После этого Фил почувствовал себя намного лучше.

А покончив со всеми делами, он, как обычно, уснул на полу.

Мне всегда было интересно: неужели без подушки у него не болит голова?

О, как раз вовремя подошел Барри – один из рыцарей, отвечающих за фермерскую работу.

Надо бы попросить его помочь.

– Я подумывала о том, чтобы подложить Филу подушку, не могли бы вы немного приподнять его голову?

В ответ на мои слова Барри широко распахнул глаза и чересчур эмоционально затряс головой.

Я попыталась спросить о причине, но он приложил палец к губам и оттащил меня подальше.

Прежде чем я это осознала, мы вышли из дома – туда, где Фил не смог бы нас услышать. Наконец, Барри с шумом выдохнул.

– Прошу прощения, но на меньшем расстоянии мы бы его разбудили.

Так далеко?

Точно, даже когда казалось, что Фил крепко спит, он мог расслышать мой голос.

Я кивнула, и Барри горько улыбнулся.

– А вы знали? Мы никогда не видели, чтобы этот человек спал так беззащитно.

– Правда?

– Я тоже служу в Третьей армии… на Севере. А там его редко можно увидеть без мундира. Он всегда начеку. Сколько бы ни было алкоголя, сколько бы прекрасных женщин ни разливали его, он никогда не теряет бдительности. Нет, он вообще не пьет ничего, что налито незнакомым ему человеком. В конце концов, никогда не знаешь наверняка, что тебя могут заставить выпить.

О чём это он?

Во всё это попросту было сложно поверить. Казалось, он говорил о совсем другом человеке, не о том Филе, которого я знала.

– Мы – ровесники Алвеса, поэтому и с Филом знакомы с ранних лет. В то время мы были глупы и бесстрашны и вечно выставляли себя на посмешище. А однажды так увлеклись, что наделали кучу глупостей, и командир корпуса отлупил нас всех до единого.

Казалось, Барри поддался ностальгии и погрузился в воспоминания.

Мне не хотелось спрашивать, что они натворили, но неужели это был настолько серьёзный проступок, что командир корпуса должен был лично наказать их?

Или же…

– Но те весёлые времена скоро закончились... Мать Фила была отравлена, а отец потерпел крах. Из-за этого он стал совсем другим человеком.

– Ох, понятно.

Если подумать, то, разговаривая с Алвесом, Фил никогда не упоминал своих родителей.

Он всегда говорил о старшем брате и иногда о старшей сестре.

Недавно он также рассказал о своей невестке, племяннике и племяннице. Но я никогда не слышала о других членах его семьи.

Мне было интересно, говорили ли они о его родителях, когда меня не было рядом, или он просто был внимателен к нашей утрате родителей.

Но… оказывается, вот в чём причина.

Я и не подозревала.

– Могу я узнать больше о семье Фила?..

– Нет-нет, мне искренне жаль, но, пожалуйста, спросите об этом у него самого! Я бы не хотел об этом сильно распространяться…

Барри поспешно покачал головой.

Но увидев выражение моего лица, немного расслабился.

– По крайней мере, он всё ещё говорит о глупостях в нашем присутствии. И благодаря тому, что нас отправили сюда, мы смогли снова встретиться с ним. Похоже, он считает нас заслуживающими доверия людьми… Однако, если мы неосторожно приблизимся к нему спящему, он непременно обнажит свой меч. Здесь мы совершенно бессильны. Простите!

Прошу, не извиняйтесь так часто…

Я попыталась успокоить его беззаботным тоном.

И извинившись перед Барри, вернулась в дом.

* * *

Фил по-прежнему дремал.

Я отказалась от идеи подложить ему под голову подушку и направилась в свою комнату.

Я планировала прикрепить к платью чисто выстиранный сменный воротничок. Но прежде чем я сделала это, моя рука, державшая иглу, замерла.

В последнее время я часто оказывалась в растерянности…

Я думала о Филе как о лучшем друге брата и беззаботно вела себя рядом с ним, ничего о нём не зная. Всё это время я изо всех сил старалась ничего не видеть, не слышать и не замечать. Но было ли это правильным решением?

Фил и Алвес, похоже, хотят, чтобы я оставалась в неведении.

Я могла ненароком сказать что-то, что расстроило бы Фила, или сделать что-то такое, что потревожило бы его покой.

Чтобы избежать этого, не следует ли мне узнать его получше?

По его словам, произнесённым прошлой ночью, о которых я собиралась забыть, Фил должен жениться в течение года.

Остался максимум год, который он мог бы провести в спокойствии с семьей Рагуленов.

Сейчас у него три выходных дня.

Но сколько ещё раз он навестит нас? После того как он вернётся на своё прежнее место работы на Севере, не знаю, когда мне удастся увидеть его в следующий раз.

Я посмотрела на Фила, который дремал на полу. С такого расстояния мне казалось, что я могла бы уместить его в своих ладонях.

Фил… где ещё ты сможешь почувствовать себя как дома, если перестанешь приезжать сюда?

– Нет, не стоит быть столь пессимистичной… Возможно, новая семья сумеет исцелить его, верно?

Даже если это будет брак по договорённости, из него вполне возможно создать счастливую семью.

Несмотря на то, как он себя вел, Алвес часто думал о Филе. Поэтому он наверняка помог бы ему найти вторую половинку. Пускай же Алвес найдет ему леди, которая будет нежна и жизнерадостна, но в то же время сильна духом.

Как только его ребенок родится, Фил станет отцом, который будет стараться проводить со своим отпрыском как можно больше времени, пускай и не перестанет жаловаться при этом.

Я легко могла представить себе Фила таким.

Но… даже если подобное произойдет, едва ли я смогу воочию увидеть это.

– Думаю, эта комната ему больше не понадобится.

Наступит ли день, когда гостевая комната, предназначенная исключительно для Фила, окажется пустой?

Его сменная одежда, продолжающая скапливаться. Маленькие картинки, которые он всё ещё приносит без разрешения. Старые стулья, которые ремонтируются каждый раз, когда он приезжает… Всё это нам больше не понадобится?

Мне бы не хотелось прибираться в комнате человека, который ушёл…

Я бы обнаружила пустое место, которое он оставил после себя, и возненавидела его.

Я…

– Соберись! Ты должна думать о сегодняшнем и завтрашнем ужине, а не беспокоиться о будущем!

Я похлопала себя по щекам обеими руками.

Покалывающая боль вернула меня к реальности. И заставила вспомнить о списке дел, который предстоит выполнить. У меня нет времени на безделье.

Благодаря моему энтузиазму, игла вновь плавно заскользила по ткани.