Я очухался в незнакомом классе.

А в классе ли вообще?

И потолок, и пол, и стены были жесть из каких старых досок. Красно-коричневые и черноватые пятна грязи повсюду намекали на то, что уборка здесь проводилась лет так несколько назад. Стекло окна в коридор растрескалось. Деревянные парты и стулья — раза в два меньше, чем в нашей школе, — валялись где попало.

Ну это уж ни разу не наш класс. Слово «руины» будет в точку, не?

Когда и как я сюда пришёл — не помнил, хоть убейся.

Последним в памяти осталось землетрясение, которое застигло нас в своём классе.

Дырища в полу разверзлась, чувство было странное — будто с утёса скользнул.

А вернулся в сознание уже в этой тёмной дыре.

Мочиды и Накашимы не видать, хотя они вроде и были с нами.

Помещение со мной делили только Шинозаки и Юи-сэнсэй.

Я включил фонарик на своём телефоне, но в ту же секунду в классе резко посветлело.

Да что вообще за фигня, а?

Как нас занесло невесть куда?

Но это ладно. Объявление рядом с доской оказалось ещё интереснее.

Название — «Вестник начальной Тендзин», буквы — аккуратные.

«Об исчезновении медсестры

На днях стало известно о смерти пропавшей медсестры.

Есть сведения, что полиция предполагает как несчастный случай, так и убийство. Школа в полной мере сотрудничает со следствием.

Во избежание неудобства для учащихся, мы в кратчайшие сроки примем на замену новую медсестру.

До той поры в медпункте постоянно будут находиться члены преподавательского состава или персонал. Они не могут владеть врачебными навыками в нужной степени, но не переживайте, пожалуйста. Если вы придёте за консультацией, учителя немедленно свяжутся с медицинским учреждением, и вы получите необходимую помощь.

Директор начальной школы Тендзин, Янагихори Такамине»

— Мне это дело знакомо, — пробормотала за спиной Шинозаки. — Я слышала, что та медсестра умерла в школе, но её тело кто-то перенёс. Поэтому полиция подозревала убийство, но в конце концов улик не нашли, и дело закрыли.

«Начальная Тендзин» — это младшая школа, что до основания академии Кисараги стояла на том же месте. Кажись, с ней покончили из-за череды трагических случаев. Шинозаки частенько рассказывает страшилки по мотивам событий из истории этой школы. Если вкратце, в них духи втянутых в происшествия эпохи Тендзина людей устраивают крипоту в нынешней академии Кисараги. Наш случай тоже поди этого сорта.

Почему в классе наклеено объявление с названием начальной школы Тендзин? Она ещё до нашего рождения должна была закрыться.

Однако вокруг всё выглядело как место для учёбы детей. И разбросанные стулья — маленькие, и школьная доска по размеру к ним подходит.

«Да ладно…»

Мы с Юи-сэнсэй обменялись взглядами. От лица учителя кровь отхлынула. Если Шинозаки говорила правду о тех случаях… Мы что — в начальной школе Тендзин?

— Это невозможно. Тендзин младшей нет давно, — вроде слова Юи-сэнсэй и логичны, но…

Что-то всё же мне упорно подсказывало: мы были в начальной Тендзин.

— А… А, кстати. Третьеклассники разве не дом с привидениями устроили? Знаете, по отзывам у них очень хорошо получилось. Эта комната оттуда, правда? — учитель упорно хотела верить, что мы в Кисараги. Чтобы убедиться, она отодвинула громко задребезжавшую дверь…

И застыла.

Дела в коридоре обстояли не лучше… Нет, там было даже хлеще.

Если мы находились у третьеклассников академии Кисараги, как и предполагала учитель, то бардак не должен был затронуть коридор.

— Так и есть, — дрожащим голосом пролепетала Шинозаки, выглянув сбоку от Юи-сэнсэй и заценив беспорядок. — Учитель, это только моё мнение, конечно, но… Мы можем быть в призрачном измерении[1].

— Призрачном… измерении?

— Именно. Поговаривают, что многие пропавшие без вести затерялись там и не смогли вернуться.

Даже учитель выглядела уставшей от таких штучек. Разговор-то ситуации подходил идеально, но… Невозможно это, хоть тут тресни.

— Так если серьёзно, где мы? — я снова окинул взглядом коридор из-за плеча Шинозаки. Там было темнее, чем в классе, однако кое-где горели лампы. Вопреки ожиданиям, освещение только подчёркивало видимость бесновавшейся ранее здесь бури.

На полу местами виднелись переломленные и приподнявшиеся доски. Там и сям темнели грязные пятна, похожие на брызги свернувшейся крови.

Среди всего этого великолепия мой взгляд задержал обрывок бумаги, который валялся на противоположной стороне коридора.

На листе, выдранном из сравнительно новой записной книжки, было что-то начеркано маркером.

Я отодвинул Шинозаки, вышел из класса и взял в руки клочок с жуткими каракулями.

НЕ ОСТАВАЙСЯ ОДИН

— И что это значит?

— Ну-у-у…

Я тоже задумался.

— В любом случае, точно известно: эта школа — не наша, — произнесла учитель, осматривая класс. — Вдобавок, судя по записке, здесь небезопасно…

И сразу…

— Нет! — откуда-то издалека донёсся протяжный женский вопль.

Шинозаки, пискнув от страха, опустилась на корточки и закрыла уши ладонями.

— Ты как ни разу не слышала скрипа зданий. Не трусь, Шинозаки.

Я нарочно выразился резко, чтобы успокоить старосту, но та лишь усиленно замотала головой.

Мы с Юи-сэнсэй переглянулись. Та не была бы учителем, не обрати внимание на крик.

— Шинозаки-сан, потерпи немного. Совсем чуть-чуть. Меня это всё смущает, так что на всякий случай пойду, посмотрю. Вы двое посидите здесь тихо: может, нас будут искать. Я быстро.

Наша классная поднялась на ноги, но Шинозаки, похоже продержаться и это «чуть-чуть» не могла.

— Учитель, стойте! Не покидайте нас! — она захныкала и вцепилась в ногу Юи-сэнсэй.

— Шинозаки-сан…

Учитель неуверенно посмотрела на меня. Вот же ж… И ведь даже не успокоить эту Шинозаки! Если только не...

Без вариантов. Я озвучил именно тот план, который не понравился бы Юи-сэнсэй.

— Учитель, это самое… Я пойду посмотрю. А вы тут с Шинозаки подождите.

— Ни в коем случае! Там может быть опасно! Да и записка на это указывает…

Ясен пень, и учителю не понравилось…

Раз так, оставался только один выход.

— Ну, тогда все вместе. Я помогу идти Шинозаки. Разве что нужно послание для других здесь оставить. Если верить записке, Вам-то тоже не пристало одной шариться, учитель.

— Эх, беда с вами... Хорошо, но умоляю, будьте осторожны. Даже не вздумайте лезть вперёд меня.

— Да понятно, чего уж там.

Решение-то мы приняли, но ни у кого не было ни ручки, ни бумаги для послания. Я начеркал знаки пальцем по пыли прямо рядом с тем найденным клочком: на учительском столе.

Мы с Юи-сэнсэй и Шинозаки ушли на осмотр школы.

Прочитал записку — жди здесь.

Кишинума

— Грубиян ты, вот кто, — Шинозаки честно выдала своё впечатление. Блин, налажал. Да при любых обстоятельствах мои слова будут резко звучать.

— Ну ладно, давайте помаленьку выдвигаться, — сказала Юи-сэнсэй.

Так во главе с учителем мы и вышли в полутёмный коридор.

Обстановка за дверьми нас не обрадовала.

Целых люминесцентных лапм на потолке почти не осталось; их осколки валялись по всему полу. Металлическое ведро с едва заметной надписью «для тушения пожара» было наполнено смесью чего-то жёлтого и коричневого. Само ведро оказалось обляпано гадостью по типу засохшей крови или какой-нибудь рвоты.

— Вроде бы кричали… там.

И вот мы потопали по мрачному коридору в сторону, откуда донёсся тот испуганный вопль.

Почти во всех классах темнота была кромешной. И двери, и окна не двигались ни в какую. Что интересно, даже если посветить за стекло мобильником, ни зги не видно. Создавалось впечатление, будто там вообще ничего не было. Одна неосязаемая чернота.

— Кишинума-кун, гляди, — через какое-то время Юи-сэнсэй указала на класс, в котором горел свет. Такого мы ещё не видели.

Стекло ведущего из коридора окна оказалось целым.

Вот только на нём красовались тёмно-красные пятна и пыль, отчего увидеть класс было почти невозможно.

— Кишинума-кун, ты тут подождёшь? Позаботься о Шинозаки-сан, — Юи-сэнсэй дотронулась до двери.

И сразу же Шинозаки, которая всю дорогу захлёбывалась воздухом, подняла крик.

— Нет! — с протяжным воплем выбросив вперёд руку, она ухватилась за подол учительского пиджака. — Нельзя… нельзя разделяться!..

— Шинозаки-сан, — обессиленно вздохнула Юи-сэнсэй. — Ну что с тобой поделать. Давай так, я приоткрою дверь, если всё нормально, то мы вместе войдём внутрь. Хорошо?

Как только учитель отворила заскрежетавшую дверь, раздался хлопок и класс словно накрыло тьмой.

— Что?!

Со слабым коридорным светом нам было не расчухать, что внутри, поэтому выбора особого не оставалось. Подсвечивая под ноги мобильниками, мы переступили порог.

— И что это тут у нас? — учитель подняла телефон над головой, осматривая класс.

Кажись, этот от прежнего не особо-то и отличался. И чёрные с коричневыми пятна повсюду, и скопления пыли на полу такие же …

Рассудив так, я вместе с учителем повернулся в класс и шагнул внутрь. Сразу же меня задержала Шинозаки: схватила за руку.

— Не… смей…

— Почему?

— Здесь… есть… что-то…

Шинозаки как-то поплохело. Юи-сэнсэй, которая добрела аж до середины помещения, оглянулась и тихо обратилась к старосте.

— Что с тобой, Шинозаки-са…

Одновременно с её голосом прозвучал ещё один: незнакомого мальчика.

— ВоТ тАк Да. СюДа доБРаЛисЬ. Не буДеТе лИ вЫ трОЕ так лЮБезнЫ пеРЕстАТь тРяСтИСь в эТом кЛАссЕ? — завизжал неприятный голос. Прямо шаблонный такой злодейский. Шинозаки тихо вскрикнула.

— Б-бегите! — одновременно с криком Юи-сэнсэй нас с Шинозаки развернуло и выпихнуло прочь. Нет, даже не так. Подходящее название — «вышвыривание к чертям».

— Э-э-э!

— А-а-ай!

От внезапности я и сам струхнул, но Шинозаки, кажись, испугалась сильнее. Она аж свалилась от резкого толчка.

— Кишинума-кун! — закричала учитель. — Защити Шинозаки-сан! Убегайте!

Я чуть ли не рефлекторно бросил на одноклассницу взгляд.

Эта дурёха уже поднялась на ноги и пыталась залезть обратно в класс.

Преградив Шинозаки путь, я снова вышиб её в коридор.

— Чего ты творишь, Кишинума-кун?! Нельзя оставлять учителя! Ей нужна!..

Шинозаки вопила в моих руках, но мне было вообще не до того. Юи-сэнсэй тоже вот-вот могла показаться из-за спины.

Стоило подумать об этом, как…

Дверь закрылась с жутким грохотом и очумительной силой.

А ведь мы столько времени на неё потратили...

Блин, учитель не могла запереться. И раз так… Что, пацан из класса это сделал?!

Я налетел на дверь всем телом.

…И она вообще не поддавалась… будто что-то держало её с другой стороны.

Оттуда вместе с напуганным криком учителя раздалось громыхание: кажется, там рухнуло что-то тяжёлое. А после мы услышали, как Юи-сэнсэй сдавленно застонала от боли.

— Юи-сэнсэй! Учитель! — Шинозаки громко закричала, бросаясь на дверь. Наша классная продолжила стонать, будто нас не слышала.

— Б… бо-о…льно. Прекр…ра…ти… — голос звучал близко, прямо за дверью.

— Учитель! Что там?! Грёбаную дверь не открыть, гр-р-р! Учитель, всё нормально?!

Похоже, крик дошёл: мы услышали ответ.

— Ки…кишину…ма…кун…

Дверь тут же адски загрохотала и приоткрылась на пару сантиметров, с такой лёгкостью, что я аж прифигел.

Шинозаки впилась ногтями в показавшую щель створку и взглянула на меня. У неё на лице было написано , что дверь вот-вот откроется, и мы ворвёмся в класс. Без лишних мыслей я сжал её руки и объединил наши усилия.

Нам был слышен голос учителя — та явно страдала.

— Шино…заки-сан… уведи отсюда… Убегайте… Со мной… всё… хорошо…

А после раздалось такое, что я автоматически отпустил руки Шинозаки и заткнул себе уши.

Скрежет трескающейся здоровенной доски и хруст, с которым ломалось что-то прочное — кость, наверно. А ещё…

Визг, вопль и вой взахлёб Юи-сэнсэй.

Скрепя сердце, я отнял от уха правую руку, сгрёб ладонь Шинозаки и понёсся прочь.

— Кишинума-кун! Юи-сэнсэй! Мы обязаны её спасти! — Шинозаки рвала и метала, яростно пытаясь выдернуть свою ладонь из моей. Я притворился глухим и тупо мчался наобум.

«Такова последняя воля учителя. Увести Шинозаки. Бежать!»

Одна эта мысль толкала меня вперёд.

Первый год старшей школы, перед летними каникулами. Именно тогда я впервые встретил Шинозаки.

Я был трудным случаем из пятого класса. Она — старостой третьего. Вот реально — никаких точек соприкосновения.

В тот момент учитель физкультуры Цубота застукал меня в туалете с сигаретой и теперь докапывался.

— Эй, раздолбай, ты что в школе делаешь? — вообще-то, обращение ко мне Цуботы не служило поводом для радости. Этот козёл был из тех, кто пользуется властью для издевательств над учениками.

При зубоскальстве препод бы просто порвал меня, так что сперва на всякий пожарный я извинился. На вопрос вот не знал, чем ответить. Я и сам не понимал, какого чёрта в школе забыл, поэтому попытался отшутиться. Но говнюк стал только высокомернее.

— Родители от тебя отказались, живёшь один, друзей не завёл, на уроки не ходишь... Ты жалок. На тебе даже выместить гнев нормально нельзя — проблем не оберёшься. Небось весёлого в этом нет ничего? Ума не приложу, почему школу не бросишь. Уж не собираешься ли поступить куда? С твоими-то семейными условиями?

Я ещё даже не думал об этом.

— Да и о родителях как судить — неясно. С твоего поступления в старшую школу даже на личные беседы носа не кажут. Беда-беда.

— Ха-ха… Так родители своего двоечника терпеть не могут, — ответил я, и Цубота сказал то, о чём ему не следовало бы заикаться.

— Нет, проблема даже не в этом. Для родительства им не хватает сознательности. Будь у меня ребёнок, я бы уж постарался не допустить такого. Боже мой, из-за не повзрослевших нормально родителей, которые заделывают детей до совершеннолетия, общество кишит незрелыми сопляками.

Ясен пень — это прозвучало обидно.

Про меня можно всё говорить.

У меня успеваемость реально не сахар. Потому-то родители меня невзлюбили, и, честно сказать, просто-напросто забили.

Однако, когда из-за этого о них высказывались дурно, я не мог сдержаться.

В тот момент я был полон решимости врезать Цуботе как следует и уйти из школы.

— Думают поди, что для звания родителей достаточно вносить плату за обучение. Такого они сорта человечишки! Ха-ха-ха! А? Что это за взгляд у тебя?..

Сжав руку в кулак, я уже раздумывал над тем, куда ему лучше вмазать. Тогда в дело и вмешался ясный отчётливый голосок.

— Цубота-сэнсэй.

Крепкий физрук обернулся и посмотрел себе за спину.

— А… О. О-о-о, староста! Чего тебе? Дело какое-то есть? — замурлыкал Цубота. Пожалуй, я даже слышал нотки восторга в его словах.

— Вас завуч зовёт. Сказал сейчас же зайти в учительскую.

— Вот как. Понял. Шинозаки, ты всегда такая послушная. Таких учителя о-очень любят. Проблемы будут, или совета захочешь попросить — обращайся. Ха-ха-ха!

Словно начисто забыв обо мне, Цубота расхохотался и упилил в учительскую. Остались только я и Шинозаки.

— Отвратительный учитель, — тихо буркнула она.

Мы ещё не были знакомы, но по ленте на форме Шинозаки я понял, что мы учились в одной параллели. Эта сцена и полоскание Цуботой моих родителей наверняка доставили ей неудобства. Я застремался и поступил согласно долгу: извинился вполголоса. Кажется, ещё и голову поскрести успел.

— Это, сорян…

Однако она, повернувшись, окатила меня неодобрением.

— И ты не лучше.

На миг я даже ушам не поверил.

— Чего?..

— Ты сейчас руки распустить собирался.

— А… не-е…

Так и знал, что спалился. Мне становилось всё стремнее и стремнее.

— Согласись, бросить школу из-за езды по ушам от непутёвого учителя — жалкое развитие событий. Да прояви же силу воли там какую-нибудь, постарайся не следовать ожиданиям! Зубами цепляйся, но не бросай школу, блин! Вот что с тобой делать-то…

Удивительное дело: Шинозаки была в бешенстве, но её глаза блестели от слёз.

— Т-ты чего ревёшь-то? — от моего вопроса она смутилась и принялась вытирать лицо.

— А… Прости. Я такая. Если в эмоции ударюсь, слёзы сами без причины бегут. Ты же Кишинума-кун из пятого класса первой параллели?

— Ну.

— А я — Шинозаки из третьего. Эмм… Прости, что встряла…

Я слышал это имя. Все знают о «старосте-оккультистке из третьего класса» и её рассказах о семи тайнах академии.

Однако в тот момент мне хотелось кое-что уточнить.

— Э-э-э… Да норм всё… А… Поручение от директора — это не?..

— Хе-хе-хе, — рассмеялась она, показав язык. — Ложь, конечно!

— Ха-ха-ха, — я и не заметил, как подхватил этот смех.

Тогда и подумал: а ведь правда. Врезать какому-то говнюку и вылететь из школы — это самая нелепая тупость из возможных.

Я собрался оставаться. Продолжать обучение, даже если придётся цепляться за него изо всех сил.

«А я ведь так и не поблагодарил её за те слёзы, — думал я, едва ли не волоча за собой на бегу разъярённую старосту. — Блин… Ради этого я обязан защитить Шинозаки».

— Отцепись от меня наконец! Трус!

Фиг знает, сколько времени мы неслись по полутёмному коридору. Казалось, что минут так десять, но я не удивился бы и одной.

Вконец потеряв терпение, Шинозаки сорвала мою руку со своей.

— Оставил Юи-сэнсэй и сбежал! Трус! Мерзавец! — понося меня со всей дури, она направилась было обратно.

— Эй, стой! Куда это ты собралась?!

— А тебе не ясно?! Юи-сэнсэй выручать!

— Да погоди ты! Спасти-то хочешь, но что собираешься делать с этой… этим фиг знает чем?!

— Н-не знаю… Но я иду спасать Юи-сэнсэй! Всё равно! — дурёха опять намылилась прочь.

«Блин. Досталось мне от Шинозаки, конечно… Но не отпускать же её одну…»

Со спины, откровенно говоря, староста выглядела напуганной.

— Понял. Я тоже иду. Но если почуешь опасность — беги. Чур не сумасбродничать. Пойдём.

Шинозаки остановилась. Так и не обернувшись, она коротко кивнула.

А затем я обогнал старосту и пошёл обратно.

По своим следам мы прибыли к тому самому классу; дверь в него оказалась отодвинута. Стоило только дурёхе-Шинозаки заметить это, как она тут же обогнала меня и сунула в помещение нос.

— Юи-сэнсэй! — закричала староста.

— Эй! — окликнул я Шинозаки, осматривая класс с поднятым над головой телефоном. — Я же сказал тебе не сумасбродничать!..

Ответа не было.

Задержав дыхание, дурёха уставилась на что-то внутри.

…На огроменную кровавую лужу…

Толком кровь ещё не высохла, так что стопудово оставила её учитель. В нехилый переплёт Юи-сэнсэй попала…

В других деталях класс выглядел так же, как и при первом осмотре. Иными словами, нашей спутницы здесь не было.

— Учитель... — обеспокоенно прошептала староста.

— Шинозаки, эй, побудь-ка тут, — предупредив её, я один вошёл в класс. Допустим, Юи-сэнсэй каким-то образом смогла ускользнуть; тогда случае я мог найти какую-нить подсказку.

Однако дурёха потопала в класс следом, оказавшись сразу за моей спиной.

— Да чего ты творишь, блин, Шинозаки?! Я же сказал тебе ждать снаружи!

— Но, если я буду снаружи, что-нибудь может стрястись. Лучше уж вместе ходить.

— Гадство… И возразить-то нечем…

Хорошо, что в классе темно. Я, наверно, совсем покраснел.

Однако Шинозаки вообще это было по боку. Она разглядывала кровавое пятно по краю.

— Куда же Юи-сэнсэй подевалась?..

— Ну, трупа здесь нет. Она ранена, конечно, но сбежала сто пудово. Я так думаю.

Моя фраза снова выбесила старосту.

— Трупа?! Чего это ты про труп заговорил?! Учитель не умерла!

— Т-так и я о том же! Сбежала и где-то небось раны сейчас обрабатывает…

Шинозаки подняла на меня недоумевающий взгляд. Кажись, и сама заметила, что смысл слов ушами прохлопала.

— А, вот как. И ведь да… Учитель сама сможет оказать себе первую помощь. Она, наверное, в медпункт пошла.

— Но медпункт-то здесь где?

— А мы поищем!

Шинозаки потопала к двери, через которую мы попали в класс. А вот мне в глаза бросилось что-то странное и белое в тени опрокинутой парты.

«Обрывок… газеты, может?»

Я невольно остановился.

— Кишинума-кун, что ты там застрял?! Идём живее!

— Эй, зацени-ка! — ответил я обернувшейся Шинозаки, подманивая её рукой.

Мне не давало покоя местоположение учителя, но и эта штука была важной. В ней тоже могла оказаться какая-то информация: как на объявлении из самого первого класса.

Шинозаки вернулась и подняла бумагу, чтобы приглядеться к написанному: клочок действительно оказался вырезкой из газеты.

Заголовок там был такой: «Арест преподавателя. Подозрение в серийном похищении и убийстве четверых детей».

«Расследование, проведённое соответствующими инстанциями касательно последовательного исчезновения в течение месяца четырёх детей в частной начальной школе города Тендзин, совершило резкий разворот к худшему из возможных финалов.

Сообщается, что 8 сентября 48 года эпохи Сёва, в 7 часов вечера, в кладовой музыкального кабинета того же учебного заведения были обнаружены останки пропавших детей и учитель в состоянии шока с окровавленными ножницами в руках.

Языки всех жертв были…»

— Это же оно! — воскликнула Шинозаки, молча прочитав заметку.

— В объявлении говорилось о другом.

— Угу. Но я и об этом знаю. Тем, кто держал учеников начальной школы взаперти и в итоге убил, оказался учитель. За гибелью медсестры, о которой мы читали, потянулась вереница и других ужасов. Только вот это событие, должно быть, самое чудовищное из всех и самое последнее…

Ну, понятное дело. Если жесть такая случилась, да убийцей ещё и учитель оказался, хочешь-не хочешь, а школу закроешь. Мда…

— Давай, идём уже. У нас важнее дела есть.

— А, да. Пойдём.

Мы собрались выйти из класса, но…

Дверь с грохотом захлопнулась.

«Вот влипли!»

Подбежав к двери, Шинозаки безрезультатно вложила все силёнки в попытку отодвинуть её створку.

— Не открывается!..

— Да мы тут заперты…

В классе мы никого не видели, но это наверняка было делом лап говнюка, который издевался над учителем.

— К…Кишинума-кун, — указала Шинозаки на недавний клочок газеты. Теперь тот валялся на полу.

Взглянув на статью, я заметил в её заголовке вообще другие буквы. Знаков стало меньше, а сами они увеличились. Потому и читалось это ясно даже в темноте.

ВЫ УЖЕ НЕ ВЫБЕРЕТЕСЬ

— Что за… фигня…

Жуткая жесть. Недавно там точно было написано что-то навроде «учитель арестован по подозрению в убийстве четверых детей».

— Дверь не открывается, мы заперты! Что делать?!

— Дерьмо! — не ответив Шинозаки, я с ором начал вертеться во все стороны. — Если кто-то прикалывается, живо вылазьте, мать вашу! Что вы сделали с Юи-сэнсэй, ублюдки?! Вылезайте!

Однако Шинозаки, кажись, была против моих действий.

— Да прекрати ты! — она серьёзно так рассердилась. Это уж я мог распознать: частенько старосту выбешивал. — Не провоцируй призраков зазря! Сам ведь помнишь, что стало с Юи-сэнсэй!

И действительно. Отмутузить какого-нибудь человека (Или хотя бы не продуть всухую) для меня не проблема, но такого я ещё не встречал. Да и Шинозаки всяко знает поболее меня.

Взъестся ещё на меня, чего доброго.

— И вообще, не задержи ты меня своим окликом, мы бы уже давно из класса вышли! Это ты во всём виноват, Кишинума-кун!

— Чего?!..

Это ж надо так прикопаться… Не успел я подумать об этом, как тормоза у ярости Шинозаки вконец отказали.

— Достало! Бесит! — она снова со всей дури приложилась к двери, пытаясь её открыть.

«Хи-хи-хи…»

Фиг знает где злорадно засмеялась маленькая девочка. В смысле, я этот звук не услышал как я обычно это делаю, а он будто бы раздался прямо в голове.

«ПеРеБИтЬ… Вам ТОже нУжНО дРуг ДРуга пОУбиВАТЬ…»

И снова девочка. На Юи-сэнсэй напал пацан. Значит, тут ещё один призрак?

Присмотревшись, я увидел: в передней части класса, впритык к учительскому столу, стояла девочка в ярко-красном платье.

В затемнённой комнате только её фигура почему-то неясно выделялась из мрака; среди закрывающих лицо волос были видны пара глаз и рот.

Во взгляде зрело кошмарное безумие, а губы, слабо изогнувшиеся с обеих сторон в зловещей ухмылке…

— Открылась! — стоило мне чётко разглядеть лицо призрака, как раздался грохот отодвигающейся двери, а вместе с ним — голос Шинозаки. — Живее! Кишинума-кун!

Она вышла чуть раньше и позвала меня, на всякий случай придерживая дверь.

«ПРИкоНчиТе ЖЕ дРУг дрУГа…»

Бросив напоследок взгляд на ту девочку, я тоже вылетел в коридор.

— Ну чего ты копался, а?!

— Не, Шинозаки, ты ту девку видала?

Мы выскочили из класса, но дверь в него осталась отодвинутой. Я указал на малявку; Шинозаки наклонилась вперёд, чтобы рассмотреть её.

Сам я чётко видел верхнюю половину девочки, одетой в красное платье, значит и Шинозаки со своего места не могла её не заметить.

Однако в ответ староста вдруг протяжно взвыла.

Сама она таким голосом в жизнь не разговаривала. Сейчас вместо Шинозаки словно урчал отбивающийся зверь.

Следом пошла полнейшая бессмыслица.

— У-у-у-у-у… Больше веди! Ты исполнишь любую мою прихоть!

«Ч-чего?..»

— Ну и пусть не было злого умысла! Ты значишься среди закопанных живьём! — Шинозаки продолжала орать, и я вконец ошалел.

Не только её слова чудные. Глаза — распахнуты, взгляд — расфокусированный. Уголки рта приподнимались в жуткой улыбке… Как ни крути — это выражение лица ненормально.

— Э… эй… Шинозаки?..

— Это моё! Чтобы я и отдала тебе?!

Чего делать-то?.. Я…

Посмотрев по сторонам, я увидел, что та девочка-призрак в алом подошла ближе.

— Эй, Шинозаки!

«В каком бы состоянии она ни была, нам нужно валить от этого духа!»

Поддавшись воплю интуиции, я обхватил старосту за хрупкую талию.

— Прибираться тяжело. Постыдиться бы тебе! — она не вырывалась, но опять выкрикивала непонятную дурь.

Взвалив Шинозаки на плечи, я уже во второй раз пустился в бегство.

— Ха… ха… ха… ха…

Промчавшись аж минут так пять, я добрался до угла по пути к стартовому классу, наконец опустил Шинозаки с плеча и слегка перевёл дух.

Она не унималась всю дорогу!

— А я ведь верила! Почему с моим мнением никто не считается?!

— Сегодня у моей дочери день рождения, семилетие…

Я не переубеждал.

Теперь она слабо улыбалась, так и прислонившись к стене.

«Где Сатоши-то, когда он так сильно нужен?.. Будь он тут, Шинозаки тоже немного бы…»

При этой мысли меня переполнило что-то типа гнева, не нашедшее себе пристанища.

Почему я, чёрт подери, не смог стать заменой Сатоши?!

— Шинозаки…

— Твоя! Подлость! А-а-а-а-а!..

Перестав вкуривать в варианты своих действий, я разорался. Вот прямо взял и разорался в ответ на её бредовое обращение.

— Да что за… Говори нормально, в конце-то концов! — и выплеснул не находящую места ярость наружу, вдарив со всей силы по стене рядом с Шинозаки.

Старая неухоженная деревянная стена сильно прогнулась от удара и треснула, раня мой кулак. Однако на боль мне было фиолетово.

— Да вернись ты уже! — завопил я. — Шинозаки!

Удар, второй, третий... Мой кулак раз за разом продолжал крушить дерево.

— Ты что делаешь, Кишинума-кун?..

Обычный голос старосты под ухом зазвучал без малейшего предупреждения.

— Э?..

Офигев, я уставился на её лицо. Шинозаки уставилась на меня в ответ; её выражение снова было нормальным.

— А? Мы… Погодите-ка, мы же вроде тут проходили? Точно, в самом начале!

Она чего… не помнила ни фига, что ли?..

— Ой! Что случилось, Кишинума-кун?! У тебя кровь идёт! — теперь Шинозаки углядела мою правую руку. Дерево-то, кажись, умеет дать сдачи.

Рука тут же оказалась в кармане.

— А, э…это. Ничего такого.

— Глупости не говори хоть. Перевязать нужно. А, в медпункте и Юи-сэнсэй, так что давай живее его искать!

— Л-ладно…

Неожиданно приободрившаяся Шинозаки пошла первой, а я побрёл следом. До меня так и не дошло, чего это ей в голову стукнуло.

«Кстати, о птичках… У неё же и старшая сестра — гадалка профессиональная, и среди девочек слух ходит, что у Шинозаки на паранормальщину чуйка… Может, потому и крышу сорвало… Или, это… она на призрака в красном так отреагировала…»

Я продолжал размышлять на ходу; староста же вдруг встала как вкопанная.

— Боже! …Что тут стряслось?

Я чуть было не влепился в спину воскликнувшей Шинозаки: та побледнела и показывала пальчиком на что-то впереди.

«Да ладно… Опять дух?!»

Я заслонил старосту и посмотрел в указанную сторону.

В коридорном углу виднелась какая-то белая куча.

— Чего это?..

— А?.. Н-не кости разве? Человеческие…

— Чего?! — н-нечаянно я ещё и ор поднял.

Я присмотрелся: там реально была похожая на череп фиговина. Только вот она валялась с другими, так что… С нашего расстояния не разобрать.

— Здесь жди, — предупредив Шинозаки, я подошёл к тому месту.

Стоит оказаться ближе, и всё станет понятным. Не хотелось бы наткнуться на чего-нибудь типа скелета.

Эти мысли были скорее не предчувствием, а мольбой, однако меня поджидал суровый облом.

— Блин…

— Кишинума-кун! Что там?

— К-кости… ч-ч-человеческие!.

Точнее и не скажешь: череп, позвоночник, таз... Кроме них кучей валялись мелкие, будто их специально сгребли.

И ещё с близкого расстояния было заметно, что скелет-то здесь не один…

Черепов только на виду три штуки.

— Кошмар-то какой, — пробормотала откуда ни возьмись оказавшаяся рядом балда.

— Не смотрела бы ты на это, Шинозаки.

— Неприятно, но… В сравнении с недавним… ещё терпимо.

— Как бы, знаешь…

«А вдруг это Сатоши? Или кто-то из наших одноклассников…»

Я остановился на полуслове. Сейчас Шинозаки больше всего не хотела бы это услышать. И вообще, даже в настолько странном месте за такой малый срок трупы в кости превратиться не могли. Эти скелеты не должны остаться от друзей.

Вместо ответа на мои сомнения Шинозаки добыла из-под костей бумажку.

При внимательном осмотре клочок оказался обрывком тетрадного листа, на котором было что-то накарябано карандашом. Буквы зверски корявые, но хираганы[2] хватало. Потому худо-бедно прочитать и удалось.

«Сегодня я съел друга

Очень кушать хотелось, поэтому ничего не сделаешь

Раз вышло так, лучше уж один подольше продержится

И принесёт весточку тем, кто ждёт нашего возвращения

Мы решили разыграть наши жизни в “камень, ножницы, бумагу”

Я проиграл

Кровью можно утолить жажду

Мясом — продлить жизнь

Когда я подумал, что в мясе и крови жизнь ещё недавно говорящей со мной подруги[3]

Я разрыдался

Я хотел, чтобы даже после смерти она была рядом, и взял её глазное яблоко

Собираюсь, сколько смогу, оставлять записки во имя сохранения рассудка».

— Ужас какой… Неужто это… правда? — прошептала Шинозаки. А я вообще поверить не мог!

Вот только скелет перед нами не оставлял места домыслам.

Судя по тексту, автор ходил в среднюю школу. И точно — такой мелкой черепушки у взрослого не будет.

— Предположим, это правда. Тогда выходит, что сюда кроме нас… то есть, до нас, дофигища школьников откуда-то попала и скопытилась… Так как-то.

— Да… Наверное. Но где же мы находимся? Младшая Тендзин давно ж закрылась?!

Я не мог ответить на вопрос Шинозаки. Меня осенило: если не свалим — уж точно окажемся в этой куче костей.

Моё молчание, кажется, не успокоило старосту.

— Нам нужно найти учителя во что бы то ни стало!

— Э... Точно!

Мы отправились искать Юи-сэнсэй; Шинозаки опять шла впереди.

Узнать бы, сколько уже топали… Десять минут? Наверное даже все двадцать…

Тут и там коридорные половицы были искорёжены, местами валялись разломанные и смолотые в труху кости, кое-где виднелись и ошмётки мяса.

Иной раз это лежало и в одежде, но отсутствие школьной формы Кисараги на полу снимало груз с плеч.

Классы по пути тоже осматривали вообще без проблем. Все были в одинаковом состоянии, но, к счастью, с призраками типа той девочки в красном мы уже не пересекались.

Хорошо, что и Шинозаки больше не вела себя странно.

Потому я малость успокоился. Скорее даже расслабился. Наверное, именно на потерявших страх людей и рассчитаны ловушки этой школы…

Так вот...

— Сейко… Сейко-о-о… Больше не хочу… Кто-нибу-у-удь, спасите-е-е… Мамочка-а-а… Сатоши-и-и…

Шинозаки остановилась. Кажется, она прислушивалась.

И я тоже, конечно.

Однако больше ничего до нас не донеслось. Безмолвие не отличалось от тишины, которая до того царила в здании.

— Сейчас… Накашима кричала…

Шинозаки, видимо, всё ещё прислушивалась. Такой вывод я сделал по её молчанию.

Плач звучал не особо-то и громко. Можно подумать, Накашима находилась неподалёку.

Мы подняли глаза: перед нами был туалет.

На дверях висели таблички «для мальчиков» и « для девочек».

«Уж не из женского ли?..»

Эта идея, кажись, посетила и Шинозаки.

Мельком обменявшись со мной взглядом, она взялась за дверь с нужной табличкой. Я шагнул назад и отвернулся.

…Как бы, даже в такой фиг знает насколько непонятной школе в женский туалет заглядывать неловко…

Однако Шинозаки позвала меня из-за двери.

— К-кишинума-кун… Ты… подойди на минутку… Как думаешь, что это?

Ничего не поделать. Мне пришлось зайти в женский туалет.

Внутри обнаружилась реально загадочная штуковина. Не, слово «штуковина» для описания не совсем подходила. «Следом» назвать её было лучше.

Среди ровной череды кабинок он виднелся перед второй по счёту дверью.

И странный ведь «след»: похожий на угольно-чёрную человеческую фигуру, так прямо и выжженую на полу.

— Это чего… такое? Грязь?.. Похоже на… силуэт человека…

Шинозаки не спешила отвечать: с ней снова начало происходить что-то не то. Дыхание участилось, стало глубже.

— Эй, эй, с тобой всё хорошо? Шинозаки…

— Здесь… кто-то мёртвый… Я слышу… голос!

— Что ты несёшь?!

— Нет… Не надо… Не может быть!..

Наскочив на закрытую дверь кабинки, Шинозаки распахнула её в приступе паники. Вторую по счёту: прямо напротив странного пятна.

— Что… это? — вырвалось у меня при взгляде на содержимое.

Внутри кабинки было черным-черно, словно в неё плеснули краски.

И стоило только Шинозаки это увидеть, как она на глазах полетела с катушек.

Сначала староста завопила, затем мучительно запыхтела и через секунду уже ошалело выскочила в коридор.

— Шинозаки! Да что это за чертовщина?!

Я бросился за ней.

Шинозаки нашлась сразу, как только я выскочил из туалета.

Она стояла на противоположной стороне коридора, лицом к стене. От преграды дурёху и десять сантиметров не отделяло; ни окна, ни ещё чего-нибудь там не было.

«Чего она там делает?»

В памяти всплыл эпизод с прошлым помешательством. Неужели с ней опять была та же фигня?..

— А-ха-ха-ха-ха! — Шинозаки вдруг дико рассмеялась. Не отвернувшись от стены…

— Шинозаки!

— А я ведь верила! Почему с моим мнением никто не считается?!

Так и знал… Снова завела ту же брехню.

— А ведь сегодня у моей дочки день рождения, семилетие…

— Шинозаки…

Что я мог тут сделать?..

Я стоял на месте, охваченный бессилием.

— Прибираться тяжело. Постыдиться бы тебе!

— Шинозаки! Эй! — я схватил старосту за плечо, развернул и понял: её лицо вообще не было похожим на нормальное. Суровое выражение, наморщенный лоб, а глаза — закатившиеся.

В такой вот позе она и продолжала протяжно вопить.

— Почему вы смотрите на меня?!

— Чёрт!

Это ж надо так крышу потерять… Да почему теперь-то?!

— Твоя! Подлость! А-а-а-а-а!

— Дерьмо! — я снова пнул по полу. Рассохшиеся половицы раскололись, во все стороны полетели щепки.

Я ведь и не сказал Шинозаки… Не отблагодарил её за спасение от физрука Цуботы.

Юи-сэнсэй тоже, блин, дал обещание беречь Шинозаки, что бы ни стряслось…

И разве хоть что-нибудь мог?!

— Нет…

Вспомнил.

«Точно. Уж не я ли собрался защищать эту дурёху в любой ситуации, когда понял, что мы здесь заперты? Эта «любая ситуация» сейчас бросает мне вызов, чёрт меня побери!»

Я решил сдержать обещание, которое дал Юи-сэнсэй и отблагодарить Шинозаки за тот случай.

Ради этой цели я просто обязан сделать балду прежней!

И, раз уж так вышло, придётся выложиться на полную!

Я опять — теперь спереди — схватил старосту за плечи.

— Шинозаки… Молю. Прекрати. Давай найдём Юи-сэнсэй и друзей, и все вместе покинем эту дыру! Тебе ведь даже незачем вести себя так!

В глазах Шинозаки так и не появилось осознанности; похоже, она не замечала ни меня, ни мои руки на плечах.

— Шинозаки! — я стиснул её в объятиях.

Тёплое и мягкое тело старосты было заключено в моих руках.

Вот только где оставалась душа?..

— Шинозаки! — я обнял её крепче.

— Мм… Теп…ло… Ай…

С губ Шинозаки сорвались слова, произнесённые её обычным отчётливым голосом: сначала едва слышным, но постепенно набиравшим всё большую силу.

— Что?.. Я? — снова, уже совсем типичным для неё тоном.

— Ш-Шинозаки?! Так ты стала прежней!

— А? А? Кишинума-кун?!

Лицо Шинозаки было чертовски близко. Вновь засиявшие глаза округлились от испуга, а после…

Мне прилетела адски сильная пощёчина.

— Ай!

— К-кишинума-кун! Ты чего это под шумок тут творишь?! М-меня…

— Не, какой тут шумок… Ты себя вела как-то странно… И я…

— А?..

Лицо старосты мигом покраснело. Наверно, вспомнила, что было перед приступом сумасбродства.

— Прости… пожалуйста… Я… что-то… ненормальное сказала…

Вдруг кроткой стала. Она что — настолько смутилась?

— Не, всё в порядке как бы…

— Я… Мне… Всех мертвецов, которых мы здесь раньше видели, я не могла узнать, но сейчас… Было чувство, что в агонии кто-то, кого я очень хорошо знаю…

— И ты тоже…

Краснющая Шинозаки утвердительно кивнула.

— Угу. И, когда в себя пришла, Кишинума-кун со мной это… делал, и я…

— Д-да хватит уже, серьёзно… Раз ты стала прежней, то должна была и понять всё, — меня её слова задели.

«Могла бы неприязнь и поумерить…»

Хотя, возможно, серьёзнее досталось самой Шинозаки. Как-никак, из-за чутья к духам она пережила нечто против воли.

— Кто-то знакомый, да?.. Надеюсь, ты ошибаешься.

От моих слов из глаз Шинозаки хлынули слёзы, как плотину прорвало.

— Мучительно… Холодно… Только горло жжёт, как огнём… Описалась ещё… В темноте… Как ни борись, ни руками, ни ногами не зацепиться… Зову на помощь, но не могу выдавить ни звука… Так страшно было… Так больно-о-о… У-у-у-у-у…

Блин… Мне вдруг захотелось Шинозаки за плечи и обнять, но тогда бы она мне снова влепила… Пересилив свои хотелки, я просто заговорил.

— Приди в себя, Шинозаки. Ты с нами.

— У…угу…

— И вообще мы от дела отвлеклись. Мы же медпункт искали.

— Точно, — Шинозаки вытерла слёзы и улыбнулась. Ура. Она становилась собой.

— Кстати, если так подумать, где обычно в школах бывают медпункты?

— Не знаю… у нас он на первом этаже, рядом с вестибюлем…

— На физкультуре ученики часто травмы получают, плюс так легче будет увезти на скорой, если в медпункте помощь оказать не сумеют. Причины могут быть разными, но я думаю, что подобное расположение достаточно распространено.

Я хорошо с этим знаком: что ни говори, а вплоть до средней школы каждый раз после драки получал в медпункте первую помощь. Мало того, что теперь уже об этом вспоминать без толку, так и гордиться тут нечем.

— И правда же!

— Ну и вот. Сейчас мы, кажется, на втором этаже. Поэтому сначала мы должны найти лестницу.

— Точно, мы ж недавно её проходили!

Вновь услышав бодрый голос Шинозаки, я воспрял духом и чуть более лёгкой походкой двинулся к лестнице, которая попалась немного раньше по коридору.

— Вот он! Вот же он, медпункт! — выкрикнула Шинозаки, осветив мобильником табличку с названием. Как я и думал, он оказался в коридоре поблизости от выхода.

По пути мы видели входную дверь, а рядом с ней —маленькие шкафчики для обуви. Вот только выход заперт: выбраться из школы мы не могли.

Табличка медпункта мигом развеяла гнетущую атмосферу безысходности. За это я был ей благодарен больше всего.

Мы с Шинозаки встали рядом перед откидной дверью медпункта.

«Хи… хи…»

«Ха-ха… ха-ха…»

Изнутри донёсся подозрительно радостный детский смех. Да и не только он.

— Вот как... — доходчиво протянул кто-то. — Знаете, я тоже школу очень люблю!

Нам был знаком этот девчачий голос…

Мы переглянулись. Кажись, Шинозаки подумала о том же.

— Это Сузумото-сан?

— Ага, — кивнул я.

— Но с кем она там разговаривает? С детьми?..

Вместо ответа я взялся за ручку и открыл дверь.

— Что?!

Увиденную там картину мне, наверно, до конца дней своих не забыть. В медпункте сидели и мирно беседовали три светящиеся тускло-голубые человеческие фигурки и моя одноклассница.

— Сузумото-сан! — выкрикнула Шинозаки.

Сузумото Маю. Подруга, которая сегодня обязана была переехать. Самая хрупкая и слабая девочка из наших.

И вот она почему-то весело болтала в окружении троих светящихся младшеклашек, которые на все сто процентов были призраками.

— Что ты делаешь! Отойди от этих детей!

Однако крик до ушей Сузумото не долетел. Она продолжала говорить с духами.

— И учителей очень люблю… В этом мы с вами похожи.

Ответом ей было хихиканье.

— Э-эй, Сузумото! Приди в себя, блин! Сюда посмотри уже!

— Сузумото-сан, ты слышишь? Это же я! Шинозаки Аюми!

Кажись, на этот раз нам удалось докричаться: взгляд девочки зацепился на нас.

— Шинозаки-сан?.. Кишинума-кун?..

— Да, это мы. Ну же, очнись... Иди к нам, Сузумото-сан!

Однако она не собиралась подниматься и только указала пальчиком на кусочек бумаги у нас под ногами.

— Не переживайте. Эти детишки — не злые. На самом деле они очень несчастные. Вот, почитайте.

Шинозаки подняла бумажку.

Ей была грязная рваная вырезка из газеты. В заголовке — «Кошмарно изувеченные останки. Учительское злодеяние». Продолжение новостей о похищениях.

«Новая информация о четырёх пострадавших в ходе серийных похищений и убийств учеников начальной школы Тендзин была получена от причастных к следствию лиц.

Как и ожидалось, подтверждена смерть детей от потери крови и шока, наступивших в результате того, что арестованный на месте происшествия учитель вырезал жертвам языки большими швейными ножницами. Те самые ножницы задержанный на момент обнаружения сжимал в руках. Одной из жертв увечья были нанесены с крайней и хладнокровной жестокостью: после смерти она лишилась верхней части головы начиная с челюсти.

На фотографиях изображены четверо пострадавших детей. Когда следователи прибыли на место преступления, одна из жертв…»

Как только мы увидели рядом с заметкой фотографии младшеклашек, которые, кажись, и были жертвами, нас ударила оторопь.

Все трое призраков перед нами нашлись на фотках. У одной девочки-духа не осталось лица, но мы узнали её по одежде.

А ещё мне показалась знакомой последняя девочка, которая на фотке была в белоснежном платье.

— Это же… Та, в красном…Из класса, где нас заперло…

— Что?! Невозможно!..

А, точно. У Шинозаки крыша поехала при взгляде на ту малявку. Вот староста ни фига и не помнила.

— Ребята, этих деток предал и убил любимый учитель. Они такие бедненькие…

— Сузумото-сан, не надо! — воспротивилась Шинозаки. — Если ты продолжишь им симпатизировать…

Да, точно. Как-то Шинозаки говорила об этом. Если слишком много эмоций отдавать покойникам там, памятным вещам всяким — всему, что к духам имеет отношение — шансы на одержимость растут. Чего уж говорить об эмпатии к самим призракам…

Кажись, мои дурные предчувствия оправдались.

Тело Сузумото тускло замерцало и поднялось в воздух.

С её лица исчезло всякое выражение: будто одноклассница потеряла сознание, в то время как глаза её так и остались приоткрытыми.

— Эй, эй! Это как это?!

— Судзумото-сан, не… Ай! — Шинозаки попыталась подбежать, но её будто что-то отшвырнуло от одноклассницы. Чертовщина какая-то.

— Вот уродцы! Вы что творите, а?! — помогая Шинозаки подняться, я злобно уставился на духов. Они стали таращиться на нас с заигравшими на мордах зловещими лыбами.

«Засада с этими мелкими!»

Бывают битвы, принять вызов в которых ты не можешь. И теперь я напоролся на одну из таких.

— Шинозаки, бежим!

— Нет! Сузумото-сан!

Я силком выволок из медпункта бесящуюся Шинозаки.

— Опять! Снова ты сбежал! Трус! Слабак! — неодобрение налетело на меня, стоило только закрыть дверь и отпустить руку дурёхи.

Неудивительно.

Я и от Юи-сэнсэй удрал, и сейчас наутёк бросился — в который раз уже. Какой же я жалкий.

Но я же, блин, решил защитить Шинозаки.

Будь мы там, чего сделали бы призракам? Что я, что она…

Поэтому я не жалел, что мы именно сбежали. Однако и злость старосты понимал прекрасно.

— Что-нибудь… Мы обязаны что-то сделать, — пробормотала Шинозаки, сверля взглядом дверь медпункта.

— Так блин, если мы до Сузумото не дотронемся, то и не вытащим. Чего тут сделаешь?

— Вот и я говорю! Что-нибудь, но сделать обязаны! — воскликнула Шинозаки, и из-за наших спин вдруг донёсся незнакомый голос.

«Здравствуйте».

— Э?! — чуть не наложив в штаны от внезапного звука, я издал истерический вопль и развернулся. Позади стояла девушка в очках; на ней была школьная форма, которую я раньше не встречал. Голову незнакомки украшала заколка в виде звезды. Вполне себе симпатичная школьница, только вот глаза её как у подохшей рыбы: с очень мутными зрачками. Девушка заговорила:

«Так вас заперло здесь недавно».

Что с голосом? Это не звук скорее даже был, а наподобие речи того призрака в красном — будто в самой голове…

Я опешил, и Шинозаки оттеснила меня, заняв место перед девушкой.

— Эм… А Вы не Нахо-сан?

Она что, знала такую подозрительную школьницу? Незнакомка скромно кивнула.

«Нахо».

— Так и знала! Всегда просматриваю Ваш блог с советами по духовным способностям и информацией о призраках, Нахо-сан.

«Понятно. Благодарю. Однако обновлять его я уже не имею возможности…»

— А?.. О чём Вы?..

«Я давно умерла здесь, а сейчас нахожусь в поисках важного для меня человека».

— А?! Как же так…

Шинозаки запнулась. Я думал, что эта дама жутковатая, но чтобы мёртвая… Стоп, чего-о-о?!

— Так ты призрак, говоришь?! Нафига припёрлась?!

Теперь уже я оттеснил Шинозаки, закрыв её своей грудью. Сейчас незнакомка казалась доброжелательной, но разве она не была духом? Я не знал, когда ей приспичит вдруг стать опасной, как сделали те ребятки из медпункта.

«Моя цель — поиск дорогого человека. Но на встречу с вами я пришла ради иного дела».

— Иного? И что это ещё за человек такой? — мой голос выражал изрядные сомнения, и Шинозаки потянула меня сзади.

— Полегче! Не груби! Пусть Нахо-сан и старшеклассница, она — писатель и профессиональный медиум! Нахо-сан — поразительный человек!

— Поразительный, говоришь…

Шинозаки снова отодвинула меня и встала перед призраком.

— Я переживала, когда блог перестал обновляться после публикации Счастливого Заклинания Сачико. А Вы, оказывается, умерли…

«Так вас действительно тоже привело сюда это заклинание».

— Ч-что ты имеешь в виду?! Это как-то связано?! — я вытащил клочок разорванной куклы.

«Я тоже узнала об этом, лишь попав сюда. Ошибившийся в заклинании оказывается здесь».

— Что?! — завопила шокированная Шинозаки. А, точно, именно староста всё и предложила.

«Не лучше ли сменить тему?»

Думая, что это всё будет звучать малость неестественно, я прикопался к недавним словам призрака.

— Э-э-э… Вы сейчас «здесь» сказали. А вы… то есть, Нахо-сан, знаете, где это — «здесь»? Или как?..

Буквально на каждое моё слово Шинозаки реагировала пристальным агрессивным взглядом, что сильно осложняло дело.

«Здесь — начальная школа Тендзин».

— Да это-то мы на объявлениях и газетах видели. Но разве младшая Тендзин не прикрылась давным-давно?!

«Совершенно верно. И всё равно это место вне всякого сомнения — школа Тендзин. Однако не всё так просто. Это не то измерение, в котором мы жили. Мы находимся в замкнутом нематериальном пространстве[4]».

— Замкнутом? Нематериальном пространстве? — а вот это уже Шинозаки. Я как-то не вкуривал во все эти вещи, но для неё, наверно, слова Нахо имели смысл.

«Именно. Скорее всего, первоначально это было небольшой аномалией[5], созданной несколькими душами. Сейчас здесь погибли сотни человек и, следовательно, накопилась духовная сила. В связи с этим существует невероятное количество наложившихся друг на друга замкнутых пространств, которые несут название «младшей школы Тендзин».

Куча младших Тендзин? Иные пространства? Аномалии? Да что же это вообще за…

«Но есть и что-то более важное. Разве ваша подруга сейчас не в беде?»

«Эй, эй, эта призрак знает о Сузумото?!»

Шинозаки, видать, прифигела тоже.

— Так и есть ведь! Как же нам поступить…

«С этим и связана цель моего визита. Перед смертью я отчаянно изучала загадки школы. Похоже, что удерживают нематериальные пространства духи, жизнь которых оборвалась в жутких мучениях во время инцидента, имевшего место за три десятка лет до начала нашей эры[6]. «Дела о серийных похищениях и убийствах четверых детей».

— Не те ли это четверо из газетной заметки с фото?..

— Они, наверное, — Шинозаки согласилась с моим бормотанием.

«Я истощила все силы во время поисков и не смогла ничего сделать. Однако, если дать этим детям упокоение, возможно, что существующая в отличном от нашего пространственно-временном континууме младшая школа Тендзин рухнет, и это позволит освободиться. Такие… мысли меня посетили».

— Как можно… принести упокоение?

«Критически важным, пожалуй, является покаяние убийцы. Дух преступника до сих пор в школе».

— Д-дух преступника?! Правда? — ясен пень — Шинозаки удивилась.

— Да это же дикость, блин… Исповедь, да ещё и от убийцы?! Да что мы ему сделаем-то?!

«Вы можете сдаться. Однако, если всё пустить на самотёк, призраки этих детей поглотят у вашей подруги всю жизненную силу, и она умрёт».

— Блин.

А Сузумото-то хиленькая. Шинозаки шагнула вперёд; на её лице отпечаталась решимость.

— Поняла! Я поищу убийцу!

Собеседница вмиг исчезла: как будто признала заявление.

«Т-так она реально духом была...»

Умом-то я это и без того понимал, но только когда Нахо исчезла, где-то в груди явилось принятие самого явления под названием «призрак».

А вообще, куда важнее сейчас была Шинозаки.

— Шинозаки! Стой, блин! — я схватил за руку дурёху, которая уже собралась бодрячком потопать по коридору, и потянул её назад. — Ты как думаешь этого убийцу искать, а?! Наугад по всему зданию шляться?

— Ты хоть слышишь что говоришь? — Шинозаки обернулась. Её завязанные в хвостики волосы переметнулись на плечи сзади. — Сам же газету видел. Убийца работал в этой школе. А раз мы ищем учителя, то не лучше ли для начала найти учительскую?

А. Вот оно как.

От старосты другого и не ждёшь. Котелок-то варит.

Это предложение годилось и для моей задумки.

Я уже решил, что пока хочу вызволить из проклятой школы только Шинозаки.

Как закончу — пойду искать Юи-сэнсэй. И насчёт Сузумото что-нибудь соображу.

Но сперва — Шинозаки. Снаружи она должна быть в безопасности. Если постарается, сама сможет вернуться домой. Пытаясь не показать на лице свои мысли, я заготовил ответ для старосты.

— Ну… Раз такое дело, я тоже иду.

Шинозаки промолчала. Она с тревогой смерила взглядом дверь медпункта: наверно, волновалась о Сузумото. Но призраки же и пальцем тронуть нашу одноклассницу не позволяли…

— Сузумото потом спасём. Идём, — потянув Шинозаки за руку, я направился к недавно замеченному нами вестибюлю.

— Шинозаки, давай ещё раз у выхода посмотрим. Может, там поменялось чего.

— О чём ты вообще? Сначала Сузумото спасти как бы нужно, — после ожидаемого ответа Шинозаки взглянула на меня с сомнением. — Или ты боишься, Кишинума-кун? Опять хочешь сбежать?

— Н-не… Не в том дело…

Я же именно Шинозаки вывести собирался… Но правда навсегда бы лишила меня её доверия.

— Ну и ладно. Вали один. А я всех спасу и с ними выберусь.

— Да нет, Шинозаки. Сказал же — дело не в этом, — я едва догнал старосту, которая собралась торопливой походкой миновать вестибюль. Та тихо бурчала что-то себе под нос.

— Уж лучше бы здесь был Мочида-кун…

Д-да что это за фигня?! В такой… Да при таких обстоятельствах, гр-р-р…

Я как-то даже беспричинно взбесился.

Что Шинозаки влюблена в Сатоши, я знал. До меня это допёрло сразу, стоило только нам перейти во второй класс.

Да. Когда мы с ней оказались в одном классе.

— Й…йо, — невольно поприветствовал я Шинозаки, когда её фигура бросилась мне в глаза в кабинете второклассников. Д-да больше заговорить и не с кем было. Сатоши и Накашимы в помещении я не увидел, а ведь в прошлом году только они общались со мной нормально.

— Ой, Кишинума-кун. Так мы нынче учимся вместе! Добро пожаловать в наш дружный коллектив!

У одноклассников было два типа реакции на мои приветствия.

Они или совсем бледнели от испуга, или игнорили, скользнув по мне взглядом.

Нормально разговаривали только Сатоши и Накашима, ну и близкая подруга Накашимы — Шинохара.

Однако Шинозаки посмотрела прямо на меня и широко улыбнулась.

— Д-да. Спасибо, — наконец ответил я.

Сидящая за партой Шинозаки смерила меня пристальным взглядом снизу вверх. Кажись, ждала, что последует за приветствием.

Она была старостой класса с идеальной успеваемостью, а меня из-за прогулов в любой момент могли выпереть из школы. Не то чтобы у нас были общие темы для беседы.

«Вот… блин».

— В-вчера Феррари на гонке офигенной была. Всех порвала стратегией пит-стопов, — в конце концов я выбился из сил от раздумий и ляпнул вертевшуюся на языке фразу. Даже если у Шинозаки не было причин интересоваться какой-то там Формулой 1.

Я что, дурак?

Вообще не стоило с ней заговаривать.

И всё же, несмотря на моё раскаяние, лицо Шинозаки вдруг засияло. Не, не в прямом смысле засветилось. На нем появилась искренняя улыбка: будто случилось что-то радостное.

«Ей что, Формула 1 нравится?» — подумал было я, однако сразу после заметил: Шинозаки смотрела через моё плечо, на кого-то за спиной.

— Да ладно вам, и Кишинума-кун в этом классе! — воскликнул позади Сатоши.

— Мочида-кун! — вдруг вскочила со стула староста. — Я — Шинозаки Аюми… вот. Очень приятно!

Тогда-то я и допёр: Шинозаки улыбалась не мне. Её лицо стало таким из-за Сатоши, которого она заметила.

Теперь понятно, что Шинозаки была влюблена в Сатоши.

И что я не мог рассказать ей о своих чувствах.

— Да послушай же ты меня! — невольно раскрыл я Шинозаки все карты. — Буду я всех искать! Буду! Только бы найти способ выбраться, чтобы в случае чего тебя отсюда выпихнуть!

— А? — Шинозаки растерянно раскрыла рот, как будто не могла поверить услышанному. — Неужели ты искал выход из-за меня?

— Да конечно же! Это и ежу понятно!

Шинозаки опустила голову и несколько секунд молчала. Тусклая подсветка мобильника не давала мне разглядеть выражение её лица в деталях, однако былая сердитость с него исчезла.

— Т-так и быть, — вскоре прошептала староста, не поднимая головы. — Вместе посмотрим, что там, но только раз. Может, тут есть кто…

Д-да что за дела, блин… Как поступить-то лучше, а?..

— Идём, — сдержанно позвал я Шинозаки, двинувшись к холлу.

В прошлый раз мы не провели у двери много времени из-за творившейся рядом жести.

Шкафчики для обуви, которые в идеале должны быть поставлены в ряд, лежали друг на друге, как неудачно опрокинутые костяшки домино. Иные вообще повалены прямо на пол.

То тут, то там на шкафчиках висели паучьи сети, а ещё были видны грязные пятна типа запёкшейся крови или высохшей блевотины; мы уже успели насмотреться на такое в коридоре. Вдобавок в разных местах валялось нечто, похожее на обломки костей.

Пол сплошняком покрывал слой пыли, на котором отпечатались только наши недавние следы.

А ещё массивная дверь в самой дальней точке этого хаоса была крепко-накрепко заперта. Совсем как в прошлый раз. Монолит, блин.

— П-погодь немножко. Пойду ещё раз дверь осмотрю, — стараясь не ступать на нечистоты, я быстро протиснулся между поваленными шкафчиками и добрался до выхода. Повинуясь моим словам, Шинозаки встревоженно изучала окрестности.

Приложив к двери руки, я надавил на неё.

….

…….

Так и знал — вообще ни в какую.

Сама дверь была надёжной, металлической. Казалось бы, раз она крепится к прогнившему дереву, то должна хоть как-то отреагировать на мои действия. Однако звука не было вообще. Дверь даже не дёрнулась. Она казалась имитацией, нарисованной на бетонной стене.

— Да что с ней такое?..

— Не открывается, да? — спросила староста из-за спины.

— Вот же… — момент подходил для отборных матюгов, но я не мог повести себя так прямо перед Шинозаки и молча опустил голову.

Видать, со стороны я казался подавленным; Шинозаки сменила тему со странной бодростью в голосе.

— Слушай, а как думаешь, вон там — что? — староста указывала на листок, который был на стене перед ней. В прошлый раз мы ушли сразу и не обратили на него внимания.

В школах куда ни плюнь — везде объявления. В тусклой подсветке телефона буквы с моего расстояния были нечитаемыми, однако на бумаге стопудово оставили какую-то нудятину. В лучшем варианте что-нибудь по типу «не ходить в уличной обуви» или «не носиться по коридору».

И всё же Шинозаки подошла к объявлению; трескающиеся половицы захрустели под её ногами, и…

— Ой, — староста тихо вскрикнула, а следом — застыла.

— Что там?!

Шинозаки медленно повернула голову на оклик и посмотрела на меня. Её губы дрожали.

— Та… т-там…

Я подбежал к Шинозаки и присмотрелся.

ПРИЗНАЙТЕСЬ, ВЫ ДРУГ ДРУГА НЕНАВИДИТЕ

РАНО ИЛИ ПОЗДНО ПЕРЕГРЫЗЁТЕ ДРУГ ДРУГУ ГЛОТКИ

Жуткие красновато-коричневые буквы были как будто выведены пальцем, и цветом напоминали высохшую кровь.

На мгновение у меня по спине пробежал холодок.

— Д-да что же это, в самом-то деле! Не будем же мы убивать друг друга, а, Шинозаки?

— Пф… Мне-то почём знать? Ты же бросил Юи-сэнсэй. Может, ради спасения своей шкуры и меня попытаешься прикончить.

Да что за фигня… Опять зуб точит… Я же поступил так, чтобы эту дурёху защитить, блин…

Я посмотрел в лицо пытающейся разныться Шинозаки и осознал что-то странное.

Сперва — неестественную позу. Она что, замерла по стойке смирно? И тело, и руки с ногами у Шинозаки были вытянуты по струнке…

Ещё её били мелкие судороги… То есть всё тело старосты тряслось: как от электрического разряда…

— Э… Эй, Шинозаки… Что с тобой?.. Всё хоро…

Мои слова заглушил грубый мужской голос.

— Не убежаТЬ. Вам уЖЕ не убежАТЬ. В этОМ бывшЕМ здАНИи шкоЛы суЩЕстВует МноЖЕСтво измЕРЕНий, налОЖенных ДРУГ на дрУГА. «МножЕСТВенные заМКНутыЕ прОСТранства».

Ч-что за голос?.. Один факт того, что Шинозаки говорила, как мужик, нагонял жути, а вдобавок я ещё и в смысл ни черта не врубался. Эти «множественные замкнутые пространства» были той же фигнёй, о которой несла призрачная Нахо?

Будто отвечая на мой вопрос, оно продолжило.

— Масса разБРОсанных по врЕМЕНИ измерений одНОВРЕменно СуЩЕствует в ОдНОй и Той же шкОЛе. СПОсобов ПЕРемеЩАТЬСЯ между ИЗМереНИями по свОЕЙ воЛЕ НЕТ.

В сложную жесть я толком не вкурил, но сутью являлось то, что мы находились не в том измерении, где были в академии Кисараги изначально. Стало быть, даже побег из здания не привёл бы нас домой… Что-то такое, правильно?

— Вам осТАЁтся тоЛЬКо умЕРЕть тут… СдавАЙТЕсь… СдаваЙТЕ-Е-Есь…

— Да заткнись! — разъярился я и с силой тряхнул Шинозаки за плечи. Если бы это не сработало, мне пришлось бы её обнять, как тогда.

Но огрёб бы снова только в путь…

— Больно же, Кишинума-кун! — в тот момент, когда я практически ощутил былое жжение пощёчины, голос Шинозаки достиг моих ушей.

— А… С… Сорян, — испугавшись, я убрал руки с её плеч.

— Я что, опять начала странно себя вести?

— Ну… да. Городила бессмыслицу мужским голосом, — я не был толком уверен, стоило ли рассказывать всё, но и обмануть не мог.

— Вот… как оно, значит, — Шинозаки помолчала секунду и снова подняла голову. Почему-то выглядела староста рассерженной. — А вообще, это ты, Кишинума-кун, сказал нам прийти сюда! Так и знала, что нужно было сразу искать учительскую!

В-вот ведь разошлась, а… Она меня вообще на дух не переносила…

А не становилась ли Шинозаки всё чуднее и чуднее с момента, как мы сюда попали? Со мной-то она никогда не церемонилась, но вроде не была из особо злопамятных.

Староста так и ушла вся из себя злая. Погнавшись за ней, я тоже спешно оставил холл позади.

— И здесь ужас какой-то…

Мы нашли табличку с надписью «учительская» примерно в пяти минутах от холла. То есть, особого значения расстояние не имело: жесть под ногами же, да и полумрак вокруг.

Такой разрухи мы ещё не видали.

Учительская и без того всегда была местом, где документы и книги создавали ощущение беспорядка, однако эта конкретная комната выглядела так, словно её целиком запихнули в стиральную машину и там прокрутили. Столы, стулья, шкафчики для вещей и книжные полки — всё громоздилось хаотическими кучами в разных участках помещения.

Иной раз пол был завален листочками из книг и обрывками бумаги, в которых угадывались документы; под ними даже половиц не видать.

А самое стрёмное — грязные красно-коричневые пятна, которые временами виднелись на вздымающихся горах рваной бумаги: они походили на следы крови. Там что — трупаки?

Но хуже всего — жуткий смрад.

Нос хотелось воротить от вони, в которой к ароматам бытовых отходов и компостной ямы примешивался запах животной мочи.

— Чего мы искать тут будем? — я без лишних мыслей закрыл рукой рот с носом и обратился к Шинозаки.

— Понятия не имею, но это в любом случае должно быть связано с местным учителем-убийцей, — скривилась та, приложив ко рту платок.

Это точно.

Мы пришли сюда в поисках чудовища, которое порешило тех троих. Но сейчас хотя бы стоило благодарить судьбу, что его здесь не было.

Убийца уже почти наверняка копыта отбросил. Это логично. Если он тут — тоже стал этим … призраком. Ну ладно. На месте гада и меня бы в учительской не осталось. Вот жесть, блин!

— Как бы там ни было, надо искать! У нас всё равно другого плана нет, — Шинозаки словно пыталась приободрить саму себя. Без этого она, наверно, сломалась бы.

Сперва я пошёл к самой большой куче хлама.

Шинозаки, соответственно, направилась в другую сторону, к поваленным на манер домино шкафчикам у стены. Видно, она ещё злилась или стремалась вообще находиться рядом со мной: даже зацепки искать не хочет поблизости.

…

…

…Обидно же.

В куче хлама прямо по курсу хаотически громоздились серые офисные столы и кресла, которые не редкость у ведущих новостей; пространства между ними были забиты бумагой: книжками там, документами разными.

Стараясь не обрушить столы, я начал вытягивать из кучи годную для изучения фигню. Если бы мы поняли, где именно сидел убийца, не пришлось бы так долбаться с зацепками. Но мы не знали зону поиска, и это всё усложняло.

Плюс вонь ещё, от которой даже заткнутый нос закладывало. Поиск ключей к разгадке у меня ни разу не клеился.

«Понять бы, чего ищем…»

Уровень препятствия сдул энтузиазм. И тут мой взгляд зацепился за листок бумаги.

Вырезка из газеты. Нам такое уже до фига раз попадалось. Приниматься за чтение было страшновато, но в заголовке значилось «Серийный похититель и убийца скончался в тюрьме». Упустить такую заметку я просто не мог.

«Стало известно, что подозреваемый в потрясшем мирный район серийном похищении и убийстве детей, Янагихори Ёшиказу, скончался в полицейском участке по месту своего заключения.

Во время допроса подозреваемый давал невнятные показания, поэтому адвокаты потребовали психиатрическую экспертизу. Однако из-за сопротивления полицейскому при допросе и заметной склонности к насилию, в месте заключения…»

Дерьмо. Опять вырезка порвана на самом важном. Не узнать, блин, что там было написано. Вот так всегда. Но сначала об этом нужно сказать Шино…

— Эй, Шинозаки!.

— Кишинума-кун, ты можешь это сдвинуть?

Мы обратились друг к другу одновременно.

Я поднял телефон и глянул на указанную Шинозаки штуку: выбившийся из ряда опрокинутый шкафчик.

— Н-на… Зачем?

— Вот поднимешь и сам поймёшь.

— Хм?..

Выбора нет. Значит, оставим разговор о газете на потом, а сперва попробуем поладить с Шинозаки.

Та была права. Когда я засунул в щель между наклонившимися шкафчиками мобилу для освещения и пригляделся, то заметил на двери размашистые каракули от чёрных и красных перманентных маркеров.

«Головорез», «дикарь», «извращенец»…

— Ч-что за шкафчик такой…

— Может, он убийце принадлежит. Разве школа закрылась не из-за этого учителя? Я и подумала: а вдруг люди, которые потеряли работу, выместят гнев на шкафчике виновного?

…И впрямь. Не просто же так староста она. Мозги-то есть.

— А, значит, внутри могут найтись вещи этого козла…

— Не исключено… К тому же предметы бывают одержимы духом хозяина…

Эта фраза тоже привела меня в восхищение.

— И впря… То есть, в его пожитках может оказаться дух…

Проблема была в том, что шкафчик, на который указывала Шинозаки, оказался придавлен соседними. Они выглядели тяжёлыми; открыть нужный нереально, пока не отодвинешь несколько других.

Однако сейчас, чтобы вернуть доверие Шинозаки, мне оставалось одно: вкалывать. Всё же в последнее время я её только выбешивал.

«Не-не, не торопись в депрессняк впадать, Ёшики. Ты сейчас что-то связанное с убийцей найдёшь… Как и говорит Шинозаки».

Вернув самообладание, я принялся за шкафчик. С виду он казался чертовски тяжёлым, но я поднял его — внезапно — вообще легко. Пустой внутри, наверно.

Один за другим я расставил кучу поваленных шкафчиков и принялся за нужный.

Только вот он-то и оказался тяжеленным. Видать, у остальных учителей было время унести пожитки домой. А убийца сидел под арестом и не разобрал барахло.

— Кишинума-кун… Что ты… об этом думаешь? — спросила Шинозаки, когда я поднял шкаф. Её рука была обращена к месту для имени, которые обычно выделяют на дверцах.

— Что думаю… Имя тут написано.

— Да я не об этом. О самом имени. Не помнишь разве?

Услышав пояснение, я присмотрелся: на шкафчике стояли аккуратные рукописные буквы: «Янагихори». Эта фамилия встречалась в газетной заметке, которую я только что читал. Однако Шинозаки не могла знать о статье.

И заговорила она о другом.

— Разве не такая фамилия у директора младшей школы Тендзин? Мы её ещё на объявлении в самом начале видели.

Так вот оно чего! Текст был написан от лица кого-то по фамилии «Янагихори».

Но директором точно был Такамине, а в той статье говорилось про какого-то Ёшиказу.

Рассуждения Шинозаки ответили и на этот вопрос.

— Сын? Дочь? Или родственник?..

Реально. Тогда от одного описания ситуации плохо становится. Если предположить, что виновником жесткача стал кто-то из родни самого директора… Ясен пень, прикрыли школу.

— В-в любом случае — давай смотреть!

Получив указание от Шинозаки, я с усилием открыл шкафчик. Нам повезло: обошлось без висячего замка.

Изнутри вывалилась куколка, которая уместилась бы и на ладони. Тряпичная, чуть запачканная; голова до жути большая.

Во чертовщина. Тяжеленный шкафчик, говорите?!

— Традиционная кукла? — пробормотала Шинозаки, поднимая штуковину.

— Э-эй… Кукла эта… дичь какая-то, не находишь?

— Дичь? Эта куколка? Да вроде самая обычная.

— Не. Я это сказать хочу: шкаф-то офигеть каким тяжёлым был. А кроме неё внутри ничего…

— Может, в ней есть некая духовная сила. Но опасности она…

Шинозаки не успела закончить фразу: кукла вдруг заговорила.

— ПОЧЕМУ С ТЕМИ ДЕТЬМИ ТАК ВЫШЛО?..

А рот-то у неё и не двигался… Вообще чёрными нитками зашит.

И всё равно голос точно шёл от игрушки.

— С… Стрём…

— Тссс! Помолчи! — упрёк от Шинозаки меня заткнул.

— А ВЕДЬ ТЕ ДЕТИШКИ МНЕ ДОВЕРЯЛИ… ЭТО ВСЁ ОНИ… ОНИ СДЕЛАЛИ ЭТО СО МНОЙ…

Что за «они» вообще? Младшеклашки-жертвы?..

Кукла продолжала.

— НО НАСТОЯЩИЙ ВИНОВНИК — ОТЕЦ. ИЗ-ЗА ОТЦА Я БЫЛ ВЫНУЖДЕН СТАТЬ ТАКИМ…

«Отец» — это директор школы, наверно. Так значит, реально? Убийца был его сыном?

— ПОЧЕМУ С ТЕМИ ДЕТЬМИ ТАК ВЫШЛО?.. А ВЕДЬ ТЕ ДЕТИШКИ МНЕ ДОВЕРЯЛИ, — игрушка затянула всё по второму кругу.

— Гад какой, — с явным отвращением буркнула Шинозаки. — Этот мужик убил собственных учеников, а ещё других винит. Подонок.

…Реально.

Не, погодьте-ка…

— Слышь, Шинозаки. А не то ли это «покаяние убийцы»? Да, он перекладывает ответственность на кого-то ещё, но, вроде как, ещё и раскаивается. И обстоятельства у него свои были…

— Что?..

Поначалу Шинозаки не врубилась, но сразу взяла себя в руки.

— Точно… Точно ведь! А вдруг с этой куклой мы спасём Сузумото-сан…

— Отлично! Погнали в медпункт!

Мы покинули учительскую. Впервые с момента заточения в младшей Тендзин с нами был чуть приподнятый настрой.

— А мы фуфэ уэмэутэ на пхыкник поуоыом.

— Ыа, ыа! Уэфэло!

— Гхрлл… Буль...

— Вот как всё у вас! Пикник — это очень хорошо. Обэнто возьмёте, и будете любоваться где-нибудь красивым пейзажем.

В медпункте опять весело трепались те трое духов и Сузумото.

«Это они всё так и сидели?» — содрогнулся я от голосов с той стороны двери.

Обменявшись взглядами с Шинозаки, я прошёл в медпункт.

— Блин, — внутри всё так и было в запустении. Рядом со столом на полу смеялись Сузумото и троица духов. Приплыли...

— Сузумото-сан, очнись! Дети, слушайте! Это говорит человек, который убил вас! — Шинозаки вышла вперёд, показывая духам куклу того козла. Игрушка и теперь повторяла одно и то же.

— ПОЧЕМУ С ТЕМИ ДЕТЬМИ ТАК ВЫШЛО?.. А ВЕДЬ ТЕ ДЕТИШКИ МНЕ ДОВЕРЯЛИ… ЭТО ВСЁ ОНИ… ОНИ СДЕЛАЛИ ЭТО СО МНОЙ…

Предмет приковал к себе детские взгляды. Но у одного духа башки не было, а у второго — глаза. Вот и оставалось на троих три гляделки.

— Уы… Уыэл?..

— Ма… Мамыфгха… Ма-а-а-амы-ы-ы-ы-ыфгха-а-а-а-а-а-а!.. Хлип, хлип…

С духами творилось нечто удивительное. Всё их внимание было обращено на куклу; казалось, путь для Сузумото теперь открыт.

Я немного сдвинулся из-за спины Шинозаки и попробовал подманить одноклассницу рукой. Однако Сузумото осталась на месте и лишь мотнула головой.

— Успокойтесь, детишки, — принялась уговаривать духов староста. — Вам больше не нужно страдать. Всё печальное уже позади. Возвращайтесь к любимым мамам и папам. …Ну, малыши? Вы хорошие детки, так что отпустите эту девочку, Сузумото-сан…

— Ма… мыф… гха…

— Да, к маме. Ступай к мамочке, малыш…

Кажись, всё шло хорошо. Вот отправится эта троица с миром на небеса, и Сузумото с нами пойдёт…

Я как раз думал об этом, когда всё изменилось.

— КУ-У-У-У-УДА-А-А-А-А СО-О-О-ОБРА-А-А-А-АЛИ-И-И-И-ИСЬ? — вдруг раскатился по медпункту незнакомый, сочащийся ненавистью голос взрослой женщины.

— Ч-что за дела?..

Перед столом откуда ни возьмись явилась тварь, похожая на сгусток чёрного газа.

…Ни фига… Не сгусток… И не газа…

Это был человек. Из длинных чёрных нитей. Как волосы.

— Ай, — болезненно застонала Шинозаки; кукла выскользнула на пол. Что-то невидимое мне сдавило её шею: староста обеими руками терзала нечто на горле.

— Хватит! Какого чёрта ты творишь?! — я подскочил к Шинозаки, и оно опять заговорило.

— Так и э-э-эта де-е-евочка с ва-а-ами…

— Чего? Что она несёт?! Что за чертовщина?! — жесть как жутко. Что творится? У меня аж волосы дыбом встали.

Но Сузумото было на порядок страшнее.

Как будто по зову нечисти, духи начали окружать нашу одноклассницу…

— Ч-что… вы делаете? — заголосила та. — Нет! Не надо!

Призраки подхватили перепуганную Сузумото и понесли её к двери.

— Эй, ублюдки! Чего уду..

Я почти уже наорал на них, но поперхнулся: шею вдруг до боли сдавило. И это ещё цветочки. Парализованное тело ни черта не двигалось.

— Пре…кра…

Видать, Шинозаки постигла та же участь: она не могла ни заговорить с духами, ни остановить их…

— Хватит! Перестаньте уже! Эй, ребят! — Сузумото стала молить призраков, но те и ухом не вели.

— Фэф…фтыонка… пойом ф нами на пхыкни-и-ик, — заговорил один из них. Как по сигналу, дверь сама по себе с силой распахнулась.

Не прошло и секунды, а духи уже скрылись за ней, так и не выпустив Сузумото из лап.

— С… ст, — я изо всех сил старался крикнуть, но из горла вырвалось только всхлипывание.

— А?.. Нет… НЕ-Е-Е-ЕТ! — завопила Сузумото. А после…

От мерзкого хлопка разорвавшегося в коридоре воздушного шарика захотелось заткнуть уши.

Потом заговорила и та женщина.

— А вот и ещё одна. Подружись с ребятами, хорошо?

— Хя-ха-ха-ха!

— У-хя-ха-ха...

В коридоре смеялись дети. И ни звука от Сузумото…

Вы гоните… Вы просто гоните…

— А-А-А-А! — Шинозаки как-то умудрилась выбежать в коридор. Погодьте-ка… Мой паралич тоже когда-то успел пропасть; я заметил, что волосяной комок рванул за старостой.

— Чёрт! Дерьмо! Дерьмище! — ругаясь фиг знает на кого, я обогнал монстра и вслед за Шинозаки выскочил из медпункта.

Захлопнул дверь и навалился на неё: чтобы тварь не вылезла.

Шинозаки шла прямо по коридору, даже не думая остановиться.

— Сузумото-сан? Ты где? — продолжала она звать одноклассницу. — Отзовись!

Сколько бы Шинозаки ни кричала, Сузумото не откликалась.

— Эй! Шинозаки! Далеко не уходи! — волосяная тварь сидела в медпункте, но дети-призраки могли вылезти откуда угодно. Я хотел, чтобы дурёха оставалась в поле моего зрения.

Однако в коридоре было темно, а Шинозаки шла всё дальше и дальше.

…Без вариантов…

То чудище уже какое-то время не пыталось выбраться. И, раз оно не собиралась выходить, держать дверь не было нужды.

Я решил пойти за Шинозаки.

Убрал от двери руки и чуть подождал. Убедившись, что та осталась неподвижной — бросился бежать за старостой.

— Эй, Шинозаки! — наконец догнал я дурёху.

И тогда…

— Ч-что… ж-же…это? — услышал её дрожащий шёпот.

Я посмотрел через плечо замершей на месте Шинозаки и увидел огроменную гору фарша. Его будто только что достали из мясорубки.

Недавно мы проходили здесь по пути в медпункт, но такого не видели. В этом тупике коридор будто огибал невидимое препятствие, поэтому перепутать я не мог. Да и не проглядел: куча едва ли не парящего мяса занимала больше половины коридора.

Шинозаки, едва сдерживая рвотные позывы, подбежала к стене и присела на корточки. Я был с ней солидарен. Кровью пахло зверски. От мяса тепло плыло. Ещё и на вид — дерьмо редкостное.

Сдерживая отвращение, я шагнул к куче: в ней мне померещился смутно знакомый предмет…

— Да вы… гоните, — от осознания у меня потемнело в глазах.

— Как… это могло… выйти? — я покосился через плечо на Шинозаки, которая снова закашляла за спиной. — Неужели Сузумо…

- Хватит! — староста оборвала меня воплем.

Перед нами была в хлам разорванная куча мяса, но я не мог не помнить вещь, которую в ней заметил. В конце концов, эту резинку для волос Сузумото носила постоянно.

— Гадство, — на меня вдруг навалилась сильная тошнота.

Это как-то не укладывалось в голове… Сузумото вот совсем недавно бодрячком смеялась с духами, а теперь… Теперь она лежала перед нами грудой мяса.

Видать, и Шинозаки стало дурно от осознания.

— Это нереально… Офигеть, — бормотание помогло мне справиться с тошнотой.

Я поставил Шинозаки на ноги. Отсюда надо валить. Да и староста уже насмотрелась.

Ещё раз рядом с медпунктом проходить не хотелось, но выбора не было. Я проследил за тем, чтобы блокировать Шинозаки обзор на кровавую кучу, и мы, миновав тело, пошли вперёд по коридору.

Немного спустя мы наконец добрались до угла, где недавно отдыхали.

— Ха…ха…ха… Ты как, Шинозаки? Полегчало?

Она не ответила: не могла отдышаться. Неудивительно, после таких-то видов.

— Дерьмище. Что это вообще было?! Нафига та призрачная девка ляпнула, что покаяние убийцы упокоит духов?!

— Призрачная… девка… Ты… о ком? — наконец заговорила Шинозаки.

— О ком, спрашиваешь? Да я о той, со странной фиговиной в волосах, Нахо! Не наплети она с три короба, мы бы не стали искать куклу! Тогда и с Сузумото ничего бы не стряслось!

— Не смей отзываться плохо о Нахо-сан!

Чего?..

Я не мог в это поверить… Шинозаки замахнулась на меня рукой.

Я уже было приготовился ощутить уже знакомое жжение, но Шинозаки в самый последний миг ранила меня по-другому, словами.

— А сам-то! Бросил учителя, трус! Это из-за тебя Сузумото-сан стала такой! Это всё ты натворил!

— Что… ты…

Шинозаки побежала по коридору; я был порядком ошарашен и встал как вкопанный. Кажется, староста намылилась к тому классу, где мы потеряли учителя.

— Ты задолбал! Не смей таскаться за мной!

— Эй! Да погоди ты, Шинозаки-и-и!

Та во мгновение ока пропала в полутьме коридора.

Погнаться? Нет. Если преследовать сейчас — дурёха опять убежит… Лучше подождать, пока она чуть поостынет… Но… Я же дал обещание учителю, что сберегу Шинозаки… Но всё же…

Мысли смешались в кучу, и я так и не сумел прийти к решению. Всё, что я мог — лишь бормотать себе под нос.

— Как… я… должен… поступить?..

Примечания переводчика:

1. Буквально: «духовное, нематериальное пространство».

2. Хирагана — один из видов слоговой азбуки в Японии. Используется для записи окончаний и некоторых слов; дети сначала изучают слоговые азбуки, а затем постепенно разбирают иероглифы.

3. В игре жертву звали Эми Кудо — бейджик с именем и причиной смерти находится рядом с останками.

4. В оригинале — иное призрачное (нематериальное) пространство. В официальном английском переводе — замкнутое пространство.

5. В оригинале — духовное магнитное поле. Названа эта аномалия из-за того, что японцы верят: призраки своим присутствием мешают работе электроники.

6. Речь идёт об эре Хэйсэй, а не о геологических эпохах.