Был конец апреля, и лепестки сакуры уже начинали осыпаться.

"Почему-то мне жаль, что в этом году цветение так быстро прошло..."

До Золотой недели оставалось совсем немного, и в школе царила лёгкая суета.

Не во всех школах каникулы идут подряд, но в Куцуцука-коуко они проходят строго по календарю: с 27 по 29 апреля и с 3 по 6 мая.

Дополнительные занятия, подработки, мини-поездки, свидания.

У каждого — свои планы.

Что касается меня, Киосаки Кея — моя Золотая неделя уже полностью расписана.

Первый трёхдневный уикенд — разумеется, подработка.

А второй, четырёхдневный, мы с отцом и Акари проведём в походе.

Мы не богатые, но кемпинг — хороший способ весело провести время, не тратя много денег. Мы собираемся поехать на три ночи и четыре дня в горы, в район Ханасэ, в Сакё.

"Честно говоря, я жду этого с нетерпением."

Пока я записывал формулы в тетрадь по математике, заметил, что Карасамару-сан бросает на меня взгляды.

Когда наши глаза встретились, она быстро отвернулась и уткнулась в учебник.

"В последнее время она всё так же. Я что-то сделал не так?.. Ничего не приходит в голову, и от этого только тревожнее."

Когда мы остаёмся наедине, она совсем другая.

"На велопарковке."

"На крыше."

"За спортзалом."

В таких местах она иногда подходит ко мне на перемене, и мы обедаем вместе.

Иногда приносит сладости... и не успеваешь заметить, как звонок уже прозвенел.

А в классе — просто смотрит издалека с лицом, как у сахарной ваты.

"Что-то тут точно не так."

На четвёртом уроке был классный час, и мы меняли рассадку.

Говорят, в большинстве школ смена мест проходит в конце апреля, когда учебный год уже начался.

Сразу после распределения по классам все ещё напряжены, так что, чтобы снизить стресс, с этим немного тянут.

У меня не так много друзей, и я не тот человек, который парится из-за смены мест.

Поэтому я просто наблюдал, как одноклассники тянут жребий, слегка отстранённо.

— Ёсиока, какой номер выпал?

— Седьмой. Это место прямо передо мной... Ужас.

— Эх, облом. Ну, шестой — вообще редкость. Последний у окна. Пять, одиннадцать и двенадцать — тоже топ. Считай, ты сжёг всю удачу этой жизни.

— Сжёг всю удачу, промахнувшись на одно место... Жесть.

Ёсиока-кун и Маруяма-кун, сидящие передо мной, ворчали, сверяя номера.

Парни все как один надеялись вытянуть номер шесть, и я, следуя за ними, глянул на схему рассадки на доске.

«Так вот почему. Пятое место — Карасамару-сан, одиннадцатое — Оно-сан, двенадцатое — Дайго-сан. Три самых красивых девушки в школе выстроились вокруг шестого буквой Г. Как будто это судьба.»

«Впрочем, мне всё равно.»

«Как говорят, где живёшь — там и дом. Неважно, где сидеть.»

— Следующий, Киосака-кун.

Меня позвала староста Мисасаги-сан. Я подошёл к коробке и вытянул сложенный жребий.

— Какой номер выпал?

— Эм... шестой.

— ЧТООО?!

— Серьёзно?! Киосака?! Киосака?!

«Хватит повторять. Это уже слишком.»

— Потише. Следующий.

Когда все вытянули свои номера, началось пересаживание.

Пока я поднимал парту, Карасамару-сан взглянула на меня с лукавой улыбкой.

«Эта маска и улыбка... чертовски милая.»

«Похоже, я всё надумывал. Похоже, ничего я не делал.»

Я расставил свои вещи на новом месте.

— Окей-сан, только не пялься на меня во время уроков, ладно?

— Это будет сложно... ой, прости.

«Блин. Проговорился.»

— Не извиняйся... неловко...

Оно-сан отвела взгляд и поправила волосы.

— Окей-сан, ты прямо ловелас.

«Больно.»

— Мне кажется, Цукаса сама себя подставила. Киосака-кун, давай дружить, ладно?

— Ага, давай.

— Киосака, можно тебя на секунду?

Карасамару-сан обернулась ко мне.

— Что такое?

— Ничего особенного, но... ты был милым только с Цукасой. Только с ней.

— А?.. Что ты сказала?

Последнюю часть она пробормотала едва слышно.

— Н-неважно. Мы можем обменяться LINE?

Она достала смартфон из внутреннего кармана.

— У всех есть твой контакт, а у меня — нет. Это напрягало.

«Вот почему она смотрела на меня весь день.»

«Можно было просто сказать раньше.»

— Я сам хотел попросить. Давай. Какой у тебя ID?

— Правда? Сейчас покажу QR-код, можешь—

После того как мы обменялись контактами, я услышал шепот вокруг.

— Киосака всё ближе к этим троим…

Некоторые из парней смотрели на меня с прищуром. Не сказать, что это была зависть — скорее, что-то другое.

Девочки тоже перешёптывались:

— С каких это пор?..

— Единственный симпатичный…

— Ну вот, наконец-то на своём месте.

«Что они вообще имеют в виду?..»

«Ладно. Нет смысла ломать голову. Я уже привык.»

Но кое-что точно изменилось — теперь даже в классе со мной спокойно общаются три самых красивых девушки школы.

А ещё… Ишида-кун иногда показывает мне палец вверх и смотрит с каким-то тёплым выражением лица.

«Может, он признал меня за союзника?..»

Пока я обдумывал это, в кармане завибрировал телефон.

Сообщение было от Карасамару-сан.

Её иконка в LINE — SD-арт популярной Vtuber Отова Тэнши. Неожиданно модный вкус. Я сам в этом не особо разбираюсь, но младшая сестра — ярый фанат, так что кое-что знаю.

«Карасамару-сан тоже её любит?..»

«Ладно, сейчас не об этом.»

Сообщение гласило:

— Сегодня работаешь? Есть планы после школы?

Немного подумав, я ответил:

— Сегодня без работы. Пообещал сестре приготовить вкусное карри, так что загляну в супермаркет по пути домой.

— Я бы тоже хотела попробовать твоё карри.

К сообщению прилагался стикер с парой глаз, жадно глядящих вперёд.

— В следующий раз приготовлю и для тебя.

— Правда? Обещаешь?

— Ага. Обещаю.

— Спасибо. Я буду ждать.

За этим последовала целая серия стикеров, заканчивавшаяся тем, где она изображена в победной позе. Я невольно усмехнулся.

На парте впереди Карасамару-сан, подперев подбородок рукой, довольно протянула:

— Эхехе...

Супермаркет "Saturday", что находится вдоль дороги Нара, — одно из мест, куда я часто захожу. Он удобно расположен по пути со школы, и выбор там неплохой.

К слову, Нара-дори — это 24-я национальная трасса, проходящая из центра Киото через Фусими в сторону префектуры Нара. Для местных — дорога привычная. Если ты живёшь в городе, то наверняка хоть раз проезжал по ней на велосипеде или байке.

Но вернёмся к истории.

Я часто захожу в "Saturday". Там недорого и удобно.

Сегодня я купил лук, картошку и морковь. Свинина есть в морозилке, специи и карри-ру — тоже в наличии, так что ничего лишнего брать не пришлось.

— Привет, Кей-тян. Ого, снова готовишь карри? Настоящий хозяюшка уже.

Пока я выбирал овощи, с эко-сумкой в руках ко мне обратилась Идзуми-сан, соседка, с которой мы хорошо ладим.

— Здравствуйте. А вы что сегодня готовите, Идзуми-сан?

— Сезон хамадзуры почти закончился, так что хочу сделать терияки.

— Понимаю. Сейчас около четырёх, так что, наверное, стоит подождать до пяти. Обычно к этому времени уже клеят скидки.

— Думаешь, подождать? Сейчас такие цены, хоть плачь.

— Вообще грустно. Надо экономить, где можем.

Перекинувшись ещё парой фраз, я направился к кассе с зелёной пластиковой корзиной.

Когда я расплатился и вышел на улицу, небо уже начинало окрашиваться в цвета

заката.

В этот момент кто-то лёгонько коснулся моего плеча сзади.

На асфальтовой парковке, среди длинных теней, я обернулся — передо мной стояла девушка в школьной форме и чёрной маске.

— К-Карасамару-сан?

Я был довольно... нет, очень удивлён.

Увидев мою реакцию, Карасамару-сан сложила руки перед собой, словно извиняясь. Лицо было закрыто маской, но по её позе сразу было понятно — она чувствовала себя виноватой.

— Прости, Киосака. Напугала?

— Н-немного...

— Хотела окликнуть раньше, но всё никак не могла выбрать момент. Ждала, когда ты сам обернёшься... и чуть не рассмеялась.

— Подожди... ты что, всё это время шла за мной?

— Ну да... Я ведь не пряталась.

— Со школы... всё это время?..

— Ага. Прости. Ты просто меня совсем не заметил.

Карасамару-сан снова сложила руки, извиняясь.

«Стыдно. Очень. Но даже больше, чем смущение, во мне сейчас — интерес. Что, чёрт возьми, она задумала?..»

— Итак, что случилось?

Когда я спросил, Карасамару Чикаге прищурилась и шагнула ближе.

— Киосака, ты ведь сегодня не работаешь, да? Я знаю, у тебя планы с Акари, но... ты можешь уделить немного времени? Мне нужно кое-что обсудить.

— О-обсудить?..

— Угу. Это связано и с Цукасой. Ты не против?

— Эм... ну... ладно.

— Тогда пошли в Камэда. Там спокойно, уютно.

«Камэда... кофейня, что ли?»

— Я пью только сладкий кофе, это нормально?

— Как мило. Киосака, ты прямо взрослый, да?

— Думаю, это детский вкус. Ты меня поддеваешь?

— Нет. Мне просто нравится, что ты не притворяешься взрослым.

С этими словами Чикаге взяла меня за запястье и потянула за собой.

«Мягкая ладонь. Лёгкое прикосновение. Сердце сжалось — непроизвольно.»

Идзуми-сан, выходившая из супермаркета, проводила нас взглядом с лёгкой, понимающей улыбкой.

«Мы не встречаемся. Правда.»

Кофейня, в которую привела меня Карасамару Чикаге, называлась Kaméda Coffee — сеть, родом из Нагои, распространившаяся по всей стране. Она уютно устроилась на обочине внешнего кольца Киото. Внутри, как и ожидалось от крупной сети, было просторно и тихо.

Заведение славилось не только кофе, но и блюдами. Особой популярностью пользовался «утренний сет»: тост, яйцо и кофе.

«Кажется, бабушка с дедушкой из Сакурасо рассказывали что-то похожее.»

Когда мы добрались до четырёхместного столика в самом дальнем углу, Цуказа Оно помахала рукой:

— Эй, Окей-хан!

Я чуть приподнял руку в ответ.

— Давай, садись.

— Ага.

— Киосака, ты сидишь рядом со мной.

Чикаге потянула меня, и я оказался рядом с ней.

Мы поставили пакет с овощами для карри на диван и сделали заказ. Потом просто болтали ни о чём.

Через некоторое время нам принесли айс-кафе-оле, американо и «Уайт Нуар» — десерт с мороженым на горячей датской булочке.

— Я угощаю. Окей-хан, заказывай всё, что хочешь.

— Не могу это просто так принять.

— Да всё в порядке. Считай, это благодарность за то, что пришёл.

Смущённый, я сделал глоток из стакана.

Чикаге, судя по слухам, сейчас сидела на диете — даже к воде не притронулась.

— А Дайго Сакурасо сегодня не с вами?

— О, ты заметил?

— У Сакурако сегодня важная миссия.

— Миссия?..

— Ага.

— Я расскажу позже.

Цукаса и Чикаге переглянулись, тихо рассмеялись и уставились на меня с одинаково многозначительными лицами.

«Что происходит?..»

«У меня нехорошее предчувствие. Даже не просто нехорошее — ужасное.»

«У обеих выражения лиц... как у детей, задумавших какую-то пакость.»

Чтобы немного успокоиться, я сделал глоток кафе-оле.

«На вкус — как вода.»

— Цукаса, твой выход.

— Вот, держи — планшет.

Оно Цукаса достала большой планшет из сумки и положила его на стол.

«Бывали времена, когда в кафешках разводили на сетевой маркетинг… Но эти двое... не могут же они...»

Я внутренне напрягся.

— Ладно, объясняю.

— А-ага...

— Сейчас мы втроём работаем над одним проектом и ищем человека, который сможет нам помочь. Мы хотели, чтобы Акари правильно всё поняла, поэтому отправили Сакурако к тебе домой.

— Подожди. Я вообще ничего не понимаю.

— Короче говоря, мы просто хотим, чтобы твоя семья не подумала, будто мы втягиваем тебя в какую-то мутную подработку. Хотим, чтобы всё было прозрачно.

«Что?..»

«"Чтобы не подумали, что это мутная подработка" — да сама эта фраза звучит уже подозрительно.»

Не обращая внимания на моё замешательство, Оно-сан начала быстро и уверенно управляться с планшетом.

— Вот, смотри. Это наши ежемесячные продажи.

— Наши? Чего?..

— Нашего додзин-сиркла. Мы с Цукасой и Сакурако его основали. Мы, Киосака, на самом деле — творцы.

— Творцы?..

— Угу. Сейчас достаточно просто зарегистрировать додзин-кружок на платформе, и можно отслеживать продажи по месяцам. Вот, смотри.

Карасамару Чикаге указала на цифры на экране.

Название кружка: Mellow

Январь: 34,2 миллиона иен

Февраль: 22,53 миллиона

Март: 29,55 миллиона

— В этом месяце, наверное, будет где-то около двадцати пяти миллионов.

— А?..

«Д-д-д-двадцать пять миллионов иен!?»

Я уставился на экран, не в силах переварить то, что только что услышал.

— Д-двадцать пять миллионов!? Э-это же... просто...

Больше я ничего не смог выдавить.

— Няхаха, реакция Окей-хана такая милая.

— Киосака, а не хочешь уйти с нынешней подработки и поработать с нами?

— Эм?..

— Ты ведь говорил, что работаешь, чтобы платить за учёбу Акари.

— Ага...

— Это меня очень тронуло.

— Вот мы и подумали — а не можем ли мы чем-то помочь?

— Конечно, только если ты сам не против.

— Ты точно будешь зарабатывать больше, чем сейчас. Говоря напрямую — как насчёт 4000 иен в час?

— Ч-четыре тысячи!?

— Цукаса, это слишком мало. Киосака, как тебе 5000 в час?

— П-пять тысяч!?

«Если работать по десять часов в день... это же пятьдесят тысяч иен в день!?»

«Другими словами, если я буду работать фултайм месяц, заработаю полтора миллиона иен.»

«Так как учёба Акари стоит около четырёх миллионов, я смогу покрыть всё за три месяца.»

«Хотя, подоходный налог вычтут, так что будет меньше.»

«Но даже с учётом этого, я никогда не видел подработки с такой зарплатой.»

«Это предложение... просто чересчур заманчиво. Я чуть слюной не захлебнулся.»

«Но всё это не похоже на что-то, что должен принимать обычный ученик вроде меня.»

«Если думать о Акари в первую очередь...»

«Но… но…»

«Я уже ничего не понимаю. Но…»

— Извини. Это очень щедрое предложение, но я не могу принять такие деньги от одноклассниц. Я сам решил заработать на учёбу сестры. Но... правда, спасибо.

Я постарался передать им свои искренние чувства.

«Я не хочу, чтобы они думали, будто я сближаюсь с ними из-за денег. И Акари бы этого тоже не хотела. Просто… неправильно это всё.»

«Простите.»

— Понятно. Значит, Киосака... ты нас не любишь, да?

— Н-нет, это не так…

— Тогда и говорить больше не о чем. Для тебя это ведь тоже не такой уж плохой вариант, Окей-хан.

— Ну... если подумать, то да... но…

— Киосака, слушай.

Карасамару Чикаге наклонилась ко мне, её лицо оказалось совсем рядом.

— Я… если ты захочешь, Киосака… я сделаю для тебя всё. Что угодно.

«Б-близко!»

Технически, конечно, она была в маске, и дыхания я не чувствовал, но наши носы почти соприкасались. Я резко отпрянул.

— …П-простите, пожалуйста, не могли бы вы не вести себя так в заведении?

— Э?.. А... п-простите.

Растерянный голос сотрудницы кафе вернул Чикаге в реальность.

Я оглянулся — другие посетители и персонал уже начинали перешёптываться и коситься на нас.

С покрасневшими до ушей Чикаге и вздохнувшей с натянутой улыбкой Цукасой я поспешно покинул кафе, ощущая странную тревожность, которую не мог заглушить.

«И как мне теперь быть?..»

Прежде чем я понял, что делаю, мы уже шли к моему дому — Чикаге, Цукасой и я.

Дом у нас двухэтажный, но видавший виды. И когда они увидели его, обе ошарашенно

замерли.

— У-вау…

— Э-это… дом Киосаки?..

— Да, мой. Это не ведьмин особняк, если что.

С этими словами я пригласил их внутрь.

— Братик, ты дома! Подожди… с каких пор ты приводишь домой таких красавиц?.. Ч-что?! Теперь их уже трое?!

Акари, выбежавшая нас встречать, выглядела так, будто увидела призраков.

Позади неё появилась Дайго Сакурасо, шагнула вперёд и вежливо поклонилась:

— Спасибо, что приняли, Киосака-кун.

«Они и правда пришли ко мне домой... Это уже как хоррор какой-то.»

— Я дома, Акари. И Сакурасо-сан тоже.

— Это что, гаремный сон?.. Что вообще происходит?..

— Ну... сам до конца не понимаю.

— Я — Карасамару Чикаге. Рада знакомству, Акари-тян.

— Оно Цукаса. Давайте поладим, хорошо?

— Эм... спасибо, что заботитесь о моём брате. Но серьёзно, что тут происходит?..

— Не спрашивай, Акари. Лучше поужинаем сначала.

Я натянуто улыбнулся и почесал щёку.

«Ещё утром у меня была обычная жизнь фонового персонажа. А теперь вот это… Чувствую себя как в чужом сне.»

— Всё, готово.

Порции для меня, Акари и отца.

А ещё — для Чикаге, Цукасы и Сакурасо.

«Не думал, что когда-нибудь буду готовить ужин на шестерых… Но как-то справился.»

Отец обычно возвращается поздно, так что для него я просто подогрею потом.

«И всё-таки…»

Пока накрывал на стол, я пытался хоть немного разобраться в собственных чувствах.

Но даже сейчас — не мог.

Всё произошло так внезапно, что мои эмоции ещё не успели догнать происходящее.

В гостиной моя младшая сестра и три самых красивых девушки школы смотрели вместе развлекательное шоу.

«Сюрреализм какой-то.»

— У вас тут прям... традиционный дом, да?

— Да, ни одной приставки, ничего такого. Как будто вы живёте вне времени.

Карасамару Чикаге и Оно Цукаса с интересом осматривались.

«Конечно, я знаю, что такое приставки и подписки на стриминг. Просто специально решил не заводить всё это.»

«Можно ведь смотреть аниме и фильмы по подписке, но... боюсь, что тогда просто превращусь в овощ.»

«Игры по той же причине не покупаю.»

— Зато планировка настоящая, как из дорамы. Круто.

— У этого дома есть характер.

— Простите, если всё кажется старомодно. Давайте лучше есть, ладно?

— Э-это не в плохом смысле!

— Цукаса всегда такая. Прости, Киосака.

— Почему я всё время выгляжу злодейкой?!

«Интересно, Цукаса — тип, который дразнит, или которого дразнят?..»

— Киосака-кун, извини, что мы вот так внезапно…

— Да ничего. Я уже слышал всё от них. Спасибо, что беспокоитесь обо мне и о Акари.

Дайго Сакурасо выглядела немного виновато, так что я постарался её успокоить.

— Это мы должны благодарить тебя. Спасибо, что приготовил ужин.

— Да ну, ерунда.

Смутившись, я перевёл взгляд на телевизор.

Там шёл варьете. Комик отпустил очередную шутку, и зал взорвался смехом.

— Извините, немного тесно. Придётся потесниться.

Я разложил рис.

Полил сверху карри.

Расставил тарелки по подносу и отнёс в гостиную.

Мы все сложили ладони:

— Приятного аппетита.

— Вкусно... Как домашняя еда.

— Ага! У Киосаки прям талант.

— Угу. Правда вкусно.

Они ели с таким удовольствием, что мне стало по-настоящему приятно, что я приготовил.

— Ну, одно из моих фирменных блюд.

— Вот это тон. Ты что, выпендриваешься?

— Заткнись.

Беседа шла легко и естественно. Иногда Карасамару Чикаге снимала маску — и каждый раз выглядела ещё красивее.

— Братик, как тут сегодня шумно, да?

— Ага. Обычно мы вдвоём едим, так что сегодня особенно оживлённо.

— Но серьёзно, братик, как ты вообще подружился с тремя такими красавицами? Это шок.

— Я сам в шоке, если честно.

«Никогда бы не подумал, что однажды буду подавать ужин Чикаге, Цукасе и Сакурасо…»

— Хехе, всё равно Акари-чан милее.

— Спасибо! Услышать это от такой красавицы, как Чикаге-сан — очень приятно.

— …О, спасибо. Приятно слышать это от моей будущей свояченицы.

«Что? Но Акари — моя сестра.»

— А я? Акари-чан, я красивая?

— Цукаса-тян, ты больше типа милашки. Думаю, ты как раз в вкусе братика.

— Правда? Ура! Эхехе.

— Акари, меня можно не оценивать.

— Не говори так, Сакурако-нэ. Ты самая красивая девушка в очках, которую я когда-либо видела. А может и во всей вселенной.

— Какая же ты хорошая сестрёнка. Молодец.

Очки у Сакурасо, правда, декоративные. Но всё равно.

«Соцнавыки у Акари — просто пушка. Своей фирменной лести она моментально завоевала симпатию Чикаге, Цукасы и Сакурасо.»

«Она всегда так. И сколько раз я уже сам выигрывал от её болтовни — не сосчитать.»

«Ладно, хватит уже хвалить сестру. Пора перейти к главному вопросу.»

Подработка, которую сейчас предлагают трое передо мной.

Поскольку мне хотелось услышать и мнение Акари, я поднял эту тему.

— Это, как-никак, семейное дело Киосака, так что, наверное, не совсем правильно вас впутывать… Что думаешь?

На это Акари со звоном опустила ложку на стол и заявила:

— Слушай, братик. В наше время отказаться от такой возможности — это преступление. Высокий уровень потребления в семье Киосака — отчасти потому, что ты и папа всё время делитесь с соседями. И это нормально. Все говорят: «Хорошо, что семья Киосака живёт рядом», — и как твоя сестра, я этим горжусь.

«С каких это пор она так в курсе нашей финансовой ситуации?..»

— Но пора смотреть правде в глаза. Даже если ты умеешь экономить, быть слишком добрым — не значит быть сильным. Нужно быть чуть-чуть эгоистом. Пусть немного побалуют тебя.

Она ещё и читать меня взялась.

— Пожалуйста, позаботьтесь о моём тупом братике.

— Мы постараемся, Акари-чан.

— Всё, раз Акари одобрила — значит, официально.

— Ты спасла нас, Акари.

— А моё мнение?!

— Братик, помолчи!

Так обсуждение подработки плавно сдвинулось с мёртвой точки.

«Я всё ещё не до конца осознал, что происходит. Но если они всерьёз предложили это ради меня — нет причин отказываться.»

«Тем более, любимая младшая сестра тоже дала согласие.»

«Не знаю, как я смогу отблагодарить их за всё это... Но пока — просто буду двигаться вперёд. Такое вот решение.»

Прошлой ночью я ворочался и почти не спал, так что на уроках весь день зевал.

После школы я направился на обычную подработку.

У Цукасы было занятие в кружке искусств, у Сакурасо — дежурство в библиотечном комитете. Поэтому позже они собирались присоединиться.

А пока... как нетрудно догадаться, домой я пошёл вместе с Карасамару Чикаге.

— Киосака, я сегодня на велике приехала, — сказала Чикаге.

— А, правда?

— Угадаешь почему?

Мы шли рядом к велопарковке. Я наклонил голову, не понимая.

— Эх, Киосака, ну ты и тормоз. Я хотела поехать с тобой вдвоём.

— Это опасно. Так нельзя.

— Я буду держаться за тебя сзади, чтобы не упасть. Всё будет нормально, правда же?

Её влажный, умоляющий взгляд мешал сказать "нет".

— Я не про это опасно…

«Проезд вдвоём на велосипеде — явное нарушение статьи 57, пункта 2 Закона о дорожном движении. Но... и просто отказать, видя, как Чикаге расстроится — тоже как-то не по себе.»

— Ладно уж, согласен. Где твой велик?

— Вот. Её зовут Ми-тян.

— Милое имя.

— Правда? В честь моей кошки назвала.

— А… понятно.

Велосипед Чикаге — чёрный, аккуратный мамачари. Я взял у неё ключ, подогнал высоту сиденья, сел и поставил ноги на педали.

«Мамачари» — японский велосипед, название которого в переводе означает «мамин велосипед»

Чикаге устроилась сбоку на багажнике.

— Хехе, это мой первый раз, когда я еду с парнем вдвоём. Немного волнительно.

— Не увлекайся. Только не упади.

— А если я вот так...

Её тонкие руки обхватили меня сзади, крепко прижавшись к моей спине.

«Мягкое что-то прижалось к спине, и я чуть не свалился с велосипеда.»

— Спина Киосаки такая тёплая... Я бы обнимала тебя вот так вечно.

Она уткнулась лицом в мою спину, её голос был сладким, как тающая во рту рамунэ. Чуть ниже обычного — от чего сердце пропустило удар.

«Жаль, конечно, что в такой подростково-романтичный момент я не мог видеть её лица.»

Не заметив, мы уже доехали до места.

«Ух ты...»

Шестиэтажное здание в отличном районе Фусими. Через двухполосную дорогу — удобный комбини с просторной парковкой.

Снаружи всё выглядело дорого. Видимо, и аренда соответствующая.

Слева от здания находилась велопарковка. После того как я поставил велосипед, помог Чикаге спуститься, и мы пошли ко входу.

Поднялись на лифте до пятого этажа.

— …………

Дзынь.

Чикаге уверенно шагала по коридору, будто была здесь каждый день.

Остановившись у самой дальней двери, она достала ключ и открыла замок.

Она пригласила меня внутрь жестом. Я нерешительно переступил порог.

— Простите за вторжение.

— Проходи.

Квартира была в формате 3LDK.

По словам Чикаге, это жильё и рабочее пространство Оно Цукасы — но оно казалось чересчур просторным для одного человека.

— Впечатляет. Прям как у мангаки.

Я с любопытством осмотрелся.

Комната была загромождена, но в ней чувствовалась творческая энергия — книги, материалы, оборудование. Всё говорило о страсти, с которой они относятся к своему делу.

— Хехе, Киосака, ты бы мог стать детективом. Шерлок Киосака.

— Подожди… это серьёзно комната мангаки?

— Ага. Раньше это было рабочее место мамы Цукасы. Теперь мы его используем.

Чикаге сняла пиджак и повесила его на вешалку, затем поправила голубой галстук до V-образного выреза блузки.

— Мама Оно-сан?

— Угу. Оно Мачико-сэнсэй. Она нарисовала «Роман 1/3» и «Нэко Биша».

— …Серьёзно?

Я был ошарашен. Настоящая известная мангака, автор нескольких успешных серий.

«Настоящая творческая династия. Похоже, Цукаса унаследовала талант от матери.»

— Эй, не стой как статуя. Иди сюда.

— А, да.

Чикаге, сидевшая на диване в гостиной, поманила меня рукой. Я сел рядом.

«Она слишком близко.»

С непривычки даже запах её шампуня начал кружить голову. Лёгкий, цитрусовый, с тонкой сладостью.

— Ну, и что будем делать, пока не пришли Цукаса и Сакурако?

— Эм... может, ты объяснишь, в чём суть подработки?

— Уф. Это потом, когда они придут. Я тебя спрашиваю — чем займёмся?

— Хмм...

— У меня идей нет, так что решай ты, Карасамару-сан.

— Хмм... Эй, можно я буду звать тебя Кей?

— А?

— А ты меня зови Чикаге.

— С чего вдруг перешли на имена?..

— Кто знает. Может, это часть работы?

«Часть работы? Но ты же сама сказала, что про работу — потом…»

«И звучало это как вопрос, так что я не понял, серьёзно она или нет.»

— По сути, я — твой интервьюер. Ну, ты уже принят, конечно. Но если даже с обращением по имени не справляешься, ты долго тут не протянешь.

— Что за абсурдные требования?..

— Хехе.

Карасамару Чикаге — нет, Чикаге — свернулась на диване калачиком, положив подбородок на колени и довольно улыбаясь. В её взгляде читалось ожидание.

«Тук-тук. Сердце так колотится, будто у меня аритмия.»

— Если скажешь один раз, привыкнешь. Чи-ка-гэ. Повтори за мной.

«Если бы я мог просто так это сказать, я бы уже давно сказал… Даже если это “часть работы”, звать одноклассницу по имени — для меня это какое-то безумие.»

— (Это просто часть подработки… часть подработки…) …Чи-Чикаге. Так пойдёт?

— Угу. Неплохо.

«Фух. Если каждый раз буду так нервничать, надо срочно привыкать…»

— Эй, Кей.

— Д-да?

— Ничего. Просто хотела произнести твоё имя.

«Это просто убийство для моего сердца.»

— Эй, Кей, чего ты в пол смотришь?

— А, ну…

Я рефлекторно поднял голову и встретился с взглядом Чикаге. Её брови были чуть нахмурены.

— Просто я не привык быть наедине с девушкой. Честно говоря… я сейчас очень нервничаю.

— Это так мило. Что за причина такая?

— А?

— Ничего. На самом деле я тоже волнуюсь. Это первый раз, когда я одна с парнем, который… мне нравится.

Даже сквозь маску её лицо заметно покраснело. Она смущённо играла прядью волос.

— Погоди, ты что имеешь в виду?..

— Такое не спрашивают.

Она приложила указательный палец к губам — точнее, к маске.

— Эй, Кей. Чтобы нам было легче, давай потренируемся вместе?

— Потренируемся?.. Что именно?

— Хмм… например, обниматься.

— Эм… по-моему, это слишком.

— Но мы ведь уже обнимались. Тогда Цукаса и Сакурасо тоже были.

— …Это другое. Тогда это было… ну, чтобы всех поддержать. Там были обстоятельства.

— Вот именно. Так что сделай это снова. Поддержи меня. Обними крепко, пока я нервничаю.

Глаза Чикаге блестели от ожидания.

«В её свете таилась тень. Шалость, двусмысленность, двойственность… или что-то вроде того. Я не знал, как реагировать, но чувствовал — тормозить сейчас уже бесполезно.»

— Х-хорошо. Будь со мной полегче.

— Ладно, раз попросил. Хотя, по-моему, нервничаешь ты сильнее меня.

— Ну, может быть… Ты не похожа на обычную Чикаге.

— Хмм… Меня саму это удивляет. Наверное, я становлюсь навязчивой, когда рядом с тем, кто нравится.

— Подожди, что ты только что сказала?

— Эм… забудь. Забудь, что я это говорила.

Она замахала руками перед лицом, растерянно.

«Забудь? Я и так еле понял, что ты сказала — ты же шептала это…»

— Ладно, поехали. Обнимашки.

Чикаге придвинулась ближе и слегка обняла меня.

Это было мягкое, аккуратное объятие, но наши верхние части тела соприкоснулись, и я почувствовал её грудь сквозь тонкую ткань блузки.

«Тук, тук, тук…»

Сердце билось с бешеной скоростью.

— Ты пахнешь кондиционером… Аромат Кея.

— О-он что, такой явный?..

— Кей… Кей… Кей…

Она тихо шептала моё имя, утыкаясь носом в плечо.

«Сердце вот-вот вылетит. Кровь гонит по венам как сумасшедшая, и мне начинает казаться, будто я перегреваюсь…»

«Это плохо. Мозг уже на пределе. Надо что-то делать…»

— Ч-Чикаге? Можешь отпустить меня… пожалуйста?

— Тогда поцелуй меня — и я отпущу.

— П-поцелуй?! Ч-что?..

— Шучу. Но я сделаю что-то похожее, так что подыграй, ладно?

Её мочка уха окрасилась розовато, когда она это прошептала.

«…Что-то приближается. Мои внутренние тревожные сигналы вопят.»

— П-погоди! Стоп! Давай сначала немного остынем, ладно?..

— Я полностью спокойна.

— Нет-нет-нет! Я не знаю, что ты имела в виду под “похожим”, но выбирать меня для практики — точно ошибка!

Я пытался спасти ситуацию, тараторя в панике.

— Хмм, но кроме Кея я никого другого и представить не могу.

— Д-да, конечно.

— Правда. У меня нет других друзей-парней. И никогда не было парня. Мне не с кем ещё “практиковаться”.

— У тебя... никогда не было парня?..

— Эй, это не та часть, которую нужно повторять.

— Понял.

Я тут же заткнулся.

«Слышал, что Чикаге отказывала всем подряд… но чтобы вообще ни с кем не встречалась?..»

«Я думал, у неё наверняка был какой-нибудь красавец, будущая звезда…»

«Хотя я, конечно, сам тоже… ни с кем не встречался. Не мне судить.»

— И… ты не планируешь заводить отношения?

— Не особо. Но… есть один человек, с кем бы я хотела сделать бронь.

— Тогда тебе стоит просто признаться этому человеку — аха-ха-ха!

Она ущипнула меня за щёку.

— Хочешь узнать, кто это? С кем я хочу сделать бронь?

— Эм…

— Хочешь?

— М-мне кажется, лучше ты оставь это при себе, Чикаге.

— Это не ответ.

В её взгляде что-то потухло. Она аккуратно взяла меня за обе щёки.

— Слова — сложные. Иногда то, что хочешь сказать, не получается донести. Поэтому… я лучше вот так.

— Эй, э...

Лицо Чикаге медленно приблизилось.

«ТУК!»

«Сердце сейчас вырвется наружу!»

Если она подойдёт ещё ближе — наши губы коснутся сквозь маски... Но в этот момент — 

Щёлк.

— Джю-Джюбэй Капаситор Вэйв…

— Спокойно, Цукаса. Похоже, ничего ещё не случилось…

Глухой стук. Шелест пакетов.

Я резко повернул голову. Лицо пылало.

Оно Цукаса и Дайго Сакурасо застыли в дверях, пакеты из магазина выпали из их рук.

— “Ещё”? Это “ещё” звучало слишком реально… Я даже макияж в туалете комбини переделала! Что это вообще за ситуация?!

— Так вот почему ты там так долго была… Ты бы хоть подумала, сколько я ждала.

«П-плохо... Всё пошло плохо.»

— Чикаге~?

— Э-это не то, что вы подумали! Мы просто… практиковались.

— Практиковались в чём?

Цукаса сузила глаза и уставилась на нас.

Чикаге неловко почесала щёку и медленно сдвинулась к краю дивана.

А я… просто отвёл взгляд, не зная, куда деваться.

— Киосака-кун.

— Д-да!?

— Тут уже не отвертишься. Единственный вопрос — кто начал первым: ты или Чикаге?

— Мы… мы ещё ничего не делали!

— “Ещё”? Значит, вы собирались?..

— М-мы практиковали объятия! Я плохо с девочками общаюсь… и Чикаге решила мне помочь.

— Не совсем так… Это я настояла. Кей просто был слишком добрым, чтобы отказать.

Чикаге встала на мою защиту.

Цукаса и Сакурасо выглядели так, будто по ним проехался грузовик.

— С-Сакурако, они зовут друг друга по именам?..

— Один шаг вперёд. Бесит, но красиво сыграно, Чикаге.

«Почему ты ставишь ей лайк, Сакурасо?..»

Пока я ломал голову, как объяснить происходящее…

— Короче, вы двое — разъединиться. Надо обсудить работу с Окей-куном.

Цукаса обрубила всё ровным голосом.

В итоге я оказался посередине дивана, Цукаса — справа, Сакурасо — слева, а Чикаге села напротив, в сэйдза.

В слегка напряжённой обстановке мне, наконец, рассказали о сути подработки.

Помощь в додзин-кружке

Работа в основном включала уборку в мастерской, стирку, походы за покупками и помощь на мероприятиях в роли продавца — в общем, всякая разная мелочь.

Мне предложили пробный период примерно на месяц, чтобы посмотреть, как пойдёт, и я решил попробовать.

А теперь к главному. Перед тем как начать работу, меня спросили кое-что. Точнее, не спросили — подтвердили:

— Сколько дней в неделю ты можешь работать и по сколько часов в день?

— Можешь ли работать по выходным?

— Когда готов начать?

— Готов ли ты к “контенту для взрослых”? (Оказывается, старшеклассникам можно такое создавать.)

Вот четыре основных пункта. Кроме последнего, всё звучало как стандартное собеседование, и я ответил без особых колебаний.

«Контент 18+… хм. Хотя сейчас даже неоткровенные эротические штуки — уже норма. Похоже, это стало куда более мейнстримным, чем я думал.»

Я уставился в линолеум с пометкой “эко”, на мгновение потерявшись в мыслях.

— Кстати, Чикаге сказала, что звать её по имени — это часть работы. Мне теперь и Оно-сан с Дайго-сан на “ты” называть?

— А? Нет, такого правила нет.

— Значит, я могу продолжать звать их Оно-сан и Дайго-сан?

Я с облегчением выдохнул, но у обеих дёрнулись брови.

— Подожди, вообще-то это тоже часть работы.

— Точно. Мы просто забыли сказать. Обращение по имени или прозвищу — тоже входит в обязанности.

— …Это похоже на правило, которое только что вы придумали.

— Мелочи. Не заморачивайся. Всё нормально.

«Меня это не особо убедило, но если “работодатели” так сказали — выбора нет.»

— Можно мне тоже звать тебя по имени, Кей-кун?

Сакурасо Дайго слегка потянула меня за левый рукав.

— Конечно.

«Всё ради работы.»

— Спасибо. И мне бы тоже хотелось, чтобы ты меня называл иначе.

— Хм… Тогда, может, Сакурако?

— Четыре слога — нет, не пойдёт.

— Эм… Тогда “Сакура”? Три слога.

— Подходит.

Теперь Дайго-сан — это Сакура.

— Теперь моя очередь.

Оно Цукаса потянулась к потолку, будто разминаясь перед состязанием.

Вся поза напоминала сцену перед “камень-ножницы-бумага”.

— Можешь звать меня по имени или придумать прозвище — как тебе удобно. Мне всё подойдёт, если это по-дружески.

«Столько свободы... стало только труднее решиться. Но свои правила заводить странно, так что просто кивнул.»

— Тик-так, тик-так.

— Эээ? Есть таймер?!

— Так же веселее, не находишь? Дадим тебе двадцать секунд.

— А если я не успею выбрать?

— Тогда я буду звать тебя “Гэлакси Мэджикал Лав Энджел Кей-тян”, ня-хаха!

— Это будет больно нам обоим.

— Мне норм. Осталось десять секунд.

— Погоди, погоди!

— Девять, восемь, семь, шесть…

— Подожди!

— Пять, четыре, три, два…

— Э-эм, эм…

— Тогда... “Цукаса”? То есть… Цукаса-тян!

— Хяяяя!!

Оно Цукаса — теперь Цукаса-тян — схватилась за грудь и опустила голову, как будто только что получила критический урон.

— Ч-то случилось?

— …Внезапное “-тян”. Это слишком.

— Эй, у Кея лицо покраснело.

— Н-нет, не покраснело!

— Кей такой удобный для дразнилок. Идеальная мишень.

— Заткнитесь! Чикаге, Сакура, хватит на меня так смотреть с этими сияющими глазами!

— Ладно, я пойду приберусь, чтобы не мешать.

«Я до конца не понял, что вообще произошло, но вроде как суть работы ясна. Так что пора начинать.»

Засучив рукава, я взялся за уборку, периодически сверяясь с выданным мне чек-листом.

Апрель, конец месяца. Второй день работы.

Пока убирался, я наблюдал за рабочим процессом кружка и заметил несколько вещей.

Во-первых, Чикаге, Цукаса-тян и Сакура имели чётко распределённые роли. Во-вторых, у каждой из них была своя основная работа за пределами кружка. И наконец — все трое были невероятно талантливы.

Вот краткое описание, которое они мне дали:

Карасамару Чикаге — сэйю кружка. Она состоит в агентстве и обладает выдающимся талантом к подражанию голосам. Озвучивала множество героинь в гальге и ASMR-проектах. Более того, она — та самая Otowa Tenshi, популярный VTuber с более чем 200 000 подписчиков. Её основная деятельность — стримы и каверы песен. Псевдоним как сэйю — Ойкэ Чикаге, а как VTuber — Нурэха Тидзуру.

Оно Цукаса — иллюстратор кружка. Она настоящий гений: рисует как оригинальных персонажей, так и коммерческие заказы. Работала дизайнером персонажей в гальге, делала обложки для ASMR, а также является «мамой» (дизайнером модели) Otowa Tenshi и анимирует её в Live2D. Её псевдоним — KOMATI. В соцсетях у неё более 300 000 подписчиков.

Дайго Сакурасо — сценарист кружка. Активно пишет для гальге, новелл и ASMR, а также сочиняет тексты песен и музыку. Вне кружка она известна как автор ранобэ "Yozakura Killing", тираж которого превысил 500 000 экземпляров. Пишет под псевдонимом Хару Урара. Мне стоит называть её «сенсей»?

Короче говоря, они — настоящая команда мечты. Сложно представить, как они всё это успевают, совмещая с учёбой. Но, как оказалось, у них есть надёжная команда поддержки внутри кружка. Пока я знаю только, что они подписываются как "MM". Позже меня обещали с ними познакомить.

* * *

Спустя час.

— Ай, запястье как желе стало…

— Всё в порядке, Цукаса-чан?

Я подбежал к Цукасе, которая слегка подёргивала большим пальцем.

— Всё нормально, привычное дело. Работа-жи~знь.

— Не перенапрягайся.

— Спасибо, что волнуешься. Слушай, ты случаем не профессиональный уборщик?

— Что ты, какой я профессионал…

— Но комната сверкает! Где ты так научился?

— Эм… Наверное, из видео и статей в интернете. Просто со временем набралось.

— Такой «уровень домохозяйки» — это прям моэ.

Хотя я ведь не домохозяйка.

— Это правда. Ни пылинки. Впечатляюще, Кей.

— Кей — такой, знаешь… работает молча, спокойно. Даже лицо у него расслабленное.

— Серьёзно?

Приятно, когда тебя хвалят, даже если ты всего лишь подрабатываешь. Но нельзя зазнаваться. Я не могу позволить себе расслабиться — ради Акари я должен работать ещё усерднее. Меня не уволят. Я справлюсь.

* * *

25 апреля, четверг. Третий день работы.

— Эта пыль, эта, вот эта!..

Я яростно тер стекло окна. Главное правило уборки — сверху вниз, без пропусков. Сейчас испытательный срок, так что если не покажу себя, могут попрощаться. А это одна из немногих работ, что я могу делать. Нужно работать на максимум. Выкладываться. Ещё чуть-чуть...

Прошло около получаса, и заходящее солнце окрасило небо в оранжево-розовый цвет.

— Кей, ты не перебарщиваешь?

Чикаге выглянула из-за своего широкоформатного монитора и с беспокойством посмотрела на меня.

— Всё нормально. Я могу ещё.

Я вытер лицо полотенцем, обмотанным вокруг шеи.

— Мне нравятся трудолюбивые люди. Но переутомление — это плохо.

— Не переживай. Я просто хочу быть полезным.

— Ага? А это что за «локомоко»?

В разговор влезла Цукаса-чан.

— Эээ… Что?

— Ну, типа… скрытые намерения?

— У меня таких нет.

— А если подумать… Я просто хочу, чтобы мне доверяли больше работы. Раз уж мне платят, должен отдавать всё, что могу. Готов делать всё, что в моих силах…

Когда я был первокурсником, подрабатывал сразу в нескольких местах. В том числе в раменной под эстакадой Ямашины. Там я понял: доверие не дают просто так — его нужно заслужить. Сначала я только подавал блюда и раскладывал ингредиенты. Потом стал помогать на кухне.

Так вот. Чем больше ты умеешь — тем выше твоя репутация. Если ты это называешь «локомоко», то пусть будет так.

— Хм, довольно благородное «локомоко», — сказала Чикаге, слегка улыбнувшись.

— Кей-кун, твою мотивацию стоит брать за пример, — добавила Сакура.

— Ну, если хочешь больше работать, я не против. Только знай меру, ладно?

— Спасибо, всем.

Я действительно счастлив. И благодарен за такую добрую атмосферу.

* * *

— Кстати, ты же сказал, что готов на всё, да? Без шуток?

— Ага, в пределах разумного.

— Тогда… Можешь снова сделать то, что вчера?

Цукаса-чан застенчиво свела указательные пальцы вместе и посмотрела на меня.

— А, это? Конечно.

Мне стало тепло от её слов. Наверное, она специально подстроилась под моё желание быть полезным. Хорошо. Сделаю всё, что смогу!

Сакурасо, уткнувшись лицом в стол, выглядела так, словно вот-вот заснёт.

Я вздохнул. Чикаге дёрнула меня за рукав.

— Кей. Теперь моя очередь, ладно?

В её улыбке чувствовалась лёгкая острота, будто она была чем-то недовольна.

— Я бы с радостью, но…

— Что не так?

— Я вчера говорил… мой отец сегодня возвращается пораньше, так что мне нужно готовить ужин.

Я мягко намекнул, что пора уходить.

— Ах, точно… — кивнула она.

— Прости.

— Но это нечестно, если только мне не достанется массаж. Хм, как насчёт этого... Завтра, на обеденном перерыве, у тебя найдётся минутка для меня?

Неожиданный обмен.

— Обеденный перерыв? В школе?

— Угу, именно.

— Ну… ладно. А что мы будем делать?

— Хе-хе, это сюрприз. Завтра узнаешь, — сказала Чикаге, прищурив глаза и весело улыбаясь из-за маски.

* * *

На следующий день, обеденный перерыв.

Я зевал возле старого музыкального кабинета на четвёртом этаже дополнительного корпуса. Пространство было тихим до жути, и даже днём освещение оставляло желать лучшего.

Матовые стёкла окон скрывали, что происходит внутри. Помещение будто поглощало свет.

«Раньше это место идеально подошло бы для курящих хулиганов…»

— Прости, что заставила ждать, Кей, — донеслось с конца коридора.

Я поднял голову — Чикаге шла ко мне с лёгкой улыбкой.

— Ты пришёл, как обещал. Молодец.

— Ну… да.

— Хе-хе, пойдём. Сюда.

— Сюда?

В последнее время я всё чаще теряю контроль над происходящим. Под прикрытием «рабочих обязанностей» меня явно водят за нос… но при почасовой ставке в 5000 иен жаловаться глупо.

— Это же… старый музыкальный кабинет?

— Ага. Заходи.

— Ладно…

Скрип.

Пыльная комната была завалена заброшенными музыкальными инструментами.

— Ого. Я не знал, что тут внутри так…

— Ты ведь на художественном, так что сюда не захаживаешь, верно? — сказала Чикаге, закрывая за собой дверь.

— Точно.

Хотя кабинет и не использовался, звукоизоляция осталась. Снаружи не доносилось ни звука — казалось, мы попали в другой мир.

Щёлк.

— Это был… замок?

— Может, не стоит включать свет, — проговорила она, будто мимоходом.

— Что ты… почему ты заперла дверь?

— Не волнуйся, я ничего странного не собираюсь делать. Просто хочу продолжить вчерашний массаж. Иди сюда.

— Эм?

Она взяла меня за руку и повела к окну, заботливо задёрнув шторы. Затем пристально посмотрела мне в глаза.

— Когда ни света, ни звуков извне… не кажется ли тебе, что мы делаем что-то запретное?

— Н-нет, не кажется.

— А мне кажется. Значит, всё в порядке, если мы сделаем это здесь?

— С-что именно?!

Прежде чем я успел понять, о чём речь — шурх.

Чикаге ловко сняла пиджак, оставшись в одной блузке и галстуке. Её силуэт был… впечатляющим.

— П-погоди! Что ты делаешь?

— А как ты думаешь? Готовлюсь к массажу. Я же говорила. Или ты надеялся на что-то другое, Кей?

Она села на стул у барабана и игриво посмотрела на меня.

— Этого я точно не ожидал!

— Хе-хе. Не волнуйся. Я из тех, кто любит двигаться постепенно.

— Т-тогда что ты планируешь?

— Такие вещи девушке вслух говорить нельзя, разве нет?

Опять этот приём… Я на это не соглашался.

— Ладно. Сегодня ограничимся массажем.

Кажется, мы действительно просто продолжали начатое вчера.

Чикаге села на круглый табурет, закинув ногу на ногу.

— Начинай с плеч.

— …Хорошо.

— Только не сзади. Я хочу, чтобы ты сидел передо мной.

— Перед?

— Угу. Хочу чувствовать себя хорошо, глядя тебе в глаза.

Абсурд. Массировать плечи лицом к лицу — это же… невероятно неловко.

— Н-не будь такой требовательной.

— А почему нет? Ты же дразнишь меня с самого вчерашнего дня, а теперь просто обычный массаж? Жестоко.

— А что не так с обычным массажем?

— Ты прекрасно понимаешь. Заставляешь девушку говорить такое вслух… Кей, ты просто ужасничёк*.

Чем дальше, тем больше это похоже на путь в мир сомнительных массажистов.

— В-в следующий раз, хорошо? В следующий раз я сделаю всё как надо.

Я отчаянно повторял эти слова, чувствуя, как у меня уже начинается распад смысла.

— Тогда массаж подождёт. Просто смотри мне в глаза десять секунд. Справишься?

— Э-э… Ну, наверное… Хотя ты же хотела массаж…

— Это тоже часть терапии. Но то, что ты сейчас сделаешь — скорее для сердца.

Я вообще ничего не понимал. Мысли Чикагэ всегда ускользали от логики.

— Знаешь… я ненавижу своё лицо. Но если ты сможешь его принять… может быть, я научусь его любить.

Что она имеет в виду?

— Если тебя что-то тревожит, я выслушаю. Я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь.

Я посмотрел прямо в глаза Чикаге и сказал это с уверенностью.

— Такие слова нельзя говорить легко. Ты ведь даже не понимаешь женское сердце.

— Это ты не понимаешь. Если посмотришь мне в глаза, то сам поймёшь — я шучу или нет. Может, я не силён в подколах, но я не настолько тупой, чтобы принять серьёзное признание за шутку.

— Кей… иногда ты так спокойно говоришь ужасно стыдные вещи… Хотя… это не так уж важно…

Чикаге пробормотала с горькой ухмылкой, а затем, словно провалилась в воспоминания…

Дисморфофобия.

Такой диагноз поставил мне врач. Я боюсь смотреть в зеркало. Не могу смотреть на своё отражение. Даже когда наношу макияж, закрываю глаза и опускаю взгляд.

Именно поэтому я всегда ношу маску. Без неё я не могу выйти на улицу.

Маска — это щит, скрывающий моё лицо. Снять её — всё равно что оказаться голой на людях. Страшно. Стыдно.

Так было не всегда. Всё началось в начальной школе. Меня травили. Говорили, что я уродливая. Жестокие, безжалостные насмешки. С тех пор я возненавидела своё лицо.

Единственными, кто заступился за меня, были Оно Цукаса и Дайго Сакурасо. Мы дружим с детского сада. Только с ними я могу снять маску, когда мы остаёмся втроём.

Позже я узнала, что те мальчишки, которые называли меня уродиной, на самом деле были влюблены. Какая разница? Это ничего не меняет. Мой страх не исчез.

Когда я перешла в среднюю школу, всё изменилось.

Меня начали называть самой красивой девочкой в классе. От этого у меня по коже бежали мурашки.

Да, моё отражение в зеркале действительно красивое. Чистая кожа. Большие глаза. Идеальный нос. Но под этой оболочкой скрывается нечто ужасное. Уродливое. Я это знаю.

Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, вижу не красивую девушку, а монстра.

Но когда на мне маска — я в безопасности.

Маска — это щит. Она позволяет принимать комплименты. Позволяет чувствовать себя хоть немного увереннее. Но даже когда хвалят эту «меня в маске», я не радуюсь.

Я ненавижу себя. И ещё сильнее ненавижу чужие, беспардонные взгляды.

Любовь? Это невозможно.

Меня сломали — люди противоположного пола. Они чужие. Чужие и пугающие.

По крайней мере, так я думала… Пока не влюбилась в Киосаку Кея.

Я рассказала ему о своём прошлом. Не всё. Что-то сгладила, что-то утаила. Я просто… не смогла быть полностью честной.

Я понимаю, какая я тяжёлая. Но я была уверена — Кей поймёт. Вот почему я смогла открыть ему своё сердце.

* * *

После рассказа Чикаге я долго молчал.

«Это тяжело… Очень тяжело и больно…»

Я, конечно, не могу понять всё до конца. Но я ясно чувствую её боль и отчаяние.

Меня самого нередко поливали за спиной. Я знаю, как это ранит. Но то, с чем столкнулась Чикаге… совсем другое.

Назвать девочку, в которую ты влюблён, уродкой — это искажённая форма внимания. Детская попытка выразить чувства через поддразнивания. Да, это типично для начальной школы.

«Потому что дети. Потому что не умеют по-другому.» Но разве это оправдание? Нет. Такие «шутки» — как оружие. И если взрослые не объясняют, не вмешиваются — рождаются такие жертвы, как Чикаге.

И мне становится горько. От бессилия. Оттого, что не могу ничего изменить. Но всё равно… Я хочу быть тем, кто хотя бы постарается понять. Услышать. Протянуть руку.

— Спасибо, что рассказала мне об этом.

— Нет… спасибо, что выслушал.

Я хотел бы сказать что-то умное… Что-то, что действительно поможет. Но я знал: простые слова сочувствия ранят ещё сильнее.

«Это так тяжело». «Это так грустно». «Это больно». — Эти фразы, если их не чувствовать по-настоящему, становятся ножами.

Я это понял ещё тогда… Когда умерла мама, и я не знал, как говорить с Акари. Пустые слова — только усугубляют.

Поэтому я решил, что никогда не стану произносить их впустую.

— Чикаге… ты до сих пор борешься, да? Со своим сердцем.

— …Да.

Её слабая улыбка была и хрупкой, и красивой, и грустной одновременно.

— Тогда давай идти шаг за шагом. Вместе. Давай лечиться… вдвоём.

— …Что?

Сопереживать легко. Но я не хочу останавливаться на этом. Если никто не примет её боль всерьёз, рана так и останется открытой.

— Я не говорю, что ты должна бороться одна. Я буду рядом. Я клянусь — стану таким, кому ты сможешь довериться. Кем-то, с кем ты сможешь показать своё настоящее «я». Обещаю.

Я взял Чикаге за руку. И дал клятву.

Как тогда, когда пообещал Акари, что стану самым крутым старшим братом на свете.

Тогда она только посмеялась и сказала:

«Хватит нести чушь. Иди, ужин приготовь.»

Но иногда… свет пробивается сквозь тьму именно из таких простых слов.

— П-погоди… Это… признание? Ты что, серьёзно? Сейчас?! Я морально не готова…

— А? Н-нет! Я просто… хотел, чтобы ты могла на меня положиться…

— Но ты держишь меня за руку.

— Э-э? А, ой! — я в панике отдёрнул руку. — Я… я просто подумал, что одних слов будет недостаточно…

— Ах, вот как… Значит, когда ты встречаешь девушку с похожей ситуацией, ты просто не можешь удержаться, да? Всем руку жмёшь? Хммм?

— П-почему ты всё переворачиваешь?!

— Фуфу. Ну… если ты так меня подталкиваешь, может быть… я и правда попробую снять маску. Хотя… страшно, ужасно.

— Не торопись! Я не хотел давить.

— Сам меня заводишь, а потом назад? Знаешь, Кей, это даже мило… но немножко трусливо.

— …Но ведь я не могу просто попросить тебя снять её. Это неправильно.

— Всё в порядке. Я тоже хочу меняться. Если я всегда буду такой, то даже поцеловать кого-то на свадьбе не смогу, да?

— А… ну… наверное.

— Я хочу свадьбу в храме Хэйан. Не говорю с кем, но… романтика же. Красиво.

— Э-э, да…

— Тогда давай считать это… тренировкой. Не отворачивайся, ладно?

Чикаге прищурилась, как серп луны, и улыбнулась. Подцепила пальцами резинку маски.

Её руки дрожали.

Плавно, неуверенно, она потянула её вниз.

Сначала показалась бледная кожа… потом — губы. Полные, безупречно очерченные, бархатистые. Я затаил дыхание.

Она… красивая.

— Ну? Как тебе?

— Т-ты… ты очень красивая.

— Кей… ты такой подлец. Знаешь ведь, как мне тяжело, и всё равно говоришь такое. Специально, да? Хочешь, чтобы я в тебя влюбилась ещё сильнее?

— Э-э, о чём ты вообще?

— Ааа, всё… Это предел. Слишком стыдно… страшно… так что…

Чикаге встала, прижалась лбом к моей груди и, потянувшись вверх — цап!

— Ай!

— Прости. Просто… побудь вот так со мной немного.

Она схватила меня за ворот рубашки… и, как вампир, мягко укусила в шею.

После короткого укуса — поцеловала туда же.

— Ч-что ты делаешь?

— Помечаю. Мой. …Ладно. Тренировка окончена.

— Эм, мм…

— Фуф. Здесь жарко… Прости, Кей. Я… пойду первая, ладно?

Чикаге стремительно надела маску, её уши пылали алым, и она поспешно скрылась из виду.

«...Плохо. Это очень плохо.»

Я несколько раз резко мотнул головой, стараясь прогнать путаницу в мыслях, представляя лицо Акари.

«Соберись, Киосака Кей. У тебя есть цель… вещи, которые ты должен сделать, даже если придётся пожертвовать юностью. Пока в сердце живёт эта решимость — я буду делать вид, что не замечаю чувств Чикаге. Пусть даже придётся врать самому себе.»

После пятого и шестого урока оставалось только SHR. В воздухе витала странная смесь вялости и предвкушения — будто одна нога уже была в послешкольном времени. Завтра начиналась Золотая неделя, и в классе царило приподнятое настроение.

— Нарушать правила — это то, что нужно делать систематически. А нарушать их только на каникулах — удел дураков. Если хотите покрасить волосы, как Оно или Дайго, сначала войдите хотя бы в топ-20 по учебным предметам. Ясно?

Узумаса-сенсэй, наша классная и преподавательница информатики, выдала нам витиеватое предупреждение о том, чтобы не баловались во время праздников. Я внутренне напрягся.

«Неужели она что-то заподозрила насчёт того, что произошло с Чикаге?»

Вряд ли. Но всё равно… «не увлекайтесь» — звучит чересчур вовремя. Особенно для меня, у кого на ближайшие три дня запланированы плотные рабочие смены.

— Эй… Кей. Только не вздумай хвастаться этим «доказательством», ладно?

Чикаге, уклоняясь от взгляда учительницы, прошептала мне на ухо.

«…О чём она вообще?»

Я всё равно кивнул, просто на всякий случай.

К счастью, одноклассники не обратили внимания на наше короткое взаимодействие. Шептаться за спиной учителя — обычное дело.

Но Оно Цукаса и Дайго Сакурасо, конечно же, не пропустили эти несколько секунд.

— Чикаге и Кей-кун. Вы… сделали это?

После уроков, пока я как обычно работал в квартире, Цукаса посмотрела на нас с подозрением. Мы с Чикаге вздрогнули.

— Н-не говори глупостей. Работай, Цукаса.

— Да вы точно что-то скрываете.

— Прятать такое от родственных душ — жестоко.

— Мы… ничего не делали.

— Эта реакция! Сто процентов врёшь, Карасамару Чикаге!

— Сто процентов.

Цукаса встала в классическую позу, а Сакурасо синхронно поддержала её.

— Правда, ничего не было.

— Возражение! Такая реакция слишком серьёзная! Возражаю!

— Ясно же, что-то было.

— Всё, молчу. Я проверяю сценарий, не мешайте.

А я в это время продолжал молча вытирать стены. Решил, что любое участие в этом разговоре — поражение. Хотя… всё равно рано или поздно всё раскроется.

«Доказательство, да?..»

(«Чикаге просила не показывать… но что за доказательство?»)

Ответ я нашёл, как только вернулся домой.

Открыв рубашку перед зеркалом в ванной, я заметил след на шее — засос. Я замер. Пока я судорожно переваривал это, Акари подошла и с ехидной улыбкой сказала:

— Онии-тян, это же засос, да? Вы с одной из них уже так далеко зашли? Вот это да~

Я уронил галстук.

«Неужели такой маленький укус оставляет ТАКОЙ след?..»

Я уставился в зеркало, лицо налилось жаром.

Теперь я наконец понял, что имела в виду Чикаге, говоря «не показывай».

* * *

27 апреля. Первый день Золотой недели.

Разумеется, даже в праздник у меня была работа. Я пропылесосил, поменял простыни, стараясь не мешать девочкам, и, пока всё закончил, уже было за полдень.

Сходил за продуктами, приготовил обед, выполнил кучу мелочей.

— Спасибо за еду~

— Было вкусно.

— Давненько я не ела никудзягу. Спасибо, Кей-кун.

— Пустяки.

— Мы скучаем по домашней еде.

— Да… Хотя в нашем возрасте стыдно так тянуться к тушёным блюдам.

— Цукаса и Чикаге такие старомодные.

— Через десять лет нам всем будет по тридцать. Время летит.

— Согласна.

— Я тоже.

«Они точно старшеклассницы?..» Пока девушки вели разговор, по уровню зрелости сравнимый с диалогом сорокалетних, я спокойно мыл посуду у раковины.

* * *

28 апреля.

— Рисунки Цукасы правда потрясающие, да?

— Фуфун, можешь сказать и так

Я отвлёкся от уборки и полюбовался, как Цукаса работает на графическом планшете.

Я ничего не понимаю в цифровом рисовании, но даже я замечал, насколько аккуратны и выверены её линии и цвет.

— Это для чего?

— Иллюстрация для следующей «Гякунин-Тэн» — выставки художников.

— Круто… Я совсем не умею рисовать, и мой учитель по искусству уже сдался. Думает, что я даже не стараюсь…

Невольно вырвался стон. Это правда. Учитель Баба давно меня списал. Даже Акари не стесняется в выражениях:

«Рисунки онии-тяна такие уникальные, что из тебя получится Пикассо, который никогда ничего не продаст.»

Депрессивно.

— Я тоже раньше ужасно рисовала. Так что не переживай.

— Серьёзно?

— Конечно. Наоборот, люди с талантом чаще ленятся. А любой может улучшиться, если постарается. Если хочешь, я могу позаниматься с тобой индивидуально.

— Ты правда…?

— Естественно!

— Тогда… можно?

— Эй, Цукаса. Разве это не нечестно — забирать Кея себе?

Чикаге, до этого молчавшая, внезапно встряла.

— Не ревнуй. Учить Кея-куна — важный шаг для повышения его мотивации.

— «Мотивации»? Да ты просто извращенка.

— Забери свои слова! Посмотри в эти чистые, невинные глаза!

— Ни за что.

Они снова начали спорить.

— Кей-кун, можно тебя на минутку?

Сакурасо, печатавшая на клавиатуре, позвала меня.

— Что такое?

— После каникул нужно помочь в школе. Сможешь?

— Конечно. Что нужно?

— Переставить книги в библиотеке. Платят хорошо.

— Подожди… платят?

— Разумеется. Я верю в справедливость: труд — за компенсацию.

Я обрадовался, но всё равно чувствовал, будто пользуюсь её добротой.

— Вот как… Даже Сакурасо теперь идёт в обход.

— А ты, Чикаге, разве не уединилась с ним на обеде?

— Вот именно.

— Эх… Кей, а давай сейчас куда-нибудь сходим? Немного развеешься.

— Прости, Чикаге. Я сейчас работаю.

— …Понятно. Значит, кто важнее — я или работа?

— Конечно, работа. Это не обсуждается.

Я ответил не задумываясь. Может, это звучит грубо, но мои приоритеты просты: семья > (непреодолимая стена) > Чикаге.

Я благодарен им всем, и хочу по мере сил отвечать на чувства Чикаге. Но это не значит, что я обязан исполнять каждую её просьбу.

— Прости, Чикаге.

— …Нет, это мне стоит извиниться. Я подло выразилась. Я знаю, ты стараешься ради Акари. Ради будущей невестки, верно?

«…Что она сейчас сказала?»

— Да. Ради Акари.

— Тогда я буду болеть за тебя.

— Спасибо, Чикаге.

Пока мы разговаривали, Цукаса и Сакурасо наблюдали за нами с легкой усталостью в глазах.

В это время Рокудзё Кейта выпрямился и пошёл встречать отца.

— Д-добро пожаловать домой, папа.

— Не смей называть меня «отцом», никчёмное ничтожество! Ты вообще понимаешь, сколько я заплатил, чтобы замять дело в СМИ, с еженедельниками и компенсацией семье Дайго и пострадавшим? У такого идиота, как ты, не может быть сыновней связи со мной!

— П-простите…

На гневный крик отца Рокудзё ответил дрожащим голосом, опустив голову.

— Это всё из-за того, что Казуё тебя избаловала! Вырос в бесполезного, невоспитанного дурака!

— П-прошу… не говорите плохо о маме. Это всё… моя вина…

— В твоём возрасте цепляться за мать — просто жалко. Это твоя извращённая жажда её любви исказила тебе душу. Именно она привела к случившемуся. Подсыпать девушке препарат, а потом… забавляться её телом? Кто тебе вообще дал право делать такую мерзость, а?

Отец схватил Рокудзё за ворот и с силой впечатал его в стену.

От мощного напора и ярости Рокудзё мог только дрожать, не в силах произнести ни слова.

Это была ярость человека, в котором любовь и ненависть к сыну переплелись так сильно, что перестали различаться. И, возможно, не будь они связаны кровью — он проявил бы ту же беспощадность.

Рокудзё Бунта, президент крупной развлекательной продюсерской компании, всегда был именно таким человеком.

— Единственная причина, по которой я тебя до сих пор не выгнал — ты ещё учишься и официально нуждаешься в опекуне. Так вот, слушай внимательно! Пока идёт твой испытательный срок — ближайшие пару лет — сидишь в этом доме и не рыпаешься! Если попробуешь высунуться — вылетишь отсюда. Понял? Осознай, что ты натворил, кайся, исправляйся. Если не изменишься… даже несмотря на то, что мы одной крови… я тебя зарежу!

( Я крайне осуждаю поведение батька!!! )

С этими словами он с силой оттолкнул сына от стены, снял обувь и прошёл вглубь дома, не оглядываясь.

Рокудзё, провожая его взглядом, сжал зубы до скрежета.

«Чёртов старик… Вот что значит вытянуть родителя с ★1...»

Он прошептал это сквозь зубы, искажённый злой ухмылкой.

«Это всё из-за этих высокомерных баб и этого хмыря Киосаки Кея… Эти ублюдки посмели смотреть на меня свысока. Хе-хе… Я всем вам отомщу. Чего бы мне это ни стоило.»

Он усмехнулся.

Это была зловещая ухмылка человека, который уже сделал выбор — ступить на путь, с которого не свернуть.

Продолжение следует...