И дальше события развивались ровно так, как и предсказывал Хван Хон.

Сколько ни зови подкрепление — сбегались лишь считанные стражники.

А вот ассасины, получившие кучу баффов, прямо-таки на подъёме.

Длинный коридор окрашивался в красный цвет крови.

Попытка Мустаина эвакуироваться уже давно провалилась. Босые ноги молодого короля в ночной рубашке стали ярко-алыми, словно клеймо приговорённого к смерти.

Ассасины самодовольно обступили его.

По тому, как они что-то говорили королю, казалось, будто пытаются торговаться, но…

Мустаин с кривой усмешкой покачал головой.

Очевидный отказ.

И вместе с этим высоко занесённый клинок убийцы, поймав лунный свет, сверкнул. Мужчина, осознав близость смерти, крепко зажмурился.

— Да к чёрту. Сам уже не знаю.

Безучастность зрителя длится ровно до этого момента.

[Активирована характеристика «Ночной кошмар».]

[Значительно увеличивается сила атаки и смертоносность.]

[Пока характеристика «Ночной кошмар» активна, вы получаете полную поддержку ночи до восхода солнца.]

[Активирована характеристика «Андердог».]

[При падении здоровья ниже определённого уровня вы входите в состояние неуязвимости на 30 минут.]

Контрактные [Врата] открыть нельзя.

Стоит кому-нибудь увидеть дверь, из которой через тени хлынут демонические духи, и сразу станет ясно: корейский Хван Хон здесь.

К тому же магический блокирующий барьер, охватывающий весь королевский дворец, уже переведён в режим полной изоляции.

Даже если его сила — не магия, а духовная энергия, какое-то влияние всё равно будет.

А значит, прямо сейчас в ходу лишь врождённые особенности.

Фью — Хван Хон крутанул кинжал.

— Ночь — это не только ваше время.

[Ночной кошмар] даруется сильнейшим, живущим в мире ночи.

[Андердог] — тем воинам, что сотни раз проходили через невыгодные схватки.

— ...

Ассасины не стали дёшево кричать «Кто ты такой?!», увидев внезапно появившегося Хван Хона.

Один из них, получив знак глазами от лидера, двинулся.

Шурх — тень тихо исчезла.

А когда появилась снова — уже на потолке. Он сразу же прыгнул вниз, целясь Хван Хону в затылок.

Сссаак!

Разница была в одно мгновение.

— !

Развернувшаяся рука взмахнула так, что её не было видно.

Раз — по бедру. Раз — по сонной артерии на шее.

Хшшааак!

Вслед за грубой силой кинжала по коридору разлетелась полукруглая дуга брызг крови.

Швырнув на пол ассасина, мгновенно умершего, Хван Хон хищно оскалился.

— Будет обидно, если в этой грязной драке забудут про меня.

— [...Убейте!]

Ночных гостей он повидал вдоволь.

Как ни наряжайся в ранкера — в глубине души он всё равно остаётся гангстером. Как ни старайся выглядеть благородно, в чужих глазах его корни всё равно остаются грязными и подлыми.

Глядя на бросившихся разом врагов, Хван Хон перехватил окровавленный кинжал. С кончиков волос цвета заката капали капли крови.

Под лунным светом начиналась драка.

Пак!

Кинжал бил и резал, выбирая исключительно уязвимые места.

Когда напали с двух сторон, он вонзил клинок в горло переднему, фью!, наступил ему на шею, взлетел, провернулся на пол-оборота и приземлился.

Скорость, в которой не ощущалось ни капли веса.

Эффективно и беспощадно.

Без лишних движений, до злости выгодная манера боя.

— [Да кто он вообще такой?!]

С точки зрения врагов, не знавших подоплёки, развернувшееся перед глазами безумие Хван Хона выглядело просто нелепо.

Столько готовились…

Лидер, скрипя зубами, заорал:

— [Хватит! Убейте сначала Мустаина!]

…Вот же тварь, а соображает для массовки чертовски хорошо!

Лицо Хван Хона перекосило. Даже не зная языка, по одному выражению он прекрасно понял смысл.

Часть строя, окружавшего его, рассыпалась. Они бросились вниз по лестнице, преследуя убегающего Мустаина.

— Эй, ублюдки! Со мной сначала разберитесь!

Он попытался их остановить, но клинки упрямо тянулись к спине Мустаина.

Чёрт!

Хван Хон, мчась по коридору, метнул кинжал.

— !..

Чанг!

Но вражеский меч отбил летящий клинок.

Кинжал Хван Хона покатился по полу, Мустаин споткнулся и упал. Он зажмурился. Клинок опускался. Коснулся шеи.

Все мгновения растянулись.

Пока всё это не «остановилось».

— Прошу прощения за опоздание, господин Диони-Хван Хон.

[Специализация, базовое заклинание 1-го ранга (продвинутое) — «Психокинез».]

— !

В пространстве все движущиеся металлические предметы разом застыли в воздухе. Схваченные некой бесформенной силой, они не могли сдвинуться ни на йоту.

Ч-что за приём?.. Хван Хон по-корейски, на автомате, пробормотал в ответ:

— Из-за тебя весь кайф испортился, так что отвечай…

Резко обернувшись, он увидел знакомое, полное озорства лицо.

Под лунным светом глаза, вобравшие в себя звёзды, сверкали.

…Поразительно чарующий свет, невольно подумал Хван Хон.

— Какой же ты всё-таки смешной парень.

С этим тофу у неё, оказывается, неожиданно хорошая совместимость.

Признавая факт, который не хотела признавать, Кён Чжио вышла из тени.

Топ. Топ.

Длинный коридор, залитый лунным светом.

Окаменевшие ассасины выглядели так, будто сами были частью декора. Легонько похлопывая их по щекам, Чжио спокойно прошла вперёд.

— Эй-эй, не сопротивляйтесь. У меня сейчас контроль на грани. Дёрнетесь, и я вас случайно хрясь насмерть, ладно?

[Ваша Заветная Звезда, «Чтец Судеб», усмехается, мол, да разве они это поймут.]

«Не поймут — сами виноваты».

Уважаемые ассасины всего мира, приняли к сведению?

Чтобы потом не жалеть на том свете учите корейский заранее.

— Это же не магия? Внутри барьер полной блокировки, а ты так запросто ломаешь баланс...

— Тц-тц, всё дело в упорном труде.

Слова раздражающие, но почему-то совсем не раздражают.

Смешав вздох со смешком, Хван Хон усмехнулся, то ли устало, то ли с облегчением.

Чжио молча смотрела на него.

Ткани, скрывавшие лицо, давно сползли…

Белоснежное, избалованное личико, которому нипочём было африканское солнце, теперь было заляпано кровью.

Кровь ещё не высохла, капли падают кап-кап. В глазах всё ещё не улеглась убийственная ярость.

— У тебя кровь.

— А? А-а…

Хван Хон смущённо почесал затылок — точь-в-точь как подросток, которого застали в неловком виде перед девчонкой, что ему нравится.

Это почему-то напомнило Чжио маленького Кён Чжирока, забившегося под одеяло после первого убийства, и юную Чхве Давид с экрана телевизора.

И она, поддавшись импульсу, сказала:

— Мужчина должен быть в крови, поту и слезах.

— !

— Кру-у-то, Хван Хон.

Большой палец вверх!

[Ваша Заветная Звезда, «Чтец Судеб», поражается: мол, даже голосовой робот сказал бы это с большей душой.]

[Однако Созвездие смеётся, добавляя, что благодаря этому вы, кажется, избежали «любовного флага», так что это чистая выгода...]

— Н-ну… правда, что ли…

[…]

Хван Хон трёт горящие мочки ушей.

Смущённо отворачивается в другую сторону и ни к месту покашливает.

И плевать, испытывает там Созвездие «экзистенциальный кризис» или нет.

Чжио, благополучно завершив «раздачу морковки», легонько тыкнула Хван Хона.

Эй, очнись.

— Серьги доставлять не будем?

Ах да.

Не время снимать свежую юношескую мелодраму посреди моря крови. Клиент, едва избежавший смерти, тупо смотрел в их сторону.

— [В-вы… кто вы такие вообще? Кто вы, что помогаете мне?]

Для Мустаина эта ночь была сплошной чередой странностей.

Внезапное ночное нападение, неизвестные иностранные помощники.

Полнолуние, алый коридор, зависшее в воздухе оружие, застывшие, как статуи, ассасины…

Всё это было до предела нереальным.

Хван Хон, уже доставший шкатулку из инвентаря, замер. Ино… иностранный язык?

Он бросил взгляд, полный немого «что делать». Чжио, глядя куда-то вдаль, насвистывала, делая вид, что любуется пейзажем.

— Э-э… хей, Марокко кинг. Итс э доставка. Ю ноу доставка? А, де-де-деливери!

— О-о! Деливери, деливери!

Знакомое слово! Чжио тут же подключилась, ловко перекатывая язык.

— Фром мадам! Андерстенд? Вау, чёрт, у меня что, английский так хорошо идёт?

— Слушай, у тебя инглиш-то ничего. Сразу другой человек.

— Правда? У меня талант к языкам.

Полевая версия «разгромного английского».

К счастью, у Мустаина, как у короля целой страны, хватило ума понять смысл даже тогда, когда собеседники говорили «как попало».

— [Мадам?.. Мадам Ламбер? Неужели… Маргрит, это она прислала? Быть того не может!..]

С ещё более потерянным лицом, чем раньше, Мустаин принял шкатулку.

Его глаза дрожали. Руки, которыми он открывал её, тряслись безнадёжно.

— [Боже мой…]

Всегда.

И навеки.

Твоя жемчужина.

Карточка с изящным почерком лежала рядом с парой жемчужных серёг.

Молодой король рухнул на колени.

Сдерживаемые всхлипы эхом разнеслись по коридору.

Ну… в общем, миссия выполнена.

Дальше проблемы этой пары уже не их забота. Чжио, не раздумывая, развернулась, но…

— [Там! Сюда! Ваше величество-о!]

Гулкие шаги сапог загрохотали по дворцу.

С опозданием, но всё же королевская армия наконец прибыла.

— …Ого. Их многовато. Вот это уже выбраться будет тяжко.

— Ты тоже так думаешь? Я тоже.

— И чё делать?

— Ну…

А варианты есть? Конечно, драпать со всех ног.

Хлоп! Чжио взмахом руки завершила психокинез. Короткий хлопок и мощный рывок в пустоте. Конец.

Бух. Все ассасины разом рухнули на пол, схватившись за горло и не в силах издать ни звука.

— Бежим!

Нужно как можно быстрее выбраться из дворца. Если армия накроет весь город, всё станет куда сложнее.

— [П-постойте! Подождите!]

Мустаин что-то кричал им вслед, но двое уже сорвались с места.

Тадададак!

Коридор, где арочные колонны тянулись рядами, словно аллея деревьев.

На сине-белой марокканской плитке тяжело отпечатывались красные следы.

— [Держите их! Захватчики идут к башне!]

Вверх. Ещё выше.

Развевая длинные полотнища ткани, они мчались по лестнице.

Бегущий Хван Хон вдруг ни с того ни с сего расхохотался. Бежать рядом почему-то было странно смешно, улыбка сама лезла на лицо.

— Ты чего всё время наверх прёшься?! Прыгать, что ли, собралась?!

— А ты как будто не знаешь, чего спрашиваешь.

— Я ж убьюсь! У меня, между прочим, боязнь высоты, слышишь, девчонка!

— Преодолевай! Уси-ли-и-ем!

Но Чжио вовсе не зря «опоздала» на место событий.

«Значит, план у неё есть».

Топот сапог всё ближе.

Выход — только окно впереди.

Словно в подтверждение своих слов, Хван Хон перед самым краем замялся.

Вот ведь правда.

Чжио схватила его за шкирку и, не сбавляя темпа, прыгнула. И…

Фьююююх!

— А-а-а-а!

Невольно заорав, Хван Хон вцепился в свисающую кисточку. Вцепился? Во что? В кисточку?!

И тут он понял, что под ногами есть… пол?!

Он на ощупь, не веря себе, стал шарить внизу и, окончательно сбитый с толку, приоткрыл глаза.

И увидел…

«Тысячу и одну ночь».

Чжио, сидящая на летящем по небу ковре, обернулась. Увидев остолбеневшего Хван Хона, она ехидно улыбнулась. Ну?

— Открой глаза, Жасмин. Наслаждайся.