— С чего бы мне тебя знать? Кто ты такой? Может, ты тайный сын старосты?

Ну конечно, с чего бы вдруг.

— Нет. Простите. Я погорячился. Просто дела у меня сейчас идут не лучшим образом...

Ын Сок Вон осёкся, горько усмехнувшись.

И это не были пустые слова. Дела действительно шли паршиво.

Ведь кумихо, с которой он сражался в последнее время, была из тех, кого даже словом «проблемная» описать трудно.

Слава о порочной лисице-мэгу уже несколько веков гремела по всему хребту Пэктудэган... Глядя на их схватку, длящуюся уже второй год, знающие люди шептались: «Последний сирота-тюремщик из Дворца Пурпурной Завесы в итоге погибнет от рук этой подлой лисицы!»

Ын Сок Вон и сам был отчасти с этим согласен.

А как иначе?

Его противница — огромная лисица, прожившая больше тысячи лет.

Её мастерство достигло небес: она с лёгкостью могла принять облик чего угодно.

То матери и отца, которых он потерял, даже не запомнив их лиц; то голодного младенца-брата, умершего у него на руках; то бродячего торговца или солдата на посту.

А иногда...

«А иногда...»

Должно быть, его лицо в этот миг стало совсем мрачным.

Старик снова протянул ему сигарету.

— Ну-ка, посмотрим. Уж не в делах ли сердечных твоя беда? Вид у тебя такой неприкаянный, что прямо в точку.

— Нет, что вы. Какие ещё сердечные дела... как я, такой как я, вообще смею об этом помышлять.

— Ха! А ты-то чем плох?

— Что?

— Характер золотой, статный, лицом пригож... да что там пригож! Я, когда увидел, чуть не подскочил от удивления. Даже если бы ты жил только на хлебе и воде, прожил бы ещё сто лет.

— ...Что?

— В это захолустное время, когда кругом одни заморыши, где ещё найдёшь такого зятя? И не только сейчас, в молодости. Ты и в зрелости, и в старости будешь красавцем — джекпот выбил! Счастливая жизнь в гнёздышке обеспечена.

— Уважаемый, да когда вы успели меня так разглядеть... Погодите, и почему ваша манера речи с какого-то момента стала такой странной...

— А что не так? Продолжай давай, что начал.

Старик небрежно отмахнулся.

Мол, нечего придираться к каждой мелочи.

Ын Сок Вон почувствовал мимолётное, необъяснимое дежавю, но оно тут же исчезло. Вместо этого он задумался.

«Есть ли мне ещё что сказать?»

Всё это лишь пустые, несбыточные мечты.

Он стряхнул навязчивые мысли с усмешкой.

Или, по крайней мере, он так думал...

— ...

Старик продолжал пристально на него смотреть.

Может, виной тому солнечный свет? Но старческие глаза на миг сверкнули золотом. Почему-то было трудно отвести взгляд.

...Странно.

«Это ведь обычный деревенский старик, каких тысячи».

Ын Сок Вон, словно заворожённый, сам того не замечая, заговорил.

Так, впервые в жизни, он начал рассказывать свою историю.

— ...Она — молодая госпожа из благородного дома, с которой я и близко не сравнюсь. Мать семейства, глубоко верующая, приютила меня, бездомного, и сделала товарищем для игр своему сыну. Недолго… Около года. А в конце той зимы.

Сын той семьи умер.

От рук нечестивых созданий, что охотились за маленькой Полярной звездой Пурпурного дворца.

Мать семейства была глубоко верующей женщиной.

Она знала о тайнах этого мира и понимала, кто именно стал причиной гибели её сына.

Поэтому то, что она не забила меня до смерти и не убила в порыве мести, а просто прогнала, уже было великим актом милосердия.

Мальчик Ын Сок Вон ушёл без оглядки. Но на самом деле...

「Орабони! Орабонии Сок Вон, не уходи! Не уходи-и-и!」

「...Молодая госпожа, на улице холодно. Возвращайтесь в дом.」

「Только попробуй уйти! Я буду стоять здесь, пока ты не вернёшься! Тебе всё равно, если Чхохва замёрзнет насмерть? Не уходи... не уходи, а? Пожалуйста!..」

На самом деле это была ложь.

«Всё равно»?

Ын Сок Вон с силой провёл ладонями по лицу.

Чхохва, его маленькая Чхохва, с рождения была слаба здоровьем, и руки-ноги у неё всегда были ледяными.

В тот зимний день, когда валил густой снег, она долго стояла босиком на промёрзшей земле. Наверняка потом тяжело болела.

Эта мысль спустя почти десять лет сидела в груди занозой, которую невозможно забыть.

Очевидно, это останется вечным сожалением мужчины по имени Ын Сок Вон до самого его последнего вздоха.

— С тех пор она наверняка выросла и уже узнала, что убийца её брата — это я. Она давно забыла такого врага. А может... теперь она ненавидит и проклинает меня.

— ...

— Любовь? Уважаемый, я прекрасно знаю своё место. Мне суждено прожить в одиночестве, без жены и детей, не оставив после себя ни единого потомка, и так же внезапно уйти в небытие. Не принадлежа ни к одной стороне этого мира, вечно цепляясь за эту жизнь на границе света и тени, один... совсем один...

Ын Сок Вон тихо вздохнул.

— ...До меня дошли слухи, что она обручена с наследником знатного рода. Этой весной она станет почтенной дамой, так что мне не след упоминать её имя столь бесстыдно. Теперь вы понимаете, насколько нелепы были ваши слова?

— Нет.

— Уважаемый.

— Нет, ты сам себя не знаешь.

— ...Что?

Старик, молча слушавший его рассказ, негромко произнёс:

— Человек не смеет самонадеянно судить о своей судьбе. Он может мучиться, бороться и даже менять то, что обрушивается на него прямо сейчас, но это предел. Ты не можешь самовольно ставить точку в своём далёком завтра.

— ...Почему?

— Потому что это не человеческое дело.

— ...

Ын Сок Вон замолчал.

Закат смещался. Тени стали длиннее и накрыли место, где они стояли.

Старик поднялся со своего места.

Он оказался гораздо ниже ростом, чем можно было подумать.

— Послушай, Ын Сок Вон.

— ...

В этот миг юноша подумал:

«Разве я называл этому старику своё имя?»

— Слушай внимательно, последний тюремщик Дворца Пурпурной Завесы, что расположен на земле, а не на небесах.

— !..

— Предвидеть судьбу, перепрыгивать через время и читать мир дозволено лишь немногим, занимающим очень высокие места.

— ...

— И я, находясь на самом высоком из этих мест, заявляю...

Ын Сок Вон невольно затаил дыхание.

Золотые глаза.

Звезда, спустившаяся на землю, была прямо здесь.

Сияние, идентичное источнику всех галактик, самой мощной и единственной звезде.

〖Ты не умрёшь в одиночестве.〗

В награду за то, что ты долго терпел этот холодный и горький путь в одиночку. В ответ на то, что ты великодушно принимал всех брошенных, одиноких и израненных.

Окутанный самым тёплым и великим величием, ты обретёшь покой в окружении любящей семьи.

Это было заявление и решение, вынесенное новым Созвездием звёздных систем — единственной и неповторимой владычицей звёздного неба, где покоятся судьбы людей и всего сущего.

— Мы ведь так и сделаем, верно?

— Что?..

— Да я хотела просто взять и провернуть всё по-своему, но кое-кто развопился, что надо бы хоть мнение участников процесса выслушать.

— ...Кто вы, чёрт возьми, такой?

Ын Сок Вон отбросил вежливость.

Сердце бешено колотилось — то ли от страха, то ли от предчувствия опасности.

Однако существо перед ним — нет, теперь уже любой бы понял, что это вовсе не старик, — оставалось совершенно невозмутимым.

— Ну, хм, твою несчастную и жалостливую первую любовь мы, может, и не спасём. Прости, но ориентир тут я, так что всё будет перекраиваться под мои интересы. Но всё же. Что бы ни случилось, я обещаю: ты не умрёшь один. Даю слово.

— ...

— Взамен ты ведь не против, если судьба изменится чу-у-уточку, вот на столечко? Поверь, ты в накладе не останешься.

Существо продолжало говорить само с собой, неся полнейшую отсебятину.

— Ну что? А? Ты ведь согласен? Да? Хэппи-энд гарантирован на все сто!

И всё же...

«...Если это и правда так».

Ын Сок Вон после недолгих раздумий поднял голову.

— Это правда? То, что вы сказали. «В окружении любящей семьи»...

— Конечно! Ты когда-нибудь видел, чтобы я не держала обещаний?

— Я даже не знаю, кто вы.

— Ах да. Точно.

— Но всё же.

— М-м?

Ын Сок Вон запрокинул голову и посмотрел на небо.

Небо, где закат уже полностью исчез.

Мириады звёзд смотрели на него сверху вниз, словно рассыпавшись по небосводу.

Усталое молодое лицо юноши, казалось, пересчитывало эти звёзды, прежде чем он сделал глубокий вдох.

Его смех был похож на вздох или стон облегчения.

— ...То ли мэгу снова издевается надо мной, то ли Небесный Император испытывает тьму в моей душе. Неисповедимы пути.

— Слышь, ты? Ты сейчас на что намекаешь, ничтож…

— Однако.

Две пары глаз снова встретились.

Вглядываясь в этот таинственный и магический источник света, Ын Сок Вон усмехнулся.

— Поистине, сладкие речи. Финал, который не может не нравиться. «В окружении любящей семьи»... Даже если я сошёл с ума, я готов обмануться и поверить в это.

— ...

— Я согласен. Вверяю свою судьбу вам.

Молодой Ын Сок Вон сделал это смелое заявление.

— Попробуйте исполнить своё высокомерное пророчество. О, неведомое высокое создание.

Ын Сок Вон и сам понимал.

Нельзя бездумно заключать сделки с «неведомыми» сущностями.

Будучи тем, кто привык иметь дело с монстрами и духами по ту сторону реальности, он знал об опасности лучше любого другого.

Но в то же время он был воином, который усмирял чудовищ одной лишь своей юношеской отвагой.

Как и подобает первому охотнику Кореи, он умел делать дерзкие ставки.

«Так и должно быть».

Чей он вообще дед?

Тихий смех покатился в пустоте.

Когда Ын Сок Вон повернул голову на звук, старика уже не было, словно этого разговора никогда и не существовало.

✧

— Эй, ты чего завис? Отчёт о результатах давай.

『...Тест успешен. Вмешательство завершено.』

『Вы вмешались в судьбу именной сущности — ветви «Ын Сок Вон» — путём крайне незаконной, грубой и бесцеремонной процедуры «налётчика». Вы довольны?』

— Ещё как! Довольна, конечно.

В конце концов, разве может быть лучший старт, чем надёжный Серебряный Лев?

Надёжный, как матрас «Ace Bed».

Небрежно отвечая на недовольное бурчание Вавилона, Созвездие Кён Чжио широко улыбнулась.

— Согласие получено. Дедуля.

До встречи в «новом мире».

Это произошло всего за два дня до [Восстановления Мира] — глобального катаклизма, сменившего колесо судьбы всех звёздных систем.