Этот самодовольный смех почему-то задел.

Хван Хон вспылил и буркнул:

— Ты что, Алладин, что ли!..

— Вот ведь гангстер-тофу, даже хорошее зрелище покажи, всё тебе не так. Не нравится — слезай.

— Я… я ж не говорил, что не нравится.

Да разве на свете есть человек, которому такое не по душе?

Да и возможно ли это вообще?..

Хван Хон крепко сжал бахрому у края ковра, поднял голову и осторожно вытянул вторую руку в пустоту.

Полная луна, белые здания, пальмы… и десятки тысяч звёзд, будто до них можно дотянуться рукой.

Ночной ветер и облака скользнули по его плечам.

Шурх… — рядом Кён Чжио сняла ткань, закрывавшую лицо. Длинный тонкий край полотна коснулся щеки Хван Хона.

— ...

Кажется, он никогда в жизни не забудет это ощущение.

Глядя в чьи-то глаза, так похожие на россыпь звёзд над головой, Хван Хон вдруг подумал:

— …А ковёр-то откуда взялся? Не волшебная же лампа.

— Видимо, нашёлся кто-то с мечтами об Аладдине. Кто-то старательно вырезал на нём магические формулы, а когда ничего не вышло — забросил в угол.

По пути к Хван Хону, следуя за проводником из теней, она нашла его в углу лестницы на башне. Одинокий персидский ковёр.

— Там нужно было исправить всего одну деталь, так что я мигом всё наладила.

Чжио расслабленно опёрлась руками назад. Ночной ветер был освежающим.

— Для великого Короля Магов такая задача проще пареной репы.

— Не верю.

Столица Рабат была тесно связана с морем.

На севере — Средиземное, на северо-западе — Атлантический океан.

Пейзаж, который называют «жемчужиной Северной Африки», раскинулся под ними.

По мере удаления от города ковёр плавно снижался. Бахрома на краю мягко задела гладь моря.

Плеск.

Хван Хон, тоже опустив руку в воду, спросил:

— Ты всегда на такие виды смотришь?

— Я же маг.

— …Ха. Неудивительно, что тебе кажется, будто весь мир твой.

Звёзды — близко, земля — далеко.

Мир, каким его видят сверхсущества.

Это не была зависть... скорее, чистое благоговение.

К Кён Чжио слово «благоговение» подходило лучше любых других. Так было с самого первого дня, когда он увидел её высоко в небе. Глядя на полную луну, Хван Хон широко улыбнулся.

— Знаешь, когда я был маленьким...

— Я создала красивый фон не для того, чтобы ты изливал мне душу о своём прошлом.

— Да ладно, послушай. Ты тоже к этому причастна.

— Я?

Точнее, это была заслуга Короля Магов. Но, впрочем, это один и тот же человек. Глаза Хван Хона, смотрящего на Чжио, мягко сощурились.

— Сама видишь, я мелкий. Ростом не вышел, телосложения никакого. Сейчас-то ладно, а в детстве из-за этого меня постоянно ни во что не ставили.

Особенно учитывая его семейную родословную.

Семья, которая со времён эпохи Чосон была «правой рукой» богатых землевладельцев. Подчищали за богатыми грязные дела, и только четыре поколения назад кое-как вырвались в самостоятельность.

Появились сверхлюди, эпоха пошла наперекосяк, под это дело бандитская семейка начала агрессивно расширять влияние, дома всегда было напряжённо и страшно…

Вот почему взрослые, собираясь, только и делали, что ставили хилого мальчишку перед собой и осыпали упрёками.

「И из этого вообще человек получится?」

「Что за врождённая способность — призраков видеть? С ума сошёл. Откуда такое вылезло?!」

「Хорошо, если подчинённые не будут его презирать, об уважении и речи нет. Семья, которую мы с таким трудом подняли, развалится на этом парне.」

「Деточка, может, тебе ещё детей завести, пока не поздно?」

То, что мать, госпожа Хван, была женщиной не промах, для Хван Хона стало настоящим спасением.

Иначе дед по материнской линии давно бы забил его до смерти.

Из-за постоянной зажатости его жёстко травили и сверстники.

Родители запрещали своим детям водиться с «сыном бандита», а те, кто умел махать кулаками, из азарта каждый день искали повод для драки.

— Чё я таким родился… Каждый раз, когда я смотрел в зеркало, я ненавидел себя до безумия. Но...

В тот ночь, когда Пусан погрузился во тьму. В ночь, когда «Шаман Вуду», бедствие 1-го класса, принёс тьму и во всём мегаполисе погас свет. Маленький мальчик увидел маленького короля.

— Я тоже мелкий, но ты ещё мельче. Только вот почему-то никто тебе ни слова не говорит. Только и делают, что восхваляют до смерти. Потому что ты сильная.

— ...

— Маленькая, но самая сильная в мире.

Подставив лицо ветру, Хван Хон рассмеялся. Лицо его сейчас было чистым, как у мальчишки.

— Благодаря тебе я стал человеком, Кён Чжио.

— ...

— Ты спасла меня. Ещё тогда.

「С самого детства моим духовным наставником и примером был Чжо.」

Внезапно она вспомнила те слова.

В самый первый день, когда она встретила Хван Хона в подземелье Чонно, он сказал ей именно это.

Тогда она не придала значения. «Ну и льстец», — подумала и прошла мимо. Но теперь…

«Там ведь были люди».

Спасала ли она их спустя рукава или изо всех сил, в том мире были люди.

Те, кто был спасён и снова наполнил этот мир жизнью, храня в душе благодарность и волю героя.

Глядя на сияющую улыбку Хван Хона, тиран вновь задумалась об этом. О людях, которые были не просто цифрами в статистике.

«И правда… хлопотный мир».

Почему-то со временем он становится всё более утомительным и всё сильнее её заботит.

Кён Чжио равнодушно откинула голову.

Рядом с полнолунием летней ночи звёзды казались близкими и неисчислимыми.

— Господин гангстер-тофу, не порть атмосферу. А то возьму и сброшу.

— Никакой романтики, девчонка... Хотя в этом и есть твоё очарование. Кошка-хулиганка, ты правда не хочешь стать моей девушкой?

Хван Хон подмигнул.

Вжух — Чжио легонько пнула его.

— А-а-а! Если я отсюда упаду — это верная смерть, смерть! Ты только что совершила покушение на убийство!

— Разве эффектное убийство не лучше покушения?

— Я… я был неправ...

✧

Государственная свадьба была отложена.

Это была первая новость, появившаяся с рассветом.

Ночной налёт, как ни странно, не появился ни в одном марокканском СМИ.

Наверное, были какие-то политические причины, но это уже чужие дела. Чжио не хотелось в это лезть.

Мадам Ламбер сдержала обещание.

Чон Гиль Гаон, вставший на ноги без всяких проблем, на завтрак умял пять ломтей хлеба с маслом и мёдом, заявив, что у него внезапно проснулся зверский аппетит.

Под летним солнцем апельсиновые деревья Марракеша сияли. И прямо там, в саду, во время приятного обеда втроём мадам получила письмо.

На конверте, доставленном тайно и без имени отправителя, была печать из сургуча с изображением жемчужины.

— ...

Глаза Ламбер, читавшей письмо, медленно наполнились слезами.

Никто не знал, что там было написано.

Да и не хотел узнать.

Просто её лицо, когда она закончила читать, было таким переполненным и счастливым, что троим этого оказалось достаточно. Пусть это была сделка, но ощущение осталось такое, будто они сделали что-то по-настоящему хорошее.

Чжио проворчала:

— Если так рада, отменили бы совсем, зачем откладывать? Всё равно упрямый.

Ламбер улыбнулась — без макияжа, по-настоящему.

— Он глава государства, как он может жить только по велению сердца?

— Хм.

— Даже если он тоже король, он не чета вам — свободному Королю Магов.

— Пфх!

Рядом Хван Хон поперхнулся молоком и брызнул им, закашлявшись и колотя себя по груди.

— ...

Чжио, которая даже во время еды (по настоятельной просьбе окружающих) терпеливо носила тонкую вуаль, недовольно посмотрела на Чон Гиль Гаона.

Тот, не менее ошарашенный, неловко откашлялся.

Мадам Ламбер мягко улыбнулась.

— Не смотрите так на месье Чона. Я сама поняла. Не так уж много людей могут позволить себе говорить свысока с Альфой, так что я, пожалуй, просто слишком поздно это осознала.

— Мадам.

— Не волнуйтесь, месье Чон. Я же сказала — я не забуду вашей милости. Никогда не проговорюсь. И… я не забуду и того, что моим партнёром по «сделке» были именно вы, Чон Гиль Гаон.

В интонации мадам сквозил подтекст.

Ненадолго поддавшись личным чувствам, она всё же оставалась женщиной с острым деловым и политическим чутьём.

Чон Гиль Гаон с довольной улыбкой поднял чашку кофе.

Чжио, стянув вуаль, откинулась на спинку стула.

— Чем бы вы там ни занимались, мне вообще без разницы.

Раз уж они знают, кто они такие, стало даже проще.

Для лечения Ё Ыйджу и команды младшенькой мадам всё равно была нужна.

Пусть Чон Гиль Гаон, словно Нонге [1], и взял на себя большую часть кармы и проклятий, сами проклятия никуда не делись.

И в Корее их товарищи всё ещё оставались в плохом состоянии, с нетерпением ожидая возвращения Чжио.

— В общем, полукровка, тебе тоже пора уезжа…

Тук.

— А?

— Ничего.

Чжио резко оборвала фразу.

Под столом чья-то нога слегка коснулась её стопы.

Притворившись, что пьёт кофе, Чжио мельком взглянула на соседа: Чон Гиль Гаон подмигнул ей одним глазом.

А затем с самым невозмутимым видом поднял отложенные в сторону солнцезащитные очки и естественно подвёл разговор к завершению.

— Раз мы подкрепились, не пора ли нам выдвигаться? Всё-таки у нас рейс. Мадам, завершение наших дел обсудим уже в письменном виде.

— А, да. Спасибо вам всем.

«Что он задумал?»

Пока Чжио недоумевала, мадам изящно попрощалась. При рукопожатии она протянула подготовленную карточку.

— Была рада знакомству, «Чжо». Где бы вы ни оказались в мире, если понадобится помощь — просто покажите эту карту и обратитесь к Пинтаде. Я с радостью помогу.

— Ага, хорошо.

Чжио поднялась, приняв прощание мадам почти рассеянно. В углу зрения мигал свежий уведомительный значок чата первого канала.

| 4 | Альфа: Миссия выполнена.

* * *

Примечание:

1. Нонге — корейская героиня периода Чосон, которая во время Имчжинской войны (1592-1598 гг.) пожертвовала собой, утопившись в реке вместе с японским генералом.