Ты почему здесь-
— Почему ты, чёрт возьми, не берёшь трубку! Я тебя постоянно искала! Телефон тебе для красоты?!
— Не в этом дело, ты... Ты в порядке? Зачем ты вдруг приехала-
— Оппа.
Кён Гымхи сама крепко схватила брата за руки, которыми он в испуге поддерживал её за плечи.
Чжирок в замешательстве уставился на сестру.
Младшая вела себя странно.
Сбивчивое дыхание, раскрасневшееся от возбуждения лицо... Оглядев сестру, Чжирок нахмурился.
— У тебя сердце слишком быстро бьётся. Что с тобой? Всё нормально? Пробуждение не лечит хронические болезни, а ты и так слабая. Подумай о маме. Если и с тобой что-то случится-
— Нет! — Кён Гымхи поспешно замотала головой.
Она торопилась, но дыхание перехватывало, а слёзы мешали говорить.
— О-оппа. Нет. Всё не так!
— ...Да что случилось-то.
— Я думаю... думаю, мы можем позвать онни.
— ...
О чём она?..
Чжирок, собиравшийся что-то сказать, снова плотно сжал губы.
Заплаканная Кён Гымхи сжимала в руках кулон. Лицо Чжирока окаменело, и он отрезал:
— Нет.
— Почему? Почему-у-у!
— Я сказал — нет.
Чжирок отвернулся, но её отчаянные руки вцепились в его спину.
— Почему нельзя?!
Разрыдавшись, Гымхи заговорила быстро-быстро:
— Я просила своё Созвездие! Но с моими нынешними способностями это невозможно, а даже если я отдам жизнь — тела нет, и ничего не выйдет! Я ходила к Данте! Её нет и в подземном мире! Значит, это не обычная смерть! Значит, она может быть где-то ещё!
— ...
— Если сломать подвеску, мы сможем её позвать! Где бы она ни была, мы её вернём! Почему нельзя?! Давай сломаем! Слышишь, давай сломаем! Я хотела сама, но пришла к тебе, чтобы сделать это вместе! Если мы сделаем это вдвоём, шансов на успех больше! А шанс всего один!
— Кён Гымхи!
— ...Хнык.
От его громкого крика Гымхи вздрогнула и посмотрела на него исподлобья.
Чжирок сжал мелко дрожащие руки в кулаки. Его голос сорвался на хрип.
— Да. Как ты и сказала — шанс всего один.
— ...
— Сделаем это — и всё. То, что там написано про восстановление, — это просто слова. Никто, кроме Кён Чжио, не знает, откуда взялось это ожерелье и как оно устроено. Если его сломать — это конец.
[В случае повреждения немедленно призывает первого владельца.]
Такова была власть, заложенная в Трёх Заветах.
Чжирок тоже думал об этом крайнем методе. Разумеется, думал.
Но.
— Если не получится, мы больше не сможем узнать ни её местонахождение, ни состояние. Даже если сейчас там пусто... если вдруг Кён Чжио очнётся где-то и будет плутать, мы об этом не узнаем. Способ найти её исчезнет... навсегда.
— ...
— Надежда... Гымхи. Надежда исчезнет.
И ещё одно.
То, что он не решался сказать младшей.
Если Кён Чжио действительно, по-настоящему умерла...
Три Завета не смогли бы призвать мертвеца. Это выше его полномочий.
Это ставка с вероятностью успеха, близкой к нулю.
Он не мог поставить всё на такую авантюру. Он не мог заставить себя сломать вещь, которая могла стать единственным воспоминанием о Кён Чжио.
По крайней мере, Чжирок так считал.
— ...
— ...
Тяжёлое молчание повисло между братом и сестрой.
Кён Гымхи смотрела на него отрешённым взглядом. Чжирок с измученным видом поправил спадающие на лицо волосы.
— ...Если ты поняла…
— Придурок.
— ...Кён Гымхи.
— Ты глупый трус. Мне до смерти стыдно и позорно, что ты мой брат.
— Хватит. Мы оба сейчас не в себе.
— Не-е-ет!
Кён Гымхи закричала. Это был почти визг.
— Я никуда не уйду! Мама говорила! Ложь — самая дешёвая и презренная вещь на свете! Нельзя давать обещания, за которые не можешь ответить! Она всех нас так учила! И онни! Хнык, онни тоже! Даже такая несносная онни никогда не бросала слов на ветер! А ты кто такой?!
Бах! Бах!
Кулачки младшей, мокрые от слёз, с силой опустились на Кён Чжирока.
— Ты кто такой?! Кха-кха, зачем ты лжёшь! Ты говорил, что из того, что человек не может сделать, — только 0,1%! Что 99,9% любого чуда люди совершают сами! Это ты постоянно твердил! А ты кто такой, чтобы, к-хык, даже не попробовав, сдаться! Кто ты такой, чтобы вра-а-ать!
— !..
Это был удар в самое сердце.
Чжирок замер с пустым взглядом.
Рыдающая сестра продолжала бить и толкать его, но он мог лишь принимать это.
«Я...»
Разве я сдался?
Я... неужели я действительно это сделал?
— ...Ты права.
Так и было.
Как ни странно, так и было.
Кён Чжио, его нуна, была его половинкой и целым миром. На месте, которое никто и ничто не могло заполнить, образовалась огромная дыра.
Боль утраты терзала его. Ему было страшно.
Да.
Он боялся.
Боялся так сильно, что не мог сделать ни шагу. Хотя, возможно, Кён Чжио была совсем рядом.
— Прости... Ты во всём права. Я был трусом.
— ...Хнык. Оппа-а!..
Гымхи, окончательно сорвавшись, зарыдала в голос, как обиженный ребёнок.
— Я так хочу увидеть онни!.. Кха, моя онни, у-у-у, она бы ни за что не бросила меня, не бросила бы нас вот так!..
— ...Верно.
Обняв рыдающую сестру, Чжирок медленно, одной рукой расстегнул своё ожерелье. Он почувствовал металл, тёплый от постоянного контакта с телом.
За окном догорал закат.
Серебряные подвески, поймав свет, окрасились в цвета заката.
Чжирок почувствовал прохладу налетающего ветра.
Скоро наступит зима.
Время года, в которое они родились на свет.
— Хнык...
С мокрым от слёз лицом Кён Гымхи протянула свой кулон. Чжирок накрыл её руку своей.
Щёлк.
Одинаковые подвески соприкоснулись, излучая пятицветное сияние.
Ему показалось, он слышит обещание Чжио, которое она прошептала в тот самый день, надевая им на шеи эти цепочки:
「Ты — это я, а я — это ты.」
— ...Защищай друг друга от бед и напастей.
Младшая подхватила его тихие слова:
— Даже перед лицом смерти — не отвернись!..
Младшие брат и сестра Кён Чжио закрыли глаза. И вместе с чистым звуком разрываемого металла...
Пс-с-с!..
Осколки разлетелись во все стороны, точно звёздная пыль.
Они взмыли вверх, подхваченные ветром.
Брат и сестра желали всем сердцем, неистово:
«Верни её».
«Вернись».
Ты слышишь?
Вернись к нам.
- Кён Чжио.