Том 1. Глава 4. Эпилог.

— Мы продолжим эту рукопись. Спасибо вам за кропотливую работу над правками.

В хаотичном офисе издательства Инамура произнесла это, держа в руках рукопись.

— Нет, спасибо вам за вашу поддержку.

— Фуюцуки-сэнсэй, вы ведь уже студент третьего курса университета, верно? Раз вы не ищете работу, значит ли это, что вы собираетесь стать писателем на полную ставку?

— Да, это мой план. Я думал о том, чтобы устроиться на работу и писать на стороне, но для поддержания моего нынешнего темпа написания лучше быть писателем на полную ставку.

Инамура кивнула на ответ Юто.

— Вы точно справитесь как писатель на полную ставку. Вы выпускаете по четыре-пять книг в год, и продажи у вас хорошие. При регулярных переизданиях вы, наверное, могли бы жить какое-то время только на гонорарах.

Юто покачал головой в ответ на шутку Инамуры.

— Я буду продолжать писать. Это мое обещание ей.

— Я поняла.

Инамура улыбнулась, затем посмотрела на книгу, стоящую на книжной полке в кабинке для совещаний.

— С тех пор прошло более двух лет...

Вышедшая чуть более двух лет назад книга “Shinigami ni Taisetsu na Koto” доминировала в продажах книжных магазинов и рейтингах сайтов рецензий. Благодаря вирусным обсуждениям в социальных сетях за первую неделю было напечатано десятки тысяч экземпляров. Затем последовали постоянные переиздания, сделавшие книгу бестселлером. Она была адаптирована для манги и фильма, став редкой сенсацией, а ее сценарий-прототип использовался в Национальном драматическом конкурсе школьных драм, где спектакль получил награды за лучший сценарий и лучшую постановку. Более драматичный прототип даже был опубликован в качестве альтернативной истории.

[ПП: Бестселлер или ходовая книга – популярная книга или другое тиражируемое издание (Музыкальный альбом/компьютерная игра и т.д.), попавшее в список наиболее продаваемых.]

В итоге «Shinigami ni Taisetsu na Koto» ознаменовал возвращение Фуюцуки Харухико и утвердил его имя среди тех, кто не знал его раньше.

— Как поживает Нацумэ-сан?

— У нее все хорошо.

— Приятно слышать. Давайте как-нибудь сходим поесть, включая Харуку-тян.

— Да, я уверен, что и Нацумэ, и Харука будут очень рады.

Инамура на мгновение задумалась, а затем нерешительно произнесла.

— Не могли бы вы передать Нацумэ-сан, что наша редакция всегда ждет ее? Но если вы считаете, что это может оказать на нее давление, то...

— Я передам ей. Уверен, это ее подбодрит.

Инамура, казалось, почувствовала облегчение и мягко улыбнулась.

— Но, Инамура-сан, у вас вообще есть право принимать решения о найме?

— Я поднялась достаточно высоко, чтобы решать подобные вопросы. Конечно, я бы не стала нанимать кого попало, основываясь на связях. Это потому, что я искренне верю в способности Нацумэ-сан.

— Я передам ей. Она будет рада.

Обсудив с Инамурой следующий проект, Юто покинул издательство в районе Бунке, Токио.

Выйдя на улицу, он почувствовал, как июльское солнце опалило его кожу.

Он сел в метро на станции Гококудзи и вышел на станции Икебукуро.

В книжном магазине “Junkudo” он нашел ту, кого искал, в отделе литературы.

Она стояла в углу новинок и не брала в руки ни одной книги, просто разглядывая красочные обложки.

— Нацумэ.

На его оклик она – Котоха – быстро обернулась.

Улыбаясь, как цветок, Котоха подошла к Юто, походка ее была немного неловкой, она опиралась на правую ногу.

— Сен...пай. Ты... рано.

Ее речь была медленной, словно она подыскивала слова, но Юто ответил без всякого беспокойства.

— Да. Это были последние корректировки. Кстати, на что ты смотрела?

После небольшой паузы Котоха спросила,

— Извини, можешь повторить...?

— На что ты смотрела?

Котоха говорила по частям, но на этот раз, кажется, получилось.

— Здесь так много книг Фуюцуки Харухико. Это потрясающе. Смотри, здесь даже есть стенд с его книгами.

Котоха застыла, глядя на витрину.

— Здесь написано “Продано более двухсот тысяч экземпляров!”.

— Потрясающе. Эта книга была выпущена совсем недавно, верно?

— Да. Инамура-сан тоже была довольна.

Он специально говорил медленно.

Два с половиной года назад Котоха перенесла операцию мозга.

Сама операция прошла успешно. Пораженный участок был полностью удален, и в настоящее время нет никаких признаков рецидива.

[ПП: Рецидив – возобновление болезни, когда казалось, что человек полностью выздоровел.]

Но у неё всё-таки развилось то, чего она боялась больше всего: речевое расстройство, которое затронуло её речь, письмо и чтение. Её способность понимать устную речь сохранилась, но не полностью. К тому же у неё наблюдалась лёгкая парализация правой ноги.

— Я хочу поскорее научиться читать книги.

В частности, у нее были серьезные проблемы с чтением, и поначалу она вообще не могла читать. Благодаря самоотверженным усилиям и поддержке окружающих, в том числе Юто, она постепенно продвигалась вперед, но все еще не достигла того уровня, когда могла свободно читать. Чтение иероглифов кана, которые являются фонетическими, занимало больше времени, чем кандзи, которые являются логографическими. Она не могла читать новые произведения Юто.

[ПП: Кана – азбука, основанная на слогах.

Кандзи – иероглифы, используемые в письменной речи.

Обычно считается, что Кана изучить проще, чем Кандзи.]

Внезапно на лицо Котохи упала тень.

— Нацумэ? Что случилось?

— Сэнпай. Я хочу посетить одно место.

— Место, которое ты хочешь посетить?

— ...Это было давно.

В городе, окруженном горами, витала несравнимая с Токио зелень с сильным летним ароматом. На рисовых полях колыхались на ветру пышные зеленые рисовые растения, крики цикад поглощали далекие кучевые облака в голубом небе.

Юто и Котоха более трех часов добирались на синкансэне и местных поездах до своего старого школьного городка Гифу. Ни у кого из них не было там семьи, поэтому Юто не приезжал туда с момента окончания школы, а Котоха не возвращалась туда с момента перевода в Токио.

— Почему вдруг сюда? — Стоя на платформе безлюдной станции, спросил Юто у Котохи, которая молча смотрела на город.

Это было неожиданно.

Более двух лет Котоха посвящала большую часть своего времени реабилитации, восстанавливая языковые навыки.

Она посещала занятия с логопедами, а дома работала над тетрадями с хираганой и кандзи, читала книжки с картинками и сказки.

Юто, как ее парень, наблюдал за ее неустанными попытками вернуть себе слова.

Поэтому для нее было необычно предлагать спонтанную поездку – то, что казалось пустой тратой времени.

— Пошли.

Вместо того чтобы ответить на вопрос Юто, Котоха сказала это.

Хотя он был немного обеспокоен, но не стал продолжать.

— Туда.

Они взяли машину напрокат недалеко от станции и медленно поехали, следуя указаниям Котохи.

Они проехали мимо своей школы, наблюдая за тем, как ученики младших классов занимаются в клубах.

Они проехали по полевой дорожке, где Котоха когда-то упала в рисовые поля, теперь эта дорого была чуть лучше асфальтирована.

Они проехали мимо театра, где драматический клуб поставил пьесу, вдохновившую Юто на написание сценария.

Они ненадолго остановились перед старой квартирой Юто, которую теперь занимает другой человек и где они всю ночь не спали, работая над сценарием.

Они вновь посетили места, по которым ездили вместе на велосипедах, и теперь смотрели на них через окно машины, ведя ее как можно медленнее.

Три года – слишком мало, чтобы все изменить, и слишком много, чтобы все оставалось прежним, создавая мозаику из ностальгии и новизны, которая вызывала в сердце Юто едва уловимую тоску.

Почему Котоха захотела вернуться в этот город?

О чем она думала, глядя на эти знакомые пейзажи?

— Нацумэ...

— Останови машину.

Когда в сумерках они подъехали к мосту через реку, Котоха сказала это.

Юто остановил машину, и Котоха неуклюже зашагала к мосту. Не доходя до моста, она перешла по пешеходному переходу на противоположный тротуар.

— Эй, подожди!

Юто вышел из машины, но на пешеходном переходе загорелся красный сигнал.

Пока Юто стоял на светофоре, Котоха дошла до середины моста и облокотилась на перила.

От этого зрелища кровь отхлынула от лица Юто.

— Нацумэ!

Ее спина выглядела болезненно далекой, и он почувствовал жуткий страх, что она может исчезнуть из этого мира. Он закричал и побежал.

Увернувшись от потока машин, он перебежал дорогу.

Когда Котоха удивленно обернулась, Юто догнал ее и обнял.

— Не делай ничего глупого!

— А?

Котоха в замешательстве наклонила голову.

— А...? Я думал, ты собираешься прыгнуть с моста...

— Не собиралась.

Котоха язвительно улыбнулась.

Осознав свое непонимание, Юто почувствовал, как напряжение покидает его тело.

— Ты меня напугала... Это было двусмысленно...

— Прости. Это потому, что... именно здесь это произошло.

— Да. Именно здесь ты приняла мой вызов и прыгнула в реку.

Образ Котохи, бросившейся в реку ради романа, все еще был запечатлен в памяти Юто.

— Хе-хе. Паническое лицо сэнпая было забавным.

— Не смейся... Я действительно волновался.

Юто осторожно отпустил Котоху, которая оставалась в его объятиях.

Наконец он озвучил вопрос, который не давал ему покоя.

— Нацумэ, почему ты хотел приехать сюда?

Путешествие по дорожке воспоминаний было ностальгическим и приятным, но в то же время напоминало о том, что они не могут вернуться в те дни, и навевало грусть, заставляя его подозревать, что Котоха может иметь мрачные мысли.

Облокотившись на перила, Котоха смотрела на реку, сверкающую в лучах заката.

После нескольких мгновений колебаний она заговорила.

— За эти два года...

Юто внимательно слушал ее искренние слова.

— Сэнпай все время двигался вперед, но я чувствовала, что не могу его догнать. Казалось, что сэнпай ушел далеко вперед, оставив меня позади.

— Нацумэ...

— Вот почему я хотела вспомнить, что я чувствовала тогда... когда у меня не было сомнений.

Так она посетила места, где когда-то страстно работала над творчеством.

Юто хотел сказать, что это неправда.

Последние два года Котоха неустанно трудилась, чтобы вновь обрести дар речи.

Даже врачи были поражены скоростью ее выздоровления и предположили, что со временем она сможет вновь обрести прежние языковые способности.

Котоха приложила столько усилий и добилась такого прогресса.

Так что...

— Но…

Прежде чем Юто успел заговорить, Котоха продолжила.

Он не мог прервать ее тщательно подобранные слова.

— Я поняла, что в этом нет необходимости.

— А...?

— Я думала, что если я потеряю слова, то потеряю и истории.

Поэтому она отказалась от операции, предпочтя смерть.

— Но это оказалось не так.

— Не так?

Не понимая ее смысла, Юто посмотрел на ее профиль.

В ее безмятежном выражении отражался закат на реке.

— Истории, которые поддерживали меня, романы – романы Фуюцуки Харухико – остались в моем сердце и до сих пор поддерживают меня.

Юто затаил дыхание.

Даже если слова были потеряны, истории, с которыми она сталкивалась, стали частью ее сердца. Они оставались там, никогда не исчезая.

— Даже новые произведения Фуюцуки Харухико. Я пока не могу читать романы, но могу смотреть фильмы и дорамы, чувствовать сюжеты. Пусть это фрагменты историй Фуюцуки Харухико, но они заставляют меня снова захотеть читать романы... Они дают мне силы двигаться вперед.

Котоха говорила, тщательно подбирая слова.

Юто почувствовал глубокое уважение и привязанность к её усилиям и сдержал те эмоции, которые наполняли его внутри.

Он не хотел пропустить ни одного слова из ее мыслей.

— Приехав сюда, я поняла это.

— Нацумэ...

Как она это поняла?

Юто не знал.

Но, возможно, после двух лет реабилитации, приезд в этот город позволил Котохе задуматься о прошлом, настоящем и будущем, подумал Юто.

Если она обрела здесь не привязанность к прошлому, не отчаяние по поводу настоящего, а надежду на будущее, то это было то, что стоило отметить прежде всего

Котоха с нежной улыбкой посмотрела на Юто.

— Я обязательно буду читать книги снова. Так что, сэнпай, продолжай писать для меня много-много историй.

Подул ветерок, красиво шелестя волосами Котохи.

Юто без колебаний кивнул.

— Да. Я всегда буду писать для тебя.

С того дня, два с половиной года назад, я всегда писал для тебя.

Для тебя, и ни для кого больше.

Теперь и навсегда, это никогда не изменится.

Летний вечерний ветерок шелестел над рекой.

На мосту две их тени медленно сливались в одну.