Поздним вечером, возвращаясь с подработки, Кота поймал себя на мысли, что уже которую неделю думает об одном и том же.

«Что бы съесть на ужин?»

Он открыл холодильник и озвучил вопрос вслух. Ответом ему была тишина и ровный гул мотора. Отец, хозяин крошечного раменного магазинчика, допоздна пропадал на работе, а сегодня, судя по сообщению в Line, ещё и завис с друзьями. Ужин снова предстоял в гордом одиночестве.

Готовить на одного оказалось даже хлопотнее, чем на двоих. Кота уже прикидывал, не зажарить ли на скорую руку мясо с луком, как вдруг...

– Динь-дон.

В тишине маленькой квартиры звонок прозвучал резко и громко. Часы показывали далеко за десять.

(Кого там принесло в такой час?)

Надеясь, что это не навязчивый торговец или очередной распространитель листовок, Кота осторожно приоткрыл дверь.

– Ко-кун! Яхху-у! – пропела Ниа, и её голос эхом разнёсся по лестничной клетке.

– Ниа?..

В холодном ночном воздухе, кутаясь в школьную форму, стояла она. Кончик носа покраснел от холода, и она ритмично дышала на замёрзшие пальцы.

– Ты чего?

– Впусти меня.

– А?

– Впусти в дом.

– Впустить?.. Ты вообще видишь, сколько времени? – оторопел Кота.

Порядочные старшеклассницы в такое время должны быть дома, а не шастать по гостям. Ниа, кажется, это волновало меньше всего.

– Я дико голодная. Ко-кун, ты уже поел?

– Дома бы поел.

– Если нет, я приготовлю. И на ужин, и на поздний перекус, – тут же предложила она.

– Я и сам себе могу приготовить. Слушай, уже поздно, давай, дуй домой. Всё, пока...

Он попытался закрыть дверь, но та с глухим стуком упёрлась во что-то.

– Почему ты меня не пускаешь? Твоя собственная невеста пришла к тебе поздно ночью, а ты её выгоняешь, даже не дав войти? Это же просто жестоко и немыслимо! Я говорю, что голодна, предлагаю приготовить и для тебя, а тебе всё равно? Нет уж, пока ты мне всё внятно не объяснишь, я никуда не уйду!

(Да она почище любого разносчика или навязчивого торговца будет...)

Ниа мёртвой хваткой вцепилась в дверь, просунув лицо в щель. Её зрачки были расширены до предела. Выглядело это, честно говоря, жутковато.

– Ладно, ладно, заходи уже... – сдался Кота.

– Ура! – Ниа моментально сменила гнев на милость и шагнула внутрь. И только тут Кота заметил, что вместо ранца у неё в руках вместительная дорожная сумка.

– Ко-кун, так что готовить будем? Ужин или что-то лёгкое?

– А... я ещё не ужинал, – рассеянно ответил он.

– Тогда ужин! Что у нас в холодильнике? Ого, сплошная экономия. А это уже просрочено!

– Это же уценёнка. Ничего страшного, один день погоды не сделает.

– Слушай, может, раскрутим как-нибудь Крис-тян? Она же у нас простушка, если Ко-кун как следует попросит, она и говядины вагю купит.

– С чего бы это?

Ниа хозяйским жестом распахнула холодильник и тараторила без умолку. Спросить про сумку момент был безвозвратно упущен.

– Так, давай горячее приготовим! – объявила она, покопавшись в недрах.

– Горячее?

– Из этой дешёвки всё равно вкусно получится!

– Прости, что у нас тут всё такое «дешёвое», – буркнул Кота.

– Зато навалим побольше всякой всячины, и будет супер!

– Наедимся от пуза, – согласился он.

– В холодную погоду только горячее и нужно!

– Ладно, давай.

– Я готовлю, Ко-кун просто сиди.

– Я тоже буду. Вдвоём быстрее.

Ниа скинула пиджак и натянула фартук. Кота закатал рукава домашней кофты. Они встали рядом: он мыл овощи и грибы, она — ловко нарезала. Настоящий конвейер. Кота уже было подумал перехватить у неё нож, если её руки покажутся ему опасными, но опасения были напрасны. Ниа, напевая что-то себе под нос, виртуозно управлялась с продуктами.

Она заметила его взгляд и повернулась к нему. На крошечной кухоньке дешёвой квартирки они стояли почти вплотную. Ниа улыбнулась.

– Прямо как в детском саду, да?

– Ты про игру в рамен?

– Быть с Ко-куном вот так рядышком... так приятно вспоминать.

– Мы тогда другое готовили.

– Но мы же делали общее дело. Это одно и то же.

Общее дело. От этих слов так и веяло чем-то тёплым, почти семейным. Кота промолчал, смутившись.

Ниа, то ли заметив, то ли нет его неловкость, продолжила загружать ингредиенты в кастрюлю.

– М-м-м, как думаешь, хватит приправ? – спросила она, пробуя бульон маленькой ложкой и протягивая её Коте. – Попробуй.

Он послушно глотнул. Лёгкий солоноватый вкус даси и бульона. Нежный, пить можно бесконечно.

– Отлично.

– Осталось только подождать, пока сварится, – довольно улыбнулась Ниа и накрыла кастрюлю крышкой.

Пока горячее доходило, они вдвоём накрывали на стол. И тут Ниа, открывая шкафчик в поисках пиал, вдруг воскликнула:

– Ой, Ко-кун, ты всё ещё хранишь мою тарелку!

Голос её звенел от радости.

Это была та самая тарелка, которую Ниа оставила, когда впервые готовила у Коты. Тогда он думал, что все её работы уходят с молотка за баснословные деньги.

– Такая дорогая вещь, не выбрасывать же.

– А-ха-ха, цена такой тарелки — это же ерунда.

– Для меня не ерунда. Я и не помнил, что ты мне её подарила.

– Ничего страшного, она твоя.

– Это...

Он чуть не спросил: «Её что, не купили на аукционе?», но вовремя прикусил язык. Бывают вещи, о которых лучше молчать. Пока Ниа сама не заговорит, Кота не должен поднимать эту тему.

Ниа задумчиво перебирала посуду, приговаривая: «Какую же взять?» И вдруг её рука замерла.

– А? А это что за маленькая тарелочка?..

В её руках оказалась та самая тарелка, которую какой-то мужчина хотел выбросить в мусорку в Токива Мори Плаза. Кота тогда забрал её себе.

У Коты перехватило дыхание. Его упущение. Но теперь уже ничего не поделаешь.

(Она вспомнит, что это продавали на прошлой ярмарке?)

Она же создаёт огромное количество керамики. Неужели она помнит, где и кому продала каждую мелочь? Пожалуйста, только не вспоминай.

Кота застыл, словно молясь, пока она молча разглядывала тарелку. А затем так же тихо поставила её обратно. И взяла другую.

– На сегодня возьмём эту, – сказала она, обернувшись к нему с той же беззаботной улыбкой.

Кота с облегчением выдохнул.

– Ах да.

– У Ко-куна посуды маловато, да? Тебе хватает?

– У нас тут только мы с отцом.

– Хм-м, – протянула Ниа. – Если будут лишние тарелки, может, мне отдашь?

– Серьёзно?

– Если в шкафу место освободится.

– Тогда я в следующий раз принесу фигурку мокрицы!

– Вот это не надо.

Они поставили кастрюлю с горячим на портативную газовую плитку и сняли крышку. Вкусный пар ударил в нос, Ниа восхищённо выдохнула: «Ух ты!» Овощи и куриные фрикадельки аппетитно булькали. Вид был безупречен.

– Итадакимасу!

Они оба отправили в рот по кусочку.

– М-м-м, вкуснотища! А из дешёвки-то как хорошо получилось!

– Хватит называть это дешёвкой. Дёшево — не значит невкусно.

– И фрикадельки такие мягкие, просто отлично! – Ниа с довольным видом откусила ещё одну.

Они быстро расправились с горячим.

– Чёрт, в такой бульон хорошо бы добавить рамэн на десерт...

– У тебя что, нет рамэна? Вы же семья рамэнщиков?

– Мы не магазин. Есть только рис.

– Тогда я сварю кашу.

Ниа ловко, не снимая фартука, принялась варить кашу на оставшемся бульоне. Кота задумчиво смотрел на неё.

Как же спокойно. Неожиданно подумал он. И готовить, и приправлять — ей можно довериться. Они не виделись десять лет, но такое чувство, будто были рядом всегда.

Они доели кашу, и Ниа сложила ладони.

– Готисоусама!

Она отнесла грязную посуду в раковину.

– Я сам помою, – опередил её Кота.

– Ой, неудобно...

– Ничего. Иди домой.

Часы показывали одиннадцать. Правда, уже поздно.

– Ужин закончился, так что давай, провожать или сама дойдёшь?

Ниа стояла у раковины спиной к нему. Старая люминесцентная лампа освещала её рыжеватый хвост.

– Я сегодня не пойду домой.

– А?

– Останусь у Ко-куна.

– У меня? Нет, это исключено...

– Почему?

– Квартира маленькая, да и отец через пару часов вернётся.

– Ну и что? Я маленькая, могу и в углу на кухне поспать.

– Дело не в этом! Девушка не должна ночевать у парня!

– Даже если я невеста? – Она обернулась. – Раз мы помолвлены, это же нормально, правда?

Кота понял, что спорить бесполезно. Опыт подсказывал, что в этом вопросе он проиграет. Нужно сменить тему.

– Почему ты не хочешь идти домой?

– Поссорилась с родителями.

– Из-за чего?

– Из-за планов на будущее. И из-за того, что бросила школу.

– А-а... – вырвалось у него. – Ты им не говорила, что уходишь?

– Всё равно были бы против. Какая разница?

– Ну, может, и так, но...

– Я специально выбрала время, когда папа в командировке, – без тени раскаяния ответила Ниа, накручивая на палец прядь волос. – Так что я теперь какое-то время дома не появлюсь.

– Что? – Кота выпучил глаза. – Ты же сказала «сегодня»... «Какое-то время» — это сколько?

– Хм-м, не знаю. Пока не помирюсь с родителями.

– Как ты с ними помиришься, если не будешь дома?

– У нас есть Line.

– Они же волноваться будут.

– Они сказали мне «убирайся», – пожала плечами Ниа.

– Тьфу, – вздохнул Кота.

Похоже, ссора была серьёзной. Это он понял.

– Понятно... значит, вот зачем эта сумка, – он кивнул на дорожную сумку у двери.

– Ага. Я даже шампунь взяла. Знала, что у Ко-куна женских штучек не найдётся. А если бы нашлись, я бы задумалась: «С чего бы это?»

– Погоди, ты что, собралась у меня жить?!

– Совместное проживание? Звучит заманчиво, правда, Ко-кун?

Кота резко вскочил.

«Пощадите», — подумал он. Ниа, видимо, воспринимала их «помолвку» серьёзно. Но Кота так не считал. Их чувства явно были не на одной волне. Однако указать ей на это он не мог. Ведь эту помолвку придумали они сами.

Тупик. Выхода не было. Ниа подошла к нему, пока он пытался подобрать слова.

– Я могу готовить для Ко-куна вкусную еду каждый день. Ты же уже понял это?

– Я и без того не голодаю...

– Не знаю, может, это из-за детского сада? Но мне с Ко-куном так спокойно. Или только мне так кажется?

– Ты единственный, на кого я могу положиться. Пожалуйста, я не буду обузой.

Она смотрела на него снизу вверх. Этот покорный взгляд и дрожащий голос пошатнули его решимость.

– Ладно. Только на сегодня.

Это было максимальной уступкой, на которую он был способен.

– Правда? – переспросила Ниа.

Она резко развернулась к своей сумке, покопалась и достала банные принадлежности.

– Я в душ.

Она сказала это своим обычным весёлым тоном и направилась в ванную.

– А, а, постой. Я сейчас простынку повешу, чтобы ты переоделась.

– Ого, Ко-кун, какой заботливый, – удивилась она.

– У меня просто раньше девушки ночевали.

– Bay. Крис-тян? Хисамэ-тян?

– Крис.

– Ну-ну, Крис-тян, значит, много чего себе позволяла?

– Да нет! Она просто ночевала, и ничего такого не было! Клянусь, ничего предосудительного!

– Да не кипятись ты так, Ко-кун. Меня правда не волнует, с кем ты там встречался.

– Главное, что ты — мой жених. Пока.

С этими словами Ниа скрылась за импровизированной ширмой из простыни.

Кота отошёл подальше, чтобы не слышать, как она раздевается. Убирая со стола, он лихорадочно соображал: «Что же делать?» Сегодня уже поздно, не выгонять же её. Но что делать с завтрашнего дня? Ниа явно настроилась оккупировать его квартиру. Велика вероятность, что и завтра она будет требовать остаться, ссылаясь на то, что она «невеста».

Будь у неё подруги, она бы пошла к ним. А она пришла к нему, парню. Значит, тот, на кого она действительно может положиться — это только он.

(И как мне теперь быть с этой помолвкой!)

Вибрация. Телефон в углу комнаты подал сигнал.

Вот оно! Кота схватил телефон. Было только два человека, у которых он мог спросить совета о Ниа. Кто угодно, только спасите! С этой мыслью он отправил обоим одинаковое сообщение:

«Ниа заявилась ко мне и устраивает тут хаос. Что делать?»

Переписка с Хисамэ

«Немедленно звони по видеосвязи».

«Зачем?»

«Я проговорю с Китаодзи-сан всю ночь».

«А просто поговорить нельзя?»

Для разговора видеосвязь не нужна. Да и станет ли Ниа разговаривать с Хисамэ всю ночь? Сомнительно.

«Нет, видео обязательно. Мне нужно не на Китаодзи-сан смотреть. Мне нужно видеть обстановку между тобой и ею».

«Обстановку?»

«Как бы ни была нагла Китаодзи-сан, при видеозвонке она точно не сможет вести себя неподобающе».

«А...» — дошло до него. Хисамэ волнуется совсем о другом.

«Нет, тут, наверное, всё в порядке. Меня больше волнует сама помолвка».

«Не теряй бдительности! А если что-то случится с тобой?!»

«Обычно так переживают за девушку, а не наоборот».

«Я только что выпила кофе. Теперь могу не спать всю ночь. Давай, звони».

Сообщения внезапно прервались.

«Стой, подожди. Если мы созвонимся по видео, Ко-кун увидит меня в пижаме?..»

«Ну да, наверное. Думаю, Хисамэ в пижаме тоже милая».

Он бы даже хотел это увидеть. Но...

«Нет, нельзя! Я не могу показывать Ко-куну себя в таком неприглядном виде! Я сейчас же переоденусь!»

Кота почесал затылок.

«А-а, ну... Вообще-то видеозвонок вряд ли сильно поможет. Извини, что побеспокоил так поздно. Завтра в школе увидимся».

Закрыл чат с Хисамэ.

Непрочитанные сообщения отсюда

«Прости, что заставила ждать. Я готова».

«Ко-кун? Ты чего? Можешь звонить в любое время».

«Почему ты даже не читаешь?! Ко-кун, ты в порядке!!!»

Переписка с Крис

«Вертолёт вызвать?»

«Вертолёт?»

«Helicopter. Буду у твоей квартиры через десять минут».

«Стой, стой! Это что, спасательная операция при стихийном бедствии?!»

Страшно иметь дело с богатыми. Ей же ничего не угрожает, а она готова вертолёт поднять.

«Это оно и есть. ...Шучу».

«Шутишь».

«Кажется, настало время применить наш главный стратегический план. Помнишь?»

Он вспомнил запись в блокноте: «Лига по расторжению помолвки».

«Ничего не делать, да?»

«Верно. Эту помолвку создал ты сам. Поэтому, пока ты не перестанешь убегать и не посмотришь правде в глаза, ты её не расторгнешь».

Логично, не поспоришь. Но он понятия не имел, как это сделать.

«Что же мне делать?»

«Решать тебе».

«Опять двадцать пять!» — подумал Кота. Крис в этот раз совсем не помогает. То ли у неё свои планы, то ли...

«Чтобы ты не подумал лишнего — я не бросаю тебя», — пришло дополнение, будто она прочитала его мысли. — «Дам подсказку. Заставь её убедиться. Если будет веская причина, она согласится расторгнуть помолвку».

«Веская причина... В том-то и дело, что я её не нахожу!»

«Правда не находишь? Серьёзно? Может, ты просто её не замечаешь?»

Кота уставился в сообщение, застыв. Ответ уже найден. Вот что она хочет сказать.

«Мы ведь уже хорошо её узнали. Что для неё важнее всего».

Он прокрутил в голове события последних недель. Дни, когда он пытался понять Ниа.

«Решение должен найти ты сам. Ведь это обещание дал ты».

«Ты хочешь сказать, что я уже способен справиться сам?»

Пауза перед ответом показалась ему вечностью. Он ждал. Его союзник, с которым они вместе пытались расторгнуть помолвку. Если она подтвердит, у него будет больше уверенности. Если уж Крис признаёт...

«Да. Кристина Уэствуд из высшего света ручается за это».

Он с облегчением выдохнул. Это именно то, что он хотел услышать.

«Если захочешь сбежать — скажи. Я буду через минуту».

«Ещё быстрее?! На чём ты приедешь?!»

Закончив переписку с обеими, Кота начал расстилать футон для Ниа в японской комнате. Она говорила, что и в углу поспит, но так обращаться с девушкой было нельзя. Он как раз расстилал свежевыстиранную простыню, когда почувствовал чьё-то присутствие за спиной.

– Спасибо за душ, Ко-кун.

– А, если всё в порядке...

Он обернулся и замер, всё ещё сидя на корточках. Глаза его расширились.

Ниа была в его огромной рубашке. Судя по всему, нашла в комнате, где переодевалась.

– Т-ты чего... Зачем ты это надела?!

– Я забыла пижаму. Дай поношу, ладно? Можно же, да?

– Н-нельзя!..

Сделай он над собой усилие — возможно, ещё смирился бы с тем, что она одалживает его рубашку. Но с тем, что на ней только рубашка и нижнее бельё, смириться было невозможно.

Её голые ноги просто ослепляли. Рубашка Коты едва прикрывала трусики. Он понимал, что нельзя, но взгляд то и дело соскальзывал туда, куда не следовало. Огромным усилием воли Кота заставил себя отвернуться.

– Надень хоть что-нибудь... Мои спортивные штаны, наверное, великоваты, но...

– Не надо.

– Пожалуйста, надень! Мне очень неловко!

– Не понимаю, о чём ты. Всё равно скоро сниму.

– А? – не понял он.

Щёлк. Ниа выключила свет.

Кота растерялся от внезапной темноты. Ниа села к нему на колени. По-женски. Он чувствовал её вес.

– Ко-кун, давай сделаем «это».

Тьма наступила внезапно. Шёпот, смешанный с дыханием.

«Давай сделаем «это»».

Он не сразу понял смысл.

– Раз мы помолвлены, это же нормально, правда?

Из-за света на кухне, бьющего со спины, он не видел выражения её лица. Её тонкие руки обвились вокруг его шеи, словно обнимая.

И только тогда до него наконец дошло, что сейчас произойдёт.

– Стой, подожди!..

Он схватил её за плечи, останавливая.

– Почему?

Наверное, из-за недавнего душа, даже сквозь рубашку он чувствовал жар её тела. Её круглые глаза смотрели прямо на него.

– Я же твоя невеста? Не нужно себя сдерживать.

Слишком сладкое искушение для обычного старшеклассника. От её прижавшегося тела пахло шампунем, тем самым, девчачьим запахом. В комнате только они вдвоём, футон уже расстелен. Её губы так близко, так маняще шевелятся.

– Тебе не хочется? – спросила она.

– Дело не в том, хочется или нет...

– Я, конечно, не Крис-тян и не Хисамэ-тян, но я тоже девушка.

Ниа медленно, сама, начала расстёгивать пуговицы на рубашке.

Он не мог отвести взгляд. Рубашка распахивалась. Даже в темноте он видел её гладкую белую кожу. А там, под кружевами нижнего белья, угадывался милый изгиб...

– ТАК НЕЛЬЗЯ!!!

Кота закричал, останавливая и её, и себя самого. Он поспешно запахнул полы её рубашки, словно задёргивая занавес.

Ниа надула губы, явно недовольная.

– Хм-м... Ко-кун, наверное, не любишь, если у девушек не «большой» размер?

– Нет! Не в этом дело!

– А в чём? Мы же всё равно поженимся. Рано или поздно это случится.

– Я не женюсь на тебе. И ты не должна заставлять себя выходить за того, кто тебе не нравится!

Наконец-то он это сказал.

Но чувство удовлетворения длилось лишь миг. Страшный шёпот: «А?» — и её рука вцепилась в его футболку на груди.

– Что ты такое говоришь, Ко-кун. Я, чтобы выйти за тебя замуж, чтобы сделать миску для твоего рамэна, с пяти лет занимаюсь керамикой, а ты сейчас это отрицаешь? Ты понимаешь, что говоришь?

В темноте её глаза горели безумным светом.

Обычно здесь бы он отступил. Но не сейчас.

Кота подавил страх и посмотрел прямо на неё.

– Врёшь. Ты занимаешься керамикой не поэтому. Говорить, что ради меня — это ложь.

Это было то, что он понял, когда узнавал её получше.

– Я говорил с твоим, как он сам себя назвал, старшим товарищем в мастерской «Юяма». Я был на твоей персональной выставке. Твои основные работы — это вазы. А не миски для рамэна.

– Никто же не говорил, что я могу делать только миски. Вазы выглядят «солиднее», чем миски, поэтому на выставке я выставляла в основном их. А мисок для твоего магазина я сделаю сколько надо.

– Думаешь, это оправдание? В средней школе ты ещё говорила, что керамика — твоя любовь.

– Ого, откуда ты так хорошо знаешь?

– Я спрашивал у твоих одноклассников из старой школы, из Токива Дайити. Говорят, ты часто прогуливала, чтобы работать. Из-за этого не успевала по программе и перевелась в нашу школу, так ведь?

Тот самый друг по средней школе ответил на внезапное сообщение Коты. Похоже, страсть Нии к керамике была известна и в Токива Дайити. Это была престижная школа, где почти все шли в университет. А она, помешанная на глине, была там белой вороной.

– Я видел, как ты работаешь, и я понял. Для тебя керамика важнее школы и всего остального, да? Иначе как ты могла сутками стоять у печи? Как ты могла заполнить весь сарай тарелками, которые могли и не продаться? Маленькая девочка, которая хочет только играть, не будет сама часами торчать в керамической мастерской. Если ты по-настоящему не любишь керамику, если ты сама не одержима ею, как ты могла заниматься этим десять лет!..

Рука Нии, всё ещё сжимавшая его футболку, бессильно разжалась.

– Выйти замуж. Сделать миску для меня. Ты занимаешься керамикой не ради такой ерунды, да? Твоя любовь к глине — это не то, чему можно приписать такую мелкую причину, как помолвка со мной!

Она так и сидела у него на коленях, не двигаясь. Молчание означало, что ей нечего возразить. Конечно, нечего. Её страсть была настоящей. Отрицать это она, истинная любительница керамики, не могла. Это был мат.

– Отговорка, что ты занимаешься керамикой ради меня, больше не работает. Наша помолвка — просто детская игра. Пора её расторгнуть.

– Слезь, – Кота попытался оттолкнуть её за плечи.

Но...

– Тогда что мне остаётся?

Её тихий голос заставил его руку замереть. Ниа упрямо не слезала с него. Её плечи, прикрытые рубашкой, вздымались от частого дыхания.

– Если я расторгну помолвку с тобой, если у меня не будет причины, доказывающей, что я могу жить керамикой, как мне убедить отца?!

В её крике слышалась боль.

Причина. Убедить. Этот неожиданный удар застал Коту врасплох.

– Родители всё время твердят одно и то же. Говорят, на керамику не проживёшь. Хватит заниматься ерундой, иди учись, поступай в хороший университет. А я хочу заниматься этим серьёзно! Я говорила им, что мои работы продаются, что обо мне пишут в журналах, а они говорят, что это только потому, что я школьница. Что надо мной просто сюсюкаются. Что когда я перестану быть «гончаром-старшеклассницей», когда стану просто обычным мастером, на меня никто даже не взглянет!

Он не знал, что ответить. Кота сам видел фанатов с не самыми чистыми намерениями. Их привлекал образ Нии, а не её работы. То, что она старшеклассница, тоже было важно. Для кумира молодость — мощное оружие.

– Я и сама знаю. Что есть люди, которым плевать на керамику, они просто хотят поговорить и пожать мне руку, поэтому и покупают работы.

– Ты... зная это...

– Ты же сам видел, Ко-кун. Мои тарелки, которые выкидывают.

У него сердце сжалось. Подобранная из мусорки тарелка ничего не значила. Ниа давно знала о поведении этих псевдофанатов.

«Точно, – подумал он, – теперь понятно». Это был не первый её прямой эфир. Наверняка каждый раз происходило одно и то же.

Видя, что Кота молчит, Ниа слабо улыбнулась.

– Ты подобрал для меня ту маленькую тарелочку. Ко-кун такой добрый в таких вещах. Мне снова хочется на тебя положиться.

– Всё нормально. Даже если тарелки, которые я купила, выкидывают. Даже если в журналах пишут всякую ерунду, обращая внимание только на то, что я школьница.

– Как же нормально? Это же больно, разве нет?

– Правда, всё хорошо. Такие раны — ерунда. Если цена того, чтобы кто-то купил оставшиеся на аукционе тарелки, или чтобы моё имя стало чуть известнее — такая, то мне совсем не больно.

Её широко раскрытые глаза смотрели на Коту.

– По-настоящему больно, разрывает душу, — это когда я не могу заниматься керамикой.

Его пробрала дрожь. Кота не мог пошевелиться, словно к горлу приставили нож. Настолько сильным было давление, исходившее от Нии.

– Мне подойдёт любой повод. Что я школьница. Что у меня милое лицо. Что я «наивная». Если благодаря этому на меня обратят внимание и я смогу утвердиться как мастер, то пусть. Я пожму руки сколько угодно раз. На дурацких интервью буду улыбаться самой красивой улыбкой. То, что на меня обращают внимание сейчас — это мой шанс. Когда я перестану быть старшеклассницей, если к выпуску я не добьюсь успеха как мастер, я стану никем! Всё будет так, как говорят родители! Сейчас не время для поступления в университет! У меня только два года! Я должна добиться результата, пока я ещё «гончар-старшеклассница», иначе я!..

Иначе всё кончено. Её дрожащий голос утонул в тишине, повисшей между ними. Воздух стал тяжёлым. Кота с трудом сделал вдох и с усилием спросил:

– Тогда почему ты не хочешь расторгнуть помолвку со мной?

– Потому что, если я выйду за тебя, отец уже не скажет, что я не выживу. Даже если я буду мастером, Ко-кун будет меня содержать. Тогда и в университет поступать не надо, верно?

– Это если бы я был богат! А я, как видишь, из бедной семьи, у нас просто лапшичная! Как я смогу убедить твоих родителей?!

Он только подлил масла в огонь. Ниа резко отвернулась.

– Ну... притворись как-нибудь. Подражай Крис-тян, хорошо?

– Да как я смогу! Если тебе для этого нужна помолвка, то ты ошиблась адресом! Почему именно я? Найди себе какого-нибудь богача и обручайся с ним по-нормальному!

– М-м-м, но что мне делать! Тот, с кем я помолвлена, только Ко-кун!

Ниа закричала так, словно внутри что-то разорвалось. Он услышал, как упала капля. Слёзы Нии капали на его спортивные штаны. Она плакала, не сдерживаясь.

– Ниа...

– Человек, который дал мне шанс заниматься керамикой, — это Ко-кун! Потому что Ко-кун похвалил меня, я... так что бери ответственность... Бери ответственность!

Тук. Её маленький кулачок ударил его в грудь. Ниа колотила его по груди снова и снова. «Бери ответственность». Было не больно. Только глухо отдавалось внутри.

В этом кулачке была и злость. И сожаление. И обида на родителей. И тревога, и отчаяние из-за будущего. И решимость идти за своей мечтой.

Всхлипывания и глухие удары растворялись в тишине комнаты, где они были только вдвоём.

– Я понял. Ниа, я понял.

Он схватил её за запястья, и её маленькое тело податливо прильнуло к нему. Ниа уткнулась лбом ему в грудь. Слушая, как её всхлипывания становятся всё громче, Кота принял решение.

Спустя некоторое время Ниа, устав плакать, забылась сном. Осторожно уложив её на футон, Кота вышел на балкон.

Ночной холод тут же пробрал до костей. За перилами расстилалась густая тьма. А в ней мерцал свет, похожий на звезду.

– И правда прилетела на вертолёте.

Крис пожала плечами в ответ на его кривую улыбку.

– Я же волновалась за тебя, Кота.

Он и так знал, что это из-за шума вертолёта. Глухой ночью, в такой глуши, только Крис могла позволить себе лететь на вертолёте.

– Ну что, расторг помолвку?

– Нет, – Кота покачал головой. – Я понял её истинные чувства и решимость.

– Вот как.

– Даже если это было десять лет назад, это было обещание... А нарушать обещания против моих правил.

Кота облокотился на перила и посмотрел вдаль.

– Тьфу, – выдохнула Крис облачко пара. – Я прилетела, думая, что ты, возможно, захочешь сбежать, но, похоже, зря.

Она грациозно развернулась.

– Если Кота так решил, я не спорю. В конце концов, что бы я ни сказала, твоя решимость уже твёрдая, верно?

Как и ожидалось от Крис. Она отлично знала его характер.

– А, – окликнул он. – Прости. Что прошёл с тобой этот путь до конца, как союзник.

Плечи Крис дёрнулись.

– Союзник, значит.

Только одно слово, вырвавшееся невзначай. Но даже так она не обернулась. Крис пошла прочь своей обычной величественной походкой, словно шла по подиуму.

Проводив её взглядом, Кота глубоко вздохнул. Он чувствовал себя вымотанным. Решимость, которую Ниа обрушила на него, была слишком тяжела для него. Для Коты, который сам лишь смутно представлял своё будущее, это было просто непостижимо.

И всё же он мог только принять это. Ведь обещал ей десять лет назад именно он. За Ниа должен отвечать он.