(Приятного чтения!!!)

— …Вот так и вышло, что с сегодняшнего дня каждый день меня будет учить Хисамэ

На следующий день. Во время перемены Кота признался Крис, что его новым репетитором стала Хисамэ. Раз уж они были в союзе, то любые отклонения от плана следовало докладывать.

— Хмм, ну… если так вышло, что ж поделать, — ответила Крис, сидя у Ко́ты на коленях.

Они были в его классе. Вокруг, естественно, были и другие ученики. Девочка, сидящая у мальчика на коленях — зрелище довольно заметное. И в самом деле, со всех сторон на Коту явно косились одноклассники.

— Если это Тодзё, она точно поможет тебе подтянуть оценки. А если ты провалишь переэкзаменовку и останешься на второй год, мне тоже будет неудобно, знаешь ли?

— Какая ты… бесчувственная, — буркнул Кота.

Он был уверен, что Крис будет пытаться всеми силами разлучить его с Хисамэ. Но она, похоже, даже не возражала. Неожиданно.

— Я думаю, наш план и так отлично работает, даже в пределах школы. Ты заметил? Взгляд Тодзё.

— …Заметил.

Хотя осень ещё не закончилась, у окна уже словно минусовая температура.

Хисамэ читала какую-то сложную книгу, но её раздражение было видно невооружённым глазом. Каждый раз, перелистывая страницу, она бросала в его сторону ледяной, пронизывающий взгляд.

— Пока всё идёт как надо. От того, что ты стал брать у неё уроки, наш план не развалится — уверенно сказала Крис.

— Это вселяет уверенность… Э?!

Крис внезапно обвила шею Коты руками.

«Слишком близко! Слишком!»

Она буквально прижалась к нему. От неё пахло сладковато-кислым ароматом. Пока ошарашенный Кота пытался собраться с мыслями, Крис прошептала ему на ухо:

— Или ты не можешь выносить, когда остаёшься с Тодзё наедине?

Тёплое дыхание щекотало ухо, по спине прошёл холодок.

— Ты ведь сам говорил, что тебе тяжело находиться с ней. Если тебе действительно настолько невыносимо, я, конечно, подумаю…

А действительно ли невыносимо? Кота задумался.

Наверное, слово «невыносимо» здесь не совсем подходит. Просто он ещё не до конца разобрался в своих чувствах.

Кота пережил отказ. Он понял, что Хисамэ его не любит. Но теперь ему предстоял выбор.

Сдаться и обратить внимание на кого-то другого — или не сдаваться и продолжать бороться за неё? Это замешательство раздражало. Он и сам не знал, что выбрать.

Если отбросить эмоции и подумать логически…

«Наверное, сдаться — самый разумный выбор. Хисамэ — недостижимый идеал. С самого начала шансов не было…»

Да, если вспомнить, то до признания он и не надеялся на взаимность. Хотя они сблизились благодаря совместной работе в школьном комитете, он и тогда не верил, что способен завоевать сердце такой девушки. Его признание изначально было обречено.

— Кота, руку.

— А?

— Обними меня.

Он замешкался.

Крис снова прошептала, почти в упор…

— Это тоже часть плана.

После таких слов у него не осталось выбора.

Раз это часть плана… — с таким оправданием Кота осторожно обнял Крис за талию. Он вздрогнул от неожиданности — её талия была тонкой, почти хрупкой. Даже через ткань рубашки чувствовалось, как сильно её тело пылает.

— Кота… я тебя люблю.

Крис крепче прижалась к нему.

Между ними не осталось и сантиметра. А в следующую секунду из поля зрения Ко́ты исчезла Хисамэ.

◆◆◆

— Сегодня после уроков тоже приходить?

Обеденный перерыв.

Когда они случайно столкнулись в коридоре, Кота задал этот вопрос, и Хисамэ остановилась. Он избегал её взгляда, явно чувствуя себя неловко.

— Да. Я буду ждать вас.

— Но сегодня же занятие клуба икэбаны...

— Подготовка к экзамену, разумеется, важнее.

Хисамэ сказала это так, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном.

— По сравнению с твоей переэкзаменовкой моя клубная деятельность — сущая ерунда.

— Нельзя так говорить. У тебя ведь тоже есть своя школьная жизнь. Может, тебе стоит поставить клуб на первое место?...

— В клуб я вступила лишь потому, что подумала: в магазине хорошо бы смотрелись цветы. Сейчас куда важнее, чтобы ты не остался на второй год.

— В магазине?.. — переспросил Кота с удивлением.

Хисамэ в замешательстве замерла.

«Если он вдруг поймёт, что я всерьёз представляю, как мы вместе управляем магазином в будущем… что он подумает!?»

Смущение мгновенно захлестнуло её, и голос сорвался на раздражённые нотки:

— В любом случае, после уроков можешь сразу приходить!

Кота кивнул и ушёл.

Хисамэ провожала его взглядом, ощущая странную пустоту, и тут её осенило.

«Снова… Я снова наговорила ему жёстких слов! Уууу, вот в чём проблема. Тогда неудивительно, что он может всё неправильно понять. Если мне так дорого находиться рядом с ним, я должна говорить об этом открыто…!»

Вдруг она услышала тихий смешок.

Рядом стояла Крис, ухмыляясь, как настоящий чеширский кот.

— Вот почему ты мне не соперница.

Слова были как удар в самое сердце.

— Ну что ж, попробуй. Посмотрим, на что ты способна без нашего союза.

Прошептав это прямо ей в ухо, Крис развернулась и побежала прочь.

— Кота~! — звонко позвала она и обвила его руку, словно возлюбленная. Они что-то весело обсуждали, оба улыбались.

Скрип. Хисамэ непроизвольно сжала челюсти.

«Ты хочешь сказать, что весь мой план — пустое место? Что у меня вообще нет шансов передать Коте свои чувства? Это ты хочешь этим сказать!?»

Окутанная ледяным, будто из морозного пламени, холодом, Хисамэ зашагала по коридору.

Ученики, проходившие мимо, старались незаметно отойти подальше.

После уроков.

Как и накануне, Хисамэ встречала Коту у себя дома.

Она села напротив него, по-своему строго — в новой блузке и узкой чёрной юбке.

— Надеюсь, и сегодня вы окажете мне честь — произнесла она с серьёзным выражением лица.

— …Ага, спасибо — ответил Кота с заметным смущением.

«Ох... Может, это прозвучало слишком формально? — запаниковала Хисамэ. Мы ведь одноклассники, пусть я и выступаю в роли репетитора… Может, стоило говорить проще, теплее?»

Пока она терзалась мыслями, Кота уже достал тетрадки и начал заниматься. В комнате слышно было только шуршание ручки по бумаге.

«Сегодня он ничего не сказал про мой наряд… Неужели надо было выбрать что-то смелее? Я ведь нарочно взяла юбку покороче, чем обычно...»

Она бросила взгляд на свои колени.

Для неё это была довольно короткая длина, но по сравнению с Крис — всё ещё скромно.

«Он ведь говорил, что мне не весело с ним. Но это же ошибка! Мне — просто невероятно радостно, когда мы остаёмся вдвоём. Я должна обязательно передать ему это…»

Выждав момент, когда Кота закончит писать, Хисамэ набралась решимости.

— Эм… К-Кота…

Он поднял на неё взгляд.

И тут же она почувствовала, как пересохло во рту. Сделала глоток, но голос всё равно дрожал:

— С-сегодня ты т-ты тоже пришёл, и я… я… ууу…

Кота уставился на неё с удивлением и лёгкой тревогой. Пылая от стыда, Хисамэ сжала губы и почти выкрикнула:

— Я… я очень рада!!

«Сказала! Наконец-то я прямо выразила свои чувства…!»

Да, голос предательски сорвался, но суть-то донесла! Лицо жгло от жара, сердце колотилось. Она опустила голову, сжавшись, и стала ждать ответа.

Но…

— Ну, понятно. Я тоже не хочу на второй год остаться.

Сказано было совершенно буднично, без особого интереса.

— Э…

— Ты же просто из доброты мне помогаешь, да? Бесплатно и всё такое.

— Э… д-да. Так и договаривались, верно…

— Я постараюсь, чтобы в следующий раз пересдача не понадобилась. Не хочу доставлять тебе хлопот.

— Э-это… не хлопоты вовсе!

Пока она заикалась, Кота уже снова уткнулся в тетрадь.

«Н-н-не может быть… Он совсем ничего не понял!!»

Хисамэ хотелось схватиться за голову и просто укатиться с криком по полу.

«Это всё моя ошибка. Надо было сказать прямо, что я рада быть с ним… иначе он никогда не поймёт! Но… — мысль оборвалась. Я же уже собрала всю свою смелость. На большее сегодня не хватит…»

Сердце всё ещё бешено колотилось. Повторить такое второй раз — выше её сил.

«Если не словами… тогда — действиями. Да! Покажу ему это поведением!»

Это казалось ей просто гениальной идеей.

«Он ведь сам говорил, что когда мы были вместе… я…»

«Он сказал, что я ни разу не улыбнулась. Если я буду улыбаться, он наверняка поймёт мои чувства.»

Но… заставить Хисамэ улыбнуться — почти как увидеть снег в Окинаве.

Большинство людей даже не заметили бы её улыбку — настолько она едва уловима. Да и для самой Хисамэ улыбаться — всё равно что пить чёрный кофе без сахара: горько, непривычно и тяжело.

Но если это поможет развеять недопонимание Коты, отступать нельзя. В конце концов, разве не этого она хотела — романтики, пусть даже немного наивной?

Представляя себе, как они снова становятся парой, Хисамэ собиралась с духом.

«Надо улыбаться. Улыбаться. Но как мне это сделать…? Ах, вот! Надо решить формулу Рамануджана для числа π. В ней есть нечто божественное, и она всегда приносит мне радость.»

Она вытащила тетрадь и начала писать. Сложные формулы с лёгкостью стекали с её пера, одна за другой. Страницы быстро заполнялись цифрами и знаками.

Кота бросил на неё короткий взгляд.

До этого она ничем не занималась, а тут вдруг так увлеклась — не заметить было трудно.

Почувствовав его взгляд, Хисамэ остановилась.

— А, Кота…

Интересно, получилось ли у неё улыбнуться? Она надеялась, что да… но как это выглядит со стороны — понятия не имела.

— Что, застряла где-то? — спросил он.

— Нет… Просто… ты заметил, что я решаю… — она запнулась.

«Он смотрел! Он действительно на меня смотрел! Значит, ему интересно! Значит… он интересуется мной!?»

Хисамэ чуть не задохнулась от радости. Она резко повернула тетрадь к Коте.

— Я! Я решаю формулу Рамануджана для вычисления числа π! Посмотри — с каждым увеличением n значение становится всё точнее, и…

Но её воодушевлённый голос оборвался. Кота смотрел в никуда.

— Извини. Это слишком сложно для меня…

— А… д-да. Конечно. Прости..

Хисамэ опустила тетрадь.

«Ааааа, ну почему я такая бестолковая!? Всё пошло не так! Ведь если он не может понять формулу, то как он может разделить мою радость? Это были темы, которые он ещё не проходил… что же я творю?»

Тогда она написала другую формулу. Попроще. На этот раз — выражение золотого сечения через тригонометрию*. Подала тетрадь снова.

— А это как насчёт? Здесь мы берём «золотое число» и выводим его с помощью тригонометрических функций — как раз та тема, которую вы сейчас проходите, и…

И вновь её слова повисли в воздухе. Кота отвёл глаза, смущённо почесав затылок.

— Прости… Но даже это для меня сложно. Я, наверное, не пойму.

— Понятно… Простите…

Плечи Хисамэ опустились.

«Ничего не вышло. Я хотела показать ему свою радость, но только запутала его… Почему я всё делаю не так?»

Кота вздохнул и почесал голову.

— Слушай, пока я буду решать задачи, ты можешь заниматься своими формулами. Если что-то не пойму — спрошу, ладно?

— …Спасибо, — с трудом выдавила Хисамэ, не отрывая взгляда от тетради.

Кота уже снова сосредоточился на своих задачах. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь скрипом ручек по бумаге. Она давила.

«Нельзя. Так дальше нельзя… Я должна срочно придумать что-то новое. Если всё оставить как есть, я никогда не смогу снова стать его девушкой. Эта коварная лиса уведёт его у меня!»

В её воображении всплыла картина: Кота и Крис — мило болтают, смеются, смотрят друг на друга с нежностью.

Почему, почему они с Котой не могут быть такими? Она ведь не требует ничего особенного. Просто… быть обычной парой. Как все. Хисамэ уставилась на формулы в своей тетради, почти со слезами на глазах, и отчаянно пыталась придумать ход, который всё изменит.

＊＊＊

— Кота! Сегодня после школы мы с тобой...

— Кота, по комитету нужно кое-что обсудить.

Как только прозвенел звонок, Крис и Хисамэ столкнулись у парты Коты. Крис приподняла бровь и уставилась на Хисамэ.

А та, скрестив руки, смотрела на Ко́ту в упор. Её строгий, решительный взгляд буквально пронзал его насквозь.

— Ха? Может, хоть перед занятиями в частной школе дашь ему немного свободы? — с притворной небрежностью пожала плечами Крис.

Хисамэ зыркнула на неё исподлобья.

— Вы, видимо, не расслышали. Я сказала, что у нас дело в комитете.

— Да-да. Пусть будет так, — с ехидцей протянула Крис.

Глаза Хисамэ вспыхнули ледяной яростью. Она снова повернулась к Коте, приблизилась почти в упор:

— Кота, ты ведь пойдёшь со мной?

В её больших глазах светился настойчивый, почти властный огонь. Кота не мог отказать, услышав «дело в комитете» — и кивнул.

Убедившись в этом, Хисамэ резко развернулась и направилась к выходу. Кота, коротко попрощавшись с Крис, последовал за ней. Но прямо у двери столкнулся с Нией.

— Ко-кун! Сегодня я снова хочу готовить у тебя дома…

Она говорила весело и громко, с широкой улыбкой. Перед ней мгновенно, как стеной, встала Хисамэ.

— У Коты-куна дела в комитете.

Выражение лица как всегда без эмоций. Вокруг неё, казалось, сгущалась атмосфера с подходящим эффектом «гррррр…». Глаза, холодные и лишённые теплоты, глядели на Нию сверху вниз.

Ния моргнула пару раз, а затем:

— Ко-кун, если ты поздно вернёшься, тогда обед я завтра принесу!

— А готовить у меня дома ты всё равно собираешься, да?..

— Ты не единственная, кто готовил у него дома, — с холодной обидой произнесла Хисамэ.

Ния удивлённо распахнула глаза. Кота, вздохнув, сказал ей: — В другой раз, ладно? — и пошёл следом за Хисамэ.

Её спина была прямая, волосы плавно стекали вниз, чёрные и блестящие. Когда они дошли до тихой, почти безлюдной лестницы за школой, Кота спросил:

— Эм… Тодзё-? А какое вообще дело по комитету?..

Он просто пошёл за ней, не задумываясь, но на ум ничего не приходило. Плечи Хисамэ вздрогнули. Она глубоко вдохнула и повернулась к нему.

— …Прежде всего, хочу извиниться.

— Извиниться?

— Повод с комитетом… это была ложь.

— …

Хисамэ неловко поникла, опустив брови. Она теребила пальцы, вся её прежняя суровость куда-то исчезла.

— Я подумала, что если не скажу про комитет, у меня не будет шанса пойти с тобой после школы.

— После школы?.. Мы же всё равно увидимся на дополнительных занятиях.

— Этого недостаточно!

Её голос эхом разнесся по пустому коридору. Сразу же она съёжилась и перешла на шёпот:

— …На занятиях ничего не выходит. Похоже, я недооценила всё это.

— Но ведь ты только начала заниматься, всего несколько дней прошло. Результаты не появляются мгновенно.

— В любом случае, — она подняла лицо — сегодня я бы хотела, чтобы ты кое-куда пошёл со мной.

— …Это прям обязательно, чтобы я пошёл?

Кота отвёл взгляд. В голове у него сидело: по «плану» с Крис он должен держаться от Хисамэ подальше. Он не хотел проводить с ней время, если это не нужно.

Но тут она прищурилась.

— На днях ты ходил за крепами с Вэствуд и Китаодзи, верно? Это было настолько необходимо?

В голосе Хисамэ прозвучал леденящий металл, как будто кто-то приложил к уху холодную трубу.

Кота вздрогнул от этой замороженной интонации.

— Если дело было только в бесплатных талонах, они могли пойти вдвоём. Их было всего два. Тебе там не обязательно было быть.

— Ну… это…

— Следовательно, ты спокойно ходишь по делам, где твоё присутствие не критично. Но ведь Вэствуд и Китаодзи не твои девушки. Они — в таком же положении, как и я. И всё же ты без колебаний идёшь с ними, а мою просьбу игнорируешь?

— Я… это не совсем так…

Кота проглотил остаток фразы. В пустом коридоре Хисамэ, словно ставя точку в рассуждении, твёрдо произнесла:

— Значит, ты пойдёшь и со мной, да?

— …Да.

Они сели в поезд. Ехали вместе.

Раньше, когда встречались, они часто возвращались из школы вдвоём. Сейчас — впервые после расставания.

Кота, не зная, как держаться, встал у поручня чуть поодаль от Хисамэ — больше, чем на шаг расстояния.

— …

— …

Молчание.

Он не знал, о чём с ней говорить. А Хисамэ и сама никогда не была болтливой.

　И вдруг Хисамэ приблизилась. На фоне ритмичного стука колёс поезда она медленно протянула руку и несмело ухватилась за рукав Коты.

— Э? — только и выдохнул он.

Хисамэ держалась за его школьную форму — так же, как в те времена, когда они встречались. Лицо её было скрыто под длинными чёрными волосами, взгляд опущен.

— То… Тодзё?

— Ч-что такое?

— Ну… просто, почему ты держишься за меня?... — спросил он, явно растерявшись.

Они ведь уже расстались. Такие жесты больше неуместны — он хотел это напомнить. Но…

— Мне нужно разрешение, чтобы держаться за Коту?

Словно по щелчку воздух в вагоне стал ледяным. Хисамэ подняла на него взгляд — острый, пристальный, почти обвиняющий.

— На днях я видела, как Вэствуд и Китаодзи держались за твою руку. Ты давал им на это разрешение?

— Ээ… ну, не то чтобы… — промямлил Кота, потупившись.

— Они прикасались к тебе без разрешения. И, как я уже говорила, они не твои девушки. У нас с ними одинаковый статус.

— А-ага…

Сказать что-то более внятное он не смог. Пальцы Хисамэ сжались на его рукаве сильнее.

— Тогда объясни, что не так в том, что я держусь за тебя? — вскинулась Хисамэ.

Нет… держаться — этого недостаточно. Мне тоже нужно прижаться к нему, как это делали те двое! Задрожав всем телом, она решилась — и резко обхватила его за руку.

Тут же её лицо вспыхнуло ярко-красным. Глаза закружились, как будто она вот-вот упадёт в обморок.

— Эй, Тодзё, ты в порядке? Может, сойдём на следующей? Если тебе плохо…

— В-всё в порядке!.. — выдавила она, изо всех сил вцепившись в его руку — я должна это выдержать… Иначе не смогу соперничать с ними!..

Хисамэ прижалась к нему, обвивая его руку и плотно прижимаясь телом. Это выглядело далеко не как «всё в порядке», но Кота осторожно продолжал её поддерживать.

— Вот здесь — сказала она, когда они вышли на нужной станции.

Пройдя немного пешком, они остановились у старого, обшарпанного офисного здания.

— На втором этаже, — указала Хисамэ.

— Театр?.. — Кота нахмурился, прочитав яркую афишу.

Судя по виду, это было крошечное помещение, совмещающее функции театра и ивент-зала.

— Да. Сегодня я хочу посмотреть с тобой комедийное шоу.

— Комедийное шоу?!

У него вырвался полный недоумения возглас.

«Что… Хисамэ смотрит комедийные шоу? Это же… совершенно на неё не похоже!»

— Эм, Тодзё, ты, оказывается, любишь юмористов?...

— Нет. Шум мне не по душе.

— А, может, у тебя есть любимый комик?

— Нет. Комики меня не интересуют.

«Тогда зачем ты вообще сюда пришла?!» — едва не выкрикнул Кота.

— Говорят же: "змеиную тропу лучше всех знает змея*" — произнесла Хисамэ с серьёзностью философа.

(К/П: Это выражение используют, когда говорят, что лучше всего суть дела, хитрости и особенности какого-то дела знает тот, кто сам этим занимается. Хисамэ говорит, что хочет научиться смеяться, поэтому решила обратиться к профессионалам — комикам, чтобы учиться у них.)

— Эээ… — Кота не понял, к чему это.

— Хочешь научиться смеяться — учись у профессионалов. Разве ты не согласен?

— ???

— Недавно я… потерпела поражение. Я поняла, что смех — вещь гораздо более сложная, чем я представляла.

Кота уже совершенно не понимал, о чём она говорит. Смех? Она собирается стать комиком? — мелькнуло в голове. Если да, может, стоит её отговорить. Это ведь совсем не похоже на неё…

Хисамэ приложила руку к груди, как героиня на сцене.

— О-в-а-ра-и… — произнесла она по слогам. — Это искусство, созданное, чтобы дарить людям смех.

— Ну… да. Потому оно так и называется.

— Если я постигну его суть, я достигну своей цели.

— Эм… Тодзё, я не хочу обидеть, но, кажется, тебе это… ну… как бы сказать… не совсем твоё.

Хисамэ резко метнула в него взгляд.

— Не останавливай меня, Кота. Вопрос не в том, подходит мне это или нет. Я обязана освоить искусство смеха, во что бы то ни стало!

— Ну… раз уж ты так уверена, ладно, не буду мешать…

— Я уверена, здесь я найду то, что мне нужно. И когда я… когда я наконец смогу смеяться… я бы хотела, ч-чтобы ты… чтобы ты был рядом…

Её голос внезапно стал тише, она замялась, отвела глаза. Кота наклонил голову, недоумевая:

— Эм… может, тогда не пойдём, если ты не уверена?..

— Нет! — она резко покачала головой.

— Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать. Вперёд — к цели!

С лицом воина, идущего на поле боя, Хисамэ шагнула к театру.

Совсем не похоже на поход на комедийное шоу… — подумал Кота, но всё же последовал за ней.

После часового представления.

Хисамэ и Кота шли рядом по вечернему городу. Вокруг станции уже стемнело, повсюду сверкали тыквенные гирлянды — Хэллоуин напоминал о себе на каждом шагу.

— Эм… Кота — неуверенно заговорила Хисамэ.

— Как тебе… комедийное шоу?

— А, ну… Знаешь, я впервые на таком был, но неожиданно понравилось. Было весело.

Лицо Хисамэ, казалось, чуть просветлело.

— Вот и хорошо…!

— А тебе самой как? Ну, в смысле, тебе самой понравилось?..

— Что ты имеешь в виду?..

— Ну… ты ведь весь спектакль ни разу не улыбнулась.

Во время выступления они сидели рядом. Кота время от времени поглядывал на Хисамэ: она неотрывно, с серьёзным лицом смотрела на сцену — абсолютно без намёка на смех.

— В смысле, там же не было каких-то звёздных комиков, может, не так смешно было… А, эй, Тодзё?

Он оглянулся — Хисамэ исчезла.

Обернувшись, он увидел, как посреди тротуара застыла «японская красавица» в полной ауре уныния, словно проклятый камень. Она стояла как статуя, сгусток печали.

— …Не может быть… Я ведь улыбалась… Я думала, что улыбаюсь…

— Эй, не переживай ты так, ну не смогла — и что?

— Не переживать? Я пробыла целый час в шумной толпе, слушала комиков, которые мне не интересны! Всё это ради тебя, и ради результата — и в итоге ничего не добилась! Это разве не повод для разочарования!?

— Эм… нет, ну это уже точно. Ты, правда, не создана для юмора. Гарантирую.

— Но я… я хочу постичь искусство смеха…!

Она сжала кулаки и опустила голову. Плечи мелко дрожали, и Кота только вздохнул.

«Да не нужно тебе так насильно вникать в это… У тебя ведь есть то, что ты умеешь по-настоящему.»

Он не до конца понимал, насколько круто — закончить Гарвард досрочно. Но в последнее время он видел: когда Хисамэ решает сложные уравнения, её лицо оживает. Ей это нравится — искренне, по-настоящему.

У неё есть талант. Настоящий.

А для него, у которого нет выдающихся способностей, это было почти ослепительно.

— …Прости, Кота. Можно… мы сегодня пропустим занятие?... — тихо, опустив глаза, произнесла она.

— Я хочу заглянуть в книжный. Хочу кое-что изучить. Не мог бы ты… пойти со мной?

— Конечно. — Кота кивнул. Оставить её одну сейчас казалось просто опасным.

— Спасибо тебе большое…

Хисамэ двинулась вперёд шаткой походкой. Похоже, провал с юмором оказался для неё по-настоящему болезненным.

У входа в книжный магазин у станции Хисамэ и Кота решили заглянуть внутрь. Хисамэ, бормоча себе под нос «смех, смех, смех…», словно заклинание, направилась вглубь магазина. Со стороны это выглядело… подозрительно.

Кота наблюдал, как она в итоге остановилась у полок с медицинской литературой, и сам пошёл в другую сторону. Медицинские книги — это слишком серьёзно для него.

Вдруг краем глаза он заметил кое-что знакомое.

— Эй, это же…

Он подошёл ближе к стеллажу с женскими глянцевыми журналами. На обложке одного из них — узнаваемая до боли блондинка. Он словно сам собой протянул руку и взял журнал.

«Вот это да… Она и правда работает моделью…»

Когда Крис была рядом, легко забывалось, что она вообще-то знаменитость, наследница миллиардного состояния. Для Коты она прежде всего — одноклассница. Союзница.

Он перелистнул обложку — и увидел серию разворотов с её участием. Похоже, она стала главной героиней выпуска.

Крис в стильной расклешённой юбке гуляет по аллее. Крис в плотном тёплом пальто играет в парке. Крис в сексуальном вязаном платье — на домашней вечеринке.

Каждый образ — новый взгляд, новое ощущение. И он всё больше погружался в эти страницы…

— ...

Кажется, рядом кто-то что-то сказал. Тихо, почти неслышно — как будто это была Хисамэ.

Кота оторвался от журнала и огляделся.

Рядом стояла только какая-то женщина, тоже листавшая журнал. Хисамэ нигде не было. Интересно, она нашла то, что искала? — подумал он. Положил журнал на место и отправился на поиски.

Он обошёл магазин один раз. Второй, но Хисамэ нигде не было.

＊＊＊

— Ко-кун, обееед! Обед от любимой жены!

Едва прозвенел звонок после четвёртого урока, как Ния появилась в классе Коты с коробочкой бэнто в руках.

Класс зашумел. Послышались шёпотки вроде «А как же Крис?..» — будто это Кота виноват. Ну правда, пощадите…

С сияющей улыбкой Ния поставила обед прямо на парту Коты.

— Вчера ты так и не вернулся домой, так что я забрала еду обратно. Но всё же хочу поесть с тобой — интересно же посмотреть, как ты отреагируешь.

— Эм, слушай, Ния…

— А? Что такое?

— Можешь… не заходить ко мне домой без разрешения и не готовить там, ладно?.. И с этим бэнто… когда ты вот так внезапно приходишь, это как-то…

— Чего ты несёшь, Ко-кун?

Ния схватила Коту за подбородок железной хваткой. Пальцы, явно натренированные постоянной лепкой глины, врезались в его щеки с пугающей силой. Её глаза, с расширенными зрачками, пристально смотрели прямо в душу.

— Ко-кун, ты же собираешься на мне жениться, да? А значит, твой дом — это и мой дом. Я просто готовлю у себя дома — в чём проблема? И готовлю я ведь для тебя. Не нравится, что я готовлю без тебя? Так возвращайся домой пораньше. А по поводу «внезапно» — я вчера сказала, что принесу бэнто. Ты проигнорировал, пришёл поздно, так что, если кто и должен жаловаться — так это я. Ты меня проигнорировал. Так что… если не извинишься, я рассержусь, ясно?

— П-прости, — выдавил Кота, с расплющенными щёками.

Ния отпустила его и тут же весело улыбнулась, будто ничего и не было. Кота вытер холодный пот с виска.

— В бэнто у нас сегодня — тофу-хамбагу. Ещё тушёная редька и...

— О-о… выглядит вкусно, — натянуто улыбнулся Кота.

Ния села справа от него и разложила еду. Под её взглядом Кота положил в рот кусочек тофу-хамбагу под терияки-соусом. Детская приправка, но аппетитная.

И тут — бум! — с другой стороны на парту Коты с грохотом опускается трёхъярусный бенто-бокс.

— Ха! Вижу, кто-то решила обойтись дешёвкой, Катаодзи Ния!

Это была Крис. Скрестив руки и торжествуя, она победно смотрела на противницу.

— Я знала, что ты притащишься, поэтому тоже взяла обед. Чтобы поесть с Ко-той, конечно.

Очевидно, она слышала, что Ния планировала накануне.

Крис открыла бэнто.

И что же там? Лобстер из Исэ с головой, абалон, икра, фуа-гра, ростбиф…

— Это что, осэти?! — взвыл Кота.

— Почему у меня такое дежавю… А! Это ж та самая супердорогая новогодняя коробка из супермаркета! С тем самым лобстером! — продолжал он ошарашенно.

— Крис, у тебя вообще чувство времени есть? Это же на Новый год, ха-ха! — хихикнула Ния.

— Чего-о-о?! Почему я должна слушать, как моё роскошное трёхъярусное бэнто, сделанное моим шеф-поваром из мишленовского ресторана, высмеивают?!

Сев с вызовом, Крис взяла кусок стейка и буквально впихнула его Коте в рот.

— Мнф!?

— Вот, Ко-та. Это высший сорт шатобриана. Намного вкуснее какого-то там тофу-хамбагу, правда?

— Ну тогда… я тоже попробую! Лобстерчик, иди ко мне!

— Эй! Не трогай! Это не тебе принесено!

Пока Ния и Крис спорили и дёргали друг у друга еду, Кота просто молча жевал мясо, стараясь не подавиться.

　Кота, проглотив кусок, наконец открыл рот:

— Эм… Слушайте… Спасибо вам, обеим.

Крис и Ния, до этого боровшиеся за лобстера, повернули головы в его сторону.

— Оба обеда… очень вкусные. И мне правда приятно, что вы так старались…

— «Оба вкусные»? — Крис прищурилась. — это ещё что за оценка такая? Почему мой обед из первоклассных ингредиентов стоит в одном ряду с её дешевеньким домашним?

— Ну, слушай… Это как сравнивать изысканный французский ресторан и уютную семейную закусочную. Сравнивать смысла нет — оба были вкусными, и точка.

— А у Крис-тян, между прочим, обед не ручной работы, — заметила Ния — а свой — я сама готовила, с любовью.

— Что? Если бы ты и правда готовила с любовью, ты бы не использовала дешёвые продукты и дилетантские рецепты! Любовь — это когда хочешь накормить самым вкусным, на что способен.

Ния и Крис уже яростно спорили у парты Коты.

Кота с тихим вздохом достал свой собственный обед. Да, закусок стало больше, но есть под этот громкий спор — сомнительное удовольствие…

— П-прошу прощения!

Кота, Крис и Ния одновременно подняли головы.

Перед ними стояла Хисамэ — с прямой осанкой и решительным выражением на лице… но её колени заметно дрожали. Под тремя взглядами она набрала в грудь воздуха и выпалила:

— Можно… пообедать с вами?

Класс вспыхнул гулом. Это было чрезвычайное событие.

Хисамэ, которая отказывала всем и всегда, всегда ела одна, на своём месте. Даже когда встречалась с Котой, избегала обедать вместе, чтобы никто ничего не заподозрил. А теперь — вдруг — она сама хочет присоединиться? И в этом-то хаосе?

Кота онемел. И только его смартфон в кармане бешено вибрировал. Видимо, приняв его молчание за отказ, Хисамэ сузила глаза:

— Насколько мне известно, ни Катаодзи-сан, ни Вэствуд не договаривались заранее об обеде с Котой. Они навязались. И, на данный момент, ни одна из них не является его девушкой. Мы в равном положении.

С этими словами она поставила свой ланч-бокс на его парту.

— Следовательно, моё присутствие здесь не вызывает никаких возражений.

Смартфон продолжал вибрировать. Не выдержав, Кота выключил его.

«На самом деле — вызывает… Если Хисамэ присоединится, это будет выглядеть так, будто все трое ко мне подкатывают…»

Завершив свою речь, она принесла стул, села прямо напротив Коты, изящно открыла обед и, грациозно взяв палочки, сказала:

— Приятного аппетита.

— …

— …

— …Ты могла бы сказать это… по-другому.

— Кстати, — продолжила она, как ни в чём не бывало. — ранее ты уже пробовали обеды двух других девушек, не так ли?

— Не игнорируй мировую Кристину Вэствуд! — заскрипела зубами Крис.

Но Хисамэ это нисколько не смутило. Она просто протянула свой бэнто Коте:

— Я готовила сама. Очень хотела бы, чтобы ты попробовал.

Кота с сомнением взглянул на бэнто Хисамэ.

Он-то знал: у неё ужасный вкус, и всё в её обеде всегда неправдоподобно сладкое.

— Эээ… — попытался он увильнуть.

Но голос Хисамэ прозвучал холодно, как лёд:

— Ты ведь ел бэнто, приготовленное Китаодзи, верно? В чём же тогда разница между мной и ею? Почему её бэнто ты ешь, а моё…

— Ладно. Ладно, я понял… Спасибо за еду — пробормотал он и потянулся за палочками.

Он выбрал омлет — самое безопасное из сладкого. Даже если будет чересчур сладко, всё-таки яйца… Как и ожидалось: это был не омлет, а почти пирожное. Но в целом, если настроиться на «десерт», есть можно.

— Ага… сладко, но вкусно, — осторожно сказал Кота.

— …Спасибо, — прошептала Хисамэ, опуская взгляд.

В тот же момент Ния молниеносно протянула палочки:

— Е-е-е! Эбифурай мой! Ура!

Она вытащила жареную креветку из бэнто Хисамэ и радостно откусила. Секунда — и её лицо застыло.

— Она… сладкая? Это же ЭБИФУРАЙ, почему она сладкая…?

С выражением человека, встретившего инопланетянина, Ния уставилась на надкусанную креветку. Кота и Крис сделали вид, что ничего не заметили, и продолжили молча есть.

— Слушай, а это кто вообще? — спросила Ния, указывая на Хисамэ.

Похоже, они ещё толком не разговаривали.

— Это Тодзё. Мы вместе классные старосты.

— Тодзё Хисамэ, — спокойно представилась та.

Ния пару раз моргнула:

— То-дзё Хисамэ…?

— Да, что-то не так?

— То есть… Тодзё Хисамэ? Мы же были вместе в детсаду — в Токива Ётикэн!

— …!

Хисамэ затаила дыхание.

— Ух ты, вот это да! Я тебя помню, Хисамэ! Ты тогда была с короткой стрижкой, я тебя совсем не узнала!

Хисамэ, похоже, не знала, как реагировать — она молчала, не шевелясь. Даже палочки остановились в руке.

— Кота, ты не помнишь? Она же тоже была у нас в игре в рамэнную — ты её приводил как клиента!

— А-а, да… вроде такое было…

— А ещё, Хисамэ всё время давала странные отзывы на рамен!

Повисла пауза. Что-то в воздухе изменилось. Хисамэ, словно окаменев, опустила голову. А Ния, не замечая этого, продолжала с улыбкой:

— Типа «вьющиеся растения соответствуют золотому сечению» или «число лепестков совпадает с каким-то числовым рядом» — ну кто бы вообще понял, о чём она?

ГРОХОТ.

Когда все обернулись, Хисамэ уже шла к выходу. Её длинные волосы развевались за спиной.

«Хисамэ...!»

Кота вскочил, чтобы пойти за ней, но на его плечо мягко легла рука — это была Крис.

— Доверь это мне — сказала она серьёзно, глядя прямо в глаза.

— Я всё понимаю. Я не буду добивать её. Смогу понять, что она чувствует, и помочь ей успокоиться.

— …Пожалуйста.

Крис кивнула и вышла из класса вслед за Хисамэ.

Кота шумно выдохнул и опустился обратно на стул. Ния вопросительно посмотрела на него:

— Что с Хисамэ случилось?

Судя по её выражению, в словах не было ни капли злого умысла — она и правда не поняла, что произошло.

— …Нельзя было говорить, что она «странная» — тихо ответил Кота.

Он вспомнил их разговор во время одного из свиданий в парке аттракционов. Хисамэ тогда сказала: «Гениальность всегда называют странностью…» — и в её голосе звучало отчаяние.

Он был уверен: слово «странная» снова больно задело её. Ния, напротив, только сильнее склонила голову в сторону:

— А что плохого в слове «странная»? Мои работы тоже иногда называют странными, но потом за них платят кучу денег. Разве странность не в тысячу раз лучше скуки?

— Полностью с тобой согласен…

Кота отвёл взгляд куда-то вдаль, в глубины своей уныло-обыденной души.

◆◆◆

Ха… ха… — тяжело дыша, Хисамэ бежала по школьному коридору.

Увидев её, другие ученики с изумлением оборачивались. Но она не обращала ни малейшего внимания на чужие взгляды — просто бежала, как будто убегала от самого воздуха.

Сердце бешено колотилось. Дышать было тяжело, словно она находилась под водой.

Нет… Настоящая тяжесть была не в теле. Душа болела.

Добежав до входа в школу, она резко остановилась. Уперлась руками в полку для сменной обуви, пытаясь выровнять дыхание.

Был ещё только обеденный перерыв. В это время здесь обычно никого не бывает. Окружающая тишина обострила ощущение одиночества.

Перед глазами начало всё расплываться. Слёзы подступили к глазам, готовые сорваться… и тут:

— Неужели ты сбегаешь с поля боя?

Раздался голос позади. Хисамэ не обернулась.

Она не хотела, чтобы Крис увидела её с таким лицом — лицо, которое вот-вот заплачет.

— Ты, впрочем, и так сегодня превзошла себя. Раньше ты ни разу не пыталась вмешаться между мной и Китаодзи — продолжала Крис, голос которой спокойно разносился по пустому входному холлу.

— Но в итоге ты оказалась просто… мелкой рыбёшкой. Так легко сломалась — сбежала после такого пустяка.

— Пустяка…? — вырвалось у Хисамэ.

Что она вообще понимает?

Ничего. Совсем ничего.

Ни этой боли, ни этих чувств она не может понять. Даже представить себе не может.

— Всё кончено — тихо произнесла Хисамэ — после слов Китаодзи, Кота наверняка отчётливо вспомнил, какой я была в детском саду.

А ведь это — прошлое, которое она бы стёрла, если б могла. Словно вытерла бы ластиком — без следа.

Детский сад… Первый опыт жизни в коллективе. Тогда она, как и дома, начала рассказывать другим детям о сложных математических понятиях.

И в ответ получила ярлык:

— Странная девочка.

— Золотое сечение, ряд Фибоначчи… Детсадовцы не могли этого понять. Я… была глупа.

Она просто не осознавала, насколько отличается от остальных. Не по уму — по восприятию мира.

Теперь она понимала. Если не можешь говорить то же, что и остальные — нужно было с самого начала молчать. Тогда бы тебя не высмеивали за странные слова, не шептались бы за спиной, не называли бы "той самой странной девочкой".

— Да уж… — раздался голос позади — иногда то, что для тебя — норма, для других — дичь полнейшая.

— Когда я решила вернуться в японскую школу, я поклялась: больше никогда не повторю ошибку детского сада.

Я пришла сюда, словно заново родилась. Но… теперь, когда моё прошлое вытащили наружу…

Чтобы не выделяться, она училась молчать. Чтобы не выдать, насколько по-другому мыслит — прятала эмоции.

А ещё — отрастила длинные волосы, как у той девочки, что всегда была рядом с маленьким Котой.

Старалась стать такой, какой он хотел бы её видеть. Так она приближалась к нему, шаг за шагом, веря: теперь всё будет по-другому.

Но теперь — всё рухнуло.

— Всё разрушено… — прошептала она — прошлое не стереть. Кота теперь тоже наверняка вспомнил меня той самой «странной девочкой». Всё кончено.

Теперь она знала.

Она больше не сможет быть его девушкой. Сколько бы ни старалась, как бы ни маскировалась — в глубине души она всё та же «странная».

И такая, как она, не может быть с ним «обычной парой».

«Всё, что я делала, было бессмысленно… Подготовительные курсы, фальшивая улыбка, соперничество с этими лисьими девицами — всё было зря… Я даже не смогла признаться Коте в своих чувствах. Только выставила себя дурой.»

В памяти всплыл момент из вчерашнего вечера, когда они ходили вместе в книжный. Она тогда радостно принесла ему книгу о механизмах смеха — думала, что поделится интересным.

А он в это время листал журнал… с Крис на обложке.

И тогда стало ясно. В его сердце уже есть другая.

Она думала, что проводя с ним время после уроков, как бы делит с ним мир. Но сердце его — так и осталось вне досягаемости.

Хисамэ бессильно опустилась, прислонившись к шкафчику для обуви.

— …Я просто не хотела, чтобы Кота меня ненавидел. Пусть кто угодно будет против… но только не он…

— Ты… тупица — хлёсткий голос врезался в тишину.

— Господи, ну ты и дурочка. Вот я дурында, что вообще когда-то видела в тебе соперницу.

— …

— Ты ведь совсем не знаешь Коту.

Её слова пронзили, словно ледяной шип в сердце.

— И вот ради его чести скажу: Кота никогда не презирает тех, кто не похож на него. Он может не понимать, но никогда не осудит. Он видит твою необычность. Но для него это не минус.

Крис взглянула на неё с выражением лёгкого раздражения, почти насмешки:

— Вообще, скажи мне, с чего ты вдруг влюбилась в Коту?

— Э… — Хисамэ выдохнула, еле слышно.

— Судя по всему, тебе он нравится ещё с пяти лет. С тех самых времён, когда ты была… ну, скажем, «в своей тёмной эпохе». Разве не потому, что он тогда отличался от остальных?

Хисамэ вновь вспомнила те дни. Одинокая, чужая среди сверстников. Ни с кем не играла. Никто не подходил.

Кроме него. Тогда Кота сам подошёл и пригласил её играть в «раменную». А она… она рассыпалась в похвалах. Серьёзно, вдумчиво — используя все свои знания, чтобы выразить, насколько ей понравилось его «блюдо».

Другие дети, конечно, ничего не поняли. Да и сам Кота вряд ли что-то понял. Но всё равно — тогда он сказал:

«Приходи ещё, ладно?»

Хотя он наверняка понял, что она — странная. Он всё равно принял её.

И не один раз. Каждый раз, когда она снова оказывалась одна, Кота обязательно приходил за ней и звал играть.

— Видишь? — сказала Крис — он не оттолкнул тебя, несмотря на твою «странность». Ты думаешь, он с тех пор изменился?

Хисамэ отрицательно покачала головой. Нет. Кота не изменился. Даже в старшей школе он остался тем же — добрым, искренним. Она знала это. Знала — и всё равно сомневалась…

«Мои страхи были напрасны… Я так глупо поступила… Я сомневалась в Коте, в его доброте… Я усомнилась в человеке, который меньше всех этого заслуживал…»

Крис тяжело вздохнула:

— Ну и хлопот с вами, право. А я тут оставила Коту наедине с этими двумя — с мисс «Гончарный Эбифурай» и кулинарным кошмаром. Надо срочно возвращаться.

— Подождите.

Крис остановилась и обернулась. Хисамэ вытерла слёзы, крепко сжала руки в кулаки.

— …Соглашение между нами ещё в силе?

Теперь не до гордости. Она сделала всё, что могла — и всё привело её к этой точке.

Оставался один путь.

«Я должна сказать Коте, что чувствую. Даже если ради этого придётся объединиться с… лисой. Иногда, чтобы достичь великой цели, нужно проглотить мелкое унижение. Это справедливая цена.»

Хисамэ хорошо поняла: Крис не просто внезапно появилась рядом с Котой. Она знала, как действовать. Она умела выигрывать.

— Ха… Значит, ты готова только теперь, когда все твои планы провалились? — Крис усмехнулась.

— Не только потому. Я… начала немного вам доверять — твёрдо сказала Хисамэ, глядя Крис прямо в глаза.

— Если вы и правда понимаете Коту… тогда не будете делать ничего такого, что ранит его.

— Слова у тебя не из худших — хмыкнула Крис, изогнув уголки губ и приблизившись.

— Это временный союз — чётко произнесла Хисамэ — как только цель будет достигнута, он немедленно распадётся.

— Само собой. Я и не собираюсь с тобой сближаться.

— Тем лучше. Я тоже не в восторге от идеи «дружбы».

— Планом займусь я — сказала Крис — ты будешь действовать по моим указаниям.

— И в итоге… я смогу признаться Коте в своих чувствах?

Крис протянула руку:

— Да. Обещание есть обещание, Хисамэ.

— Тогда… союз заключён, Крис, — твёрдо ответила Хисамэ, пожимая её ладонь.

Но это рукопожатие длилось всего мгновение. Уже в следующую секунду обе отдёрнули руки и, не говоря ни слова, разошлись в разные стороны.

Спасибо, что читаете!!!

Далее: Глава 4 «Гениальная девушка придумала, как признаться в любви»