(Приятного чтения!!!)

Когда Кота возвращался домой после поздней смены в кафе, его каждый раз мучил один и тот же вопрос:

— Чем бы поужинать…

Он открыл холодильник и задумчиво пробормотал.

Отец, который держал раменную, обычно возвращался поздно, но сегодня ещё и пошёл выпить с друзьями — прислал сообщение, что Кота должен поесть сам. Казалось бы, готовить на одного проще, чем на двоих. Но на деле наоборот — ради одного человека особенно не хочется возиться.

Он уже решил просто обжарить мясо с овощами и не морочить голову, как вдруг…

— Дин-дон.

Резкий звук дверного звонка заставил его вздрогнуть. На часах было уже за десять вечера.

(Кто там ещё в такое время?..)

Молча надеясь, что это не какой-нибудь настырный торговец, он осторожно приоткрыл дверь.

— Кооо-кун, привет!

— Ния…?

На пороге, в холодном вечернем воздухе, стояла Ния — в школьной форме, с красным от холода носом. Она тёрла ладони и дышала на них, пытаясь согреться.

— Что ты тут делаешь?

— Пустишь?

— А?

— Домой. Пустишь меня в дом.

— Эй, ты вообще время видела?

В норме, в такой час старшеклассницы уже давно должны быть дома. Но она выглядела так, будто это её совершенно не касается.

— Есть хочу. А ты, Ко-кун, ужинал?

— Так иди поешь дома.

— Если ты тоже не ел, я приготовлю. Не ужин, так ночной перекус.

— Не нужно, я сам справлюсь. Поздно уже, иди домой. Ну, давай, спокойной н…

Но он не успел захлопнуть дверь — Ния вцепилась в неё мёртвой хваткой.

— Почему не впускаешь? Если невеста приходит к жениху вечером, нормально ведь пустить её в дом, да? А гнать взашей — это, между прочим, просто холодно и бессердечно! И вообще, я же сказала, что голодна! И что приготовлю тебе тоже! Так почему ты не рад? Пока не объяснишь, я отсюда не уйду!

(Хуже любого продавца пылесосов…)

Ния держала дверь, просунув голову в проём. Зрачки расширены — выглядело, честно говоря, немного жутковато.

— Ладно, ладно, заходи уже… — сдался Кота.

— Ура! — мгновенно повеселела она и, будто ничего не случилось, вбежала внутрь.

Тут Кота заметил, что с собой у неё вовсе не школьная сумка, а настоящая дорожная — большая, как для поездки.

— Э…?

— Ко-кун, ты хочешь нормальный ужин или что-то полегче?

— Я ещё не ел, так что ужин.

— Тогда решено. Посмотрим, что у тебя тут в холодильнике… Уф, как обычно, всё из дешёвых продуктов! О, а вот это уже просрочено!

— Это уценёнка. Ничего страшного, день-другой — не критично.

— Иногда надо бы просить Крис-чан угостить тебя чем-нибудь. Она же мягкая, стоит тебе намекнуть — и купит тебе мраморную говядину, зуб даю.

— Даже не думай.

Ния, как у себя дома, рылась в холодильнике и комментировала всё подряд. Спрашивать про дорожную сумку теперь было как-то неловко — момент упущен.

— Так! Решено. Делаем набэ!

— Набэ?

— Даже с самыми простыми продуктами получится вкусно!

— Прости, что мои продукты не дотягивают до твоих стандартов.

— Зато много всего накидаем — получится сытно!

— Главное, чтоб живот набить…

— И вообще, в холодный день — набэ самое то!

— Ладно, убедила.

— Тогда я готовлю, а ты сиди, отдыхай.

— Ничего подобного, вместе быстрее управимся.

Пока Ния сняла пиджак и повязала фартук, Кота засучил рукава домашней кофты. Он мыл овощи и грибы, а она ловко их нарезала.

Если бы она выглядела неуверенно с ножом, он бы сразу сменил её, но опасения оказались напрасны — она двигалась уверенно, насвистывая себе под нос.

Поймав его взгляд, она повернулась и улыбнулась. Кухня в их старенькой квартире была крошечной — вдвоём они буквально теснились локтями.

— Прямо как в детстве, да?

— …В смысле, как в садике? Когда мы «играли в рамэнную»?

— Ага. Так ностальгично, стоять рядом с тобой вот так.

— Мы тогда рамен делали, а не набэ.

— Всё равно, совместная работа! Почти то же самое.

Совместная работа.

Эти слова почему-то заставили Коту замолчать — уж больно легко из них вырастала ассоциация с… браком.

Ния же, словно ничего не замечая, бросала ингредиенты в кипящую кастрюлю.

— Хм, вроде по вкусу вот так нормально будет… — она размешала бульон, потом зачерпнула немного, попробовала и протянула ему. 

— Ко-кун, попробуй тоже.

Он послушно пригубил ложку.

Лёгкий солёный вкус, в котором сочетались куриный бульон и комбу — просто, но невероятно уютно.

— В самый раз.

— Вот и отлично, осталось только дождаться, пока всё проварится.

　Ния тепло улыбнулась и закрыла крышку кастрюли.

Пока блюдо доходило до готовности, они вдвоём готовили палочки, тарелки и прочее. Когда девушка открыла шкаф, чтобы достать тарелки, вдруг воскликнула:

— А, Ко-кун! Моё блюдце всё ещё у тебя!

Её голос звенел радостью.

Это была та самая тарелка, что она оставила его доме, когда впервые готовила у него. Тогда он ещё считал, что все работы Нии стоят огромных денег.

— Ну, выбросить тарелку, которая может оказаться безумно дорогой, рука не поднялась, — буркнул он.

— Ахаха, ну зачем вообще думать о цене посуды, — беззаботно ответила она.

— А я вот думаю. Тем более, я не помню, чтобы ты мне её дарила.

— Дарю сейчас. Бери, Ко-кун.

— ...Потому что она не продалась? — чуть не сорвалось у него с языка, но он вовремя прикусил его.

Есть вещи, которых лучше не знать. Если она сама не упомянула об этом, значит, ему тоже лучше промолчать. Девушка рассматривала посуду на полке, бормоча:

— Хм... какую бы взять?...

Но вдруг её рука застыла.

— А? Это маленькое блюдце...

Она держала ту самую тарелочку, которую мужчина хотел выбросить на блошином рынке «Токива-Мори Плаза». Ту самую, что он в итоге забрал домой.

«Чёрт...» — сердце кольнуло тревогой.

Он ясно понял — попался. Но уже ничего не поделаешь. Только бы она не вспомнила, что это тарелка с последней распродажи...

Ведь она создала сотни, тысячи таких. Разве возможно помнить, кому досталась каждая? Пусть забудет. Пожалуйста, пусть забудет.

Она тихо вернула блюдце на место и взяла другую тарелку.

— Давай вот эту возьмём, — сказала она, обернувшись. Та же безмятежная, солнечная улыбка.

Кота облегчённо выдохнул.

— Ага.

— Слушай, у тебя мало посуды. Вам хватает?

— Мы с отцом вдвоём, так что нормально.

— Понятно... — протянула она, а потом добавила:

— Если у тебя будут лишние тарелки — я заберу, ладно?

— Только если поместятся в шкаф.

— Тогда я тебе фигурку морского таракана принесу!

— Вот этого точно не надо, — сморщился он.

Когда они поставили кастрюлю на переносную плитку и сняли крышку, по комнате поплыл аромат, от которого желудок тут же заурчал.

— Ух ты... — восхищённо выдохнула Ния

В бульоне булькали овощи и фрикадельки из курицы — выглядело на все сто.

— Итадакимасу! — произнесли они вместе.

Оба взяли по ложке и начали есть, обжигаясь и смеясь.

— Ммм! Супер! Кто бы подумал, что из таких дешёвых ингредиентов выйдет такая вкуснятина!

— Не называй их дешёвыми. Недорогие — не значит плохие. Вкусно — и всё, — возразил он.

— Фрикадельки такие мягкие! Настоящий успех!

Она довольно зажмурилась. И правда — фрикадельки, придуманные ею, идеально подошли к солоноватому бульону.

Они не заметили, как кастрюля опустела.

— Чёрт, с таким бульоном надо было в конце лапшу добавить...

— Что, лапши нет? Ты же сын владельца раменной!

— Дома — нет. Это не ресторан. Придётся делать дзосуй.

— Тогда я сделаю! — радостно заявила она.

Ния высыпала в остатки бульона рис и быстро принялась за дело. Кота, глядя на неё в фартуке, вдруг поймал себя на мысли — как же уютно. Она готовила спокойно, уверенно, с теплом — и ему было удивительно легко просто стоять рядом и наблюдать.

Хотя они не виделись десять лет, казалось, будто всё это время были рядом. Когда они съели последнюю ложку дзосуя, Ния сложила ладони:

— Спасибо за угощение.

Она отнесла посуду в мойку, но Кота опередил:

— Я сам помою.

— Эй, неудобно же...

— Всё нормально. А ты — домой.

Было уже одиннадцать.

— Поела — и вперёд, домой. Хочешь, провожу?

Она стояла у мойки, спиной к нему. Свет тусклой лампы падал на её рыжеватый хвост.

— ...Сегодня я не пойду домой, — тихо сказала она.

— Что?

— Я останусь у тебя.

— У меня? Да ты с ума сошла! Конечно, нет!

— Почему «нет»?

— Потому что у нас тесно. И отец скоро вернётся.

— Ничего, я маленькая. Могу спать хоть на кухне, — улыбнулась она.

— Да не в этом дело! Девушке нельзя ночевать у парня — это вообще-то перебор!

— Даже если она твоя невеста?

Она обернулась.

— Мы ведь обручены, Ко-кун. Значит, всё в порядке.

Он понял — спорить бессмысленно. Проверено опытом. Лучше сменить тему.

— ...Почему не хочешь домой?

— Поссорилась с родителями.

— Из-за чего?

— Из-за школы, из-за будущего... Ну, и потому что прогуляла занятия.

— А, вот оно что... — только и выдохнул он.

— Всё равно бы начали ругаться, так зачем предупреждать?

— Может, и правда... — пробормотал он.

— А я так удачно выбрала день — когда папа в командировке, — добавила она с лёгкой улыбкой, перебирая волосы, будто ничего особенного не произошло.

— Так что вот, — сказала Ния самым спокойным тоном, — я пока домой не вернусь.

— Эй, подожди, — Кота аж вытаращил глаза. — Ты же сказала «сегодня»! Что значит «пока»?

— Ну... не решила. Пока с родителями не помирюсь.

— А как ты собираешься с ними мириться, если домой не возвращаешься?

— Вайфай же есть. В Лайне напишу.

— Они волноваться будут!

— Это они мне сказали «уходи из дома».

Кота тяжело выдохнул.

Похоже, ссора у неё и правда серьёзная.

— Так вот для чего этот чемодан... — пробормотал он, глянув на сумку у двери. Теперь всё стало ясно.

— Ага. Я даже шампунь взяла — вряд ли у тебя есть женские принадлежности. Хотя если бы были, я бы сильно удивилась, — с прищуром добавила она.

— Неужели ты и правда... собралась жить у меня!?

— Совместная жизнь! Весело будет, правда, Ко-кун?

— Чт...! — Кота вскочил, как ужаленный.

Да за что мне всё это… Она, кажется, всерьёз считает их женихом и невестой. Но он-то — нет. Между ними зияла пропасть — и мостов не было. Но сказать ей это он не мог. Ведь этот «брак по детскому договору» — их общее решение.*

(К/П: Я вот тут подумал, какое решение? Мало того, что они были слишком маленькие, так они ещё и несовершеннолетние, по факту они ещё не несут за себя полную ответственность)

Своего рода тупик без выхода. Он пытался подобрать слова, когда она подошла ближе.

— Я же могу готовить тебе каждый день. Ты ведь убедился, как я умею?

— Я, вообще-то, не голодаю...

— Наверное, потому что мы были вместе в детстве, но... когда я рядом с тобой, мне спокойно. Только мне одной?

— ...

— Мне больше не на кого опереться, Ко-кун. Я не буду мешать, правда. Разреши остаться.

Она подняла взгляд, умоляюще и чуть печально. Кота почувствовал, как где-то внутри дрогнуло.

— ...Ладно. Только на одну ночь.

— Поняла, — улыбнулась она.

Развернувшись, Ния подошла к сумке, пошуршала в ней и достала туалетные принадлежности.

— Пойду приму ванну, — весело сообщила она.

— Э-э, подожди, я хотя бы простынёй раздевалку отгорожу.

— О, Ко-кун внимательный, — засмеялась она.

— Ну, не то чтобы у меня раньше не ночевали девушки...

— Ага? Кто? Крис-тян? Хисамэ-тян?

— Крис, — буркнул он.

— Хо-о, значит, Крис-тян у нас с характером, — хихикнула она.

— Не то, что ты думаешь! Она просто ночевала, и всё! Ничего... абсолютно ничего!

— Спокойно, Ко-кун. Даже если ты с кем-то и был — я не против, — мягко сказала она.

Он застыл.

— Главное, чтобы ты оставался моим женихом.

Бросив эту фразу, Ния скрылась за простынёй. Кота отступил, стараясь не слышать, как она раздевается. Начал механически убираться на столе, но мысли сбились в ком.

Что теперь?

Выставить её на улицу — поздно, да и жалко. Но завтра? Послезавтра?

Похоже, она действительно собиралась жить здесь. Под предлогом «мы ведь помолвлены». Если бы у неё были подруги, она бы пошла к ним. Значит, из всех людей на свете она доверяет только ему. Вот что бывает, когда оставляешь детскую помолвку без внимания... Что же мне теперь делать?!

Вдруг со стола раздалось «бззз». Смартфон.

— Вот оно! — обрадовался он и схватил телефон.

Проблему можно обсудить только с двумя людьми. Он не стал выбирать и написал обоим:

«Ния заявилась ко мне домой и отказывается уходить. Что делать?!»

Сообщение от Хисамэ:

«Срочно включи видеозвонок!»

«А зачем?»

«Я поговорю с Китаодзи-сан всю ночь!»

«Обычный звонок не подойдёт?»

Зачем видеосвязь-то? Вряд ли она захочет всю ночь болтать с Хисамэ.

«Нет, только видео. Мне нужно видеть, что там происходит».

«Что значит — видеть?»

«Какая бы распущенная ни была Китаодзи-сан, если у вас включена камера, до бесстыдных действий дело не дойдёт!»

— А-а... — выдохнул Кота.

Теперь ясно, чего она боится.

«Не волнуйся, всё под контролем. Проблема не в этом, а в самой помолвке!»

«Никакой беспечности! Что если с тобой* что-то случится?!»

(К/П: Может она имела ввиду: «с его девственностью»?

«Эм... обычно такое говорят девушке, а не парню...»

«Я только что выпила кофе. Не усну всю ночь. Так что — включай видеозвонок!»

И вдруг её сообщения резко оборвались.

«П-подожди! Если будет видео, ты ведь увидишь меня в пижаме?!»

«Ну... да. Но в пижаме ты, думаю, тоже милая».

«Ч-что?! Нет! В таком виде я тебе не покажусь! Сейчас переоденусь!»

Кота устало почесал голову. 

«Эм… вообще-то, видеозвонок — не лучшая идея. Извини, что написал так поздно. Завтра поговорим, в школе.»

Кота закрыл чат с Хисамэ. На экране тут же появились новые уведомления:

«Я готова! Всё, можно звонить! Кота-кун? Что случилось? Включайся хоть сейчас! Почему даже прочитанного нет!? Ты жив там, Котаааааа!!!»

Он вздохнул и перешёл в другой чат. Сообщение от Крис:

— Мне на вертолёте к тебе слетать?

— Что?! На чём?!

— На вертолёте. Десять минут — и я у тебя.

— Подожди! Это что, спасательная операция?!

Вот поэтому богатые и пугают. Ни пожара, ни катастрофы, а она уже готова поднимать вертолёт.

— Почти как бедствие… шучу, конечно.

— Плохая шутка.

— Кажется, пришло время для моего плана. Помнишь?

Он сразу вспомнил их школьную надпись в блокноте — «Союз за расторжение помолвки».

— Ты про “не убегай”?

— Именно. Ведь помолвку заключил ты. Пока не посмотришь ей в глаза и не поговоришь по-настоящему, ничего не изменится.

Железная логика. Возразить нечего. Но как — он всё ещё не понимал.

Ния стояла перед ним в его рубашке — огромной, с длинными рукавами, почти как платье. Видимо, взяла из ванной.

— Эй… ты почему в этом?.. — голос Коты задрожал.

— Пижаму забыла. Одолжу твою рубашку, ладно? — сказала она как ни в чём не бывало.

— Н-не ладно вообще-то!..

Если бы дело ограничилось одной рубашкой — ещё можно было бы стерпеть. Но нет. Под ней у неё было только бельё. Её голые ноги сверкали в тусклом свете лампы, а подол едва прикрывал бёдра. Хоть Кота и пытался не смотреть — глаза всё равно сами находили запретное.

Он отдёрнул взгляд, будто обжёгся.

— Надень хоть что-нибудь… не знаю, мои спортивки… хотя, наверное, великоваты.

— Не надо, — спокойно ответила она.

— Пожалуйста, надень! Мне же… неудобно!

— Странный ты. Всё равно ведь потом снимать.

— Что?.. — только и выдохнул он.

Клац. Свет погас. Комнату накрыла темнота. Коута не успел сообразить, как Ния уже уселась к нему на колени — боком, по-девичьи. Тёплая тяжесть, прикосновение кожи через тонкую ткань.

— Кота, — шёпот почти касался его уха, — давай?..

— …А?

— Ну, мы же обручены. Разве не должны?..

Он не видел её лица — только силуэт на фоне слабого света из кухни. Тонкие руки обвили его шею, и в этом движении было всё: приглашение, уверенность, желание.

И тут до него наконец дошло, что именно она предлагает.

— Подожди… стой!..

Он схватил её за плечи.

— Почему? — спросила она, и дыхание обожгло ему щёку.

Тело Нии было горячим после ванны. Из-под рубашки шёл запах шампуня. Всё внутри Кота кричало: беги, или…

— Я ведь твоя невеста, — продолжала она тихо. — Зачем сдерживаться?

Слова, взгляд, близость — всё это было слишком. Он чувствовал, как дрожит воздух между ними, как бешено колотится сердце.

— Не хочешь? — она приподняла лицо, губы почти касались его.

— Это… не в том дело…

— Понятно, — усмехнулась она. — Тебе нравятся только те, у кого грудь побольше.

— Да при чём тут это!.. — Кота едва не заорал.

— Тогда почему? Мы же всё равно потом поженимся. Какая разница — раньше или позже?

И тут он сказал то, что копилось внутри все эти дни:

— Я не собираюсь на тебе жениться. И ты не должна вот так бросаться на парня, которого даже не любишь!*

(К/П: О Боже! Это самый адекватный поступок гг за весь сюжет. Оказывается всё-таки у него есть мозг!!!)

Она замерла. Потом медленно подняла голову.

— Что ты сказал? — голос стал низким и опасно тихим.

Её пальцы вцепились в его рубашку. В темноте сверкнули глаза — безумные, обиженные.

— Я ради тебя всё это время занималась керамикой. Ради того, чтобы сделать твою миску, для твоего рамена. С пяти лет! И теперь ты говоришь, что всё это было зря?!

Но Кота уже не отступал. Он знал, что должен сказать.

— Это неправда. Не ради меня ты это делала. Я говорил с твоим братом в мастерской Юяма, был на твоей выставке. Ты ведь делаешь в основном вазы, а не миски.

— Ну и что? — вспыхнула она. — На выставке просто вазы лучше смотрятся. А твою миску я всё равно сделаю.

— Прекрати, — перебил он. — В прежней школе ты сама говорила, что твой любимый — это гончарный круг.

— Откуда ты…

— Я узнал. Говорят, ты часто прогуливала уроки ради мастерской. Потом из-за этого перевелась.

Он сделал шаг к ней, не отводя взгляда.

— Я видел, как ты работаешь. Никто не сможет сутками сидеть у печи, если это не любовь. Никто не станет заполнять целый сарай тарелками без гарантии, что их купят. Ты живёшь этим. Керамика — не жертва ради какой-то детской помолвки. Это часть тебя.

Пальцы Нии дрогнули и разжались.

— Ты не можешь сводить всё, что сделала, “ради Коты”. Это неправда. И несправедливо по отношению к тому, что ты сама любишь.

Она опустилась прямо на пол, всё ещё молча, не поднимая головы. Кота знал: ему удалось. Она не могла возразить.

— Нашу помолвку пора закончить, — сказал он тихо. — Это ведь было просто детской игрой. И пора с этим покончить.

Кота мягко, но настойчиво надавил на её плечо:

— Отойди.

Но она не сдвинулась.

— Тогда скажи… — голос Нии задрожал, стал низким, почти срывающимся, — если я разорву помолвку… если у меня больше не будет причины быть гончаром… как я объясню это родителям? Чем я оправдаюсь?!

Она кричала. В её голосе звучала боль, отчаяние, гнев. Кота остолбенел. Он не ожидал такого удара.

— Они всегда одно и то же твердят! — продолжала Ния, сжимая кулаки. — «Керамикой не проживёшь». «Хватит заниматься ерундой, лучше готовься к экзаменам». А я ведь всерьёз хочу этим жить! Но даже когда мои работы продаются, даже когда обо мне пишут в журналах, они говорят: «Да это просто потому, что ты старшеклассница». Что стоит мне перестать быть «девушкой-гончаром» — и никто больше не посмотрит в мою сторону!

Она дышала тяжело, плечи ходили ходуном. Кота не нашёл, что ответить. Он видел этих фанатов, которые приходили не за её работами, а за ей самой — милой, юной, «талантливой школьницей». Для них это был фетиш, не искусство.

— Я же знаю, — горько усмехнулась она. — Есть люди, которым наплевать на керамику. Они просто хотят со мной поговорить, пожать руку. Покупают мои работы только ради этого.

— Ты… ты это знала?.. — голос Коты дрогнул.

— Конечно. — Её взгляд стал печальным. — Ты ведь сам видел выброшенные тарелки, да?

У него похолодело внутри. Сердце будто сжалось. Он вспомнил ту тарелку, брошенную в мусор, которую поднял, не понимая зачем. Выходит, она всё знала. Всегда знала. И всё равно улыбалась.

— Маленькое блюдце, что ты подобрал, — сказала она тихо, — я видела. Ты всегда такой добрый… Вот и хочется на тебя немного опереться.

— …

— Пусть выбрасывают, — продолжала она, — пусть журналы пишут глупости про «милую школьницу-гончара». Мне всё равно. Если взамен кто-то купит мою работу, если хоть немного вырастет моё имя — я готова терпеть.

Она подняла глаза. В них не было слёз — только огонь.

— Знаешь, что действительно больно? — прошептала Ния. — Не когда выбрасывают мои тарелки. Больно, когда я думаю, что могу больше никогда не лепить. Что придётся всё бросить. Вот что по-настоящему режет по живому.

Кота вздрогнул. Её слова были как лезвие у горла. Он понял, какой страх живёт в ней — не потерять славу, а потерять смысл существования.

— Мне всё равно, какая будет причина, — сказала она, уже почти крича. — Пусть говорят, что я просто милая, или что я школьница, или что у меня лицо симпатичное. Если это поможет мне стать настоящим гончаром, я выдержу всё. Буду улыбаться на каждом дурацком интервью, буду жать руки кому угодно! Сейчас — мой шанс! Пока я «JK-гончар», пока учусь в школе, я должна добиться успеха. Если не успею… всё кончится. Меня забудут. И тогда родители окажутся правы! Я не могу этого допустить! Осталось два года, понимаешь?!

Последние слова сорвались уже шёпотом:

— Потом всё… закончится.

Молчание повисло между ними. Тяжёлое, душное.

— …И всё же, — выдавил Кота, — при чём тут я? Почему из-за этого ты не хочешь расторгать нашу помолвку?

Ния стиснула зубы.

— Если все знают, что я обручена с тобой, — начала она, — родители не смогут сказать, что я не смогу прожить на керамике. У них будет оправдание: «Кота её поддержит». Значит, мне не нужно поступать в университет.

— Поддержит?! — он усмехнулся, почти горько. — Я?! Да у меня семья лапшичников! Мы еле держим лавку на плаву! Как я смогу убедить твоих родителей, что обеспечу тебя?!

— Тогда… сыграй роль! — выкрикнула она. — Притворись, как Крис-тян! У тебя ведь получается!

— Я?! Притворяться?! Да ты с ума сошла! Если тебе нужен богатый жених для прикрытия, ты вообще ошиблась адресом! Почему именно я?!

— Потому что… — она резко подняла голову, глаза блеснули, — я только с тобой и обручена была!

Крик прозвучал как взрыв.

— Я бы с радостью вышла за богатого, — продолжала она, голос ломался. — Но тогда я не знала! Мне было пять! Откуда мне было знать, кто бедный, кто богатый… Просто… только ты улыбнулся, когда я дала тебе ту первую глиняную чашку…

И тут послышался тихий звук — кап. На колени Коты упала слеза.

Слёзы Нии падали на спортивную куртку: тихие, тяжёлые капли, одна за другой. Девушка плакала навзрыд, не пытаясь больше сдерживаться.

— Ния... — тихо позвал он.

— Это ведь ты, Ко-кун… Ты заставил меня полюбить глину… Если бы не ты, я бы никогда не начала заниматься керамикой… Ты похвалил меня тогда… Так возьми ответственность! Возьми ответственность за это, слышишь?!

Маленький кулак ударил его в грудь. Потом ещё, и ещё.

— Возьми ответственность! Возьми!

Удары не были больными. Они просто отзывались глухо в груди. В этих ударах была не злость — отчаяние, обида, бессилие. Годы напряжения, недовольство родителями, страх за будущее, и всё то упрямое упорство, с которым она гналась за своей мечтой.

Её всхлипы постепенно растворялись в тишине комнаты.

— …Хорошо. Всё, я понял, Ния. — Кота схватил её за запястья.

Тело девушки вдруг ослабло — она буквально повалилась на него, прижимаясь лбом к его груди.

Слушая её прерывистое, громкое рыдание, он сделал для себя выбор.

＊＊＊

Через некоторое время Ния, вымотанная слезами, уснула. Кота осторожно уложил её под одеяло и вышел на балкон.

Ледяной ночной воздух обжёг кожу. Под балконом — густая тьма, прорезанная лишь россыпью далёких огней, похожих на осколки звёзд.

— …Да уж, кто бы мог подумать, что кто-то реально прилетит на вертолёте.

Кота усмехнулся, и тут из тени шагнула Крис. Она пожала плечами.

— А что поделать, я волновалась за тебя.

Шум винтов вертолёта выдал её задолго до появления. В такую ночь, в такой глуши — да кого, кроме Крис, можно было ожидать?

— Ну и как? — спросила она. — С помолвкой всё уладил?

Кота покачал головой.

— Нет… Я понял, чего на самом деле хочет Ния. И насколько она в этом серьёзна.

— Понимаю, — коротко ответила Крис.

— Мы ведь дали обещание десять лет назад… И если я его нарушу — это будет против всего, во что я верю.

Он облокотился на перила, глядя куда-то в тьму. Белое облачко пара сорвалось с губ Крис вместе с усталым вздохом.

— Значит, зря прилетела. Я думала, ты попытаешься сбежать.

Она плавно развернулась на каблуках, как будто стояла на подиуме.

— Если это твоё решение, я спорить не буду. Всё равно, что бы я ни сказала, ты уже всё для себя решил, верно?

Кота улыбнулся криво.

— Как всегда, ты меня насквозь видишь. Прости, что втянул тебя во всё это. И спасибо, что помогала до конца — как настоящий союзник.

Крис едва заметно дёрнула плечом.

— Союзник, значит… — тихо повторила она.

И не обернувшись, пошла прочь — уверенно, с той же грацией, с какой модели уходят со сцены. Когда её силуэт исчез, Кота тяжело выдохнул.

Он чувствовал себя полностью опустошённым. Решимость Нии, её слёзы, её вера — всё это оказалось для него слишком. Он никогда всерьёз не думал о своём будущем, а теперь вынужден был нести чужие мечты на своих плечах. Но выбора у него не было. Десять лет назад именно он дал обещание. И теперь именно он должен взять ответственность за Нию.

(К/П: ГГ растратил все свои очки интеллекта, а как же Хисамэ? Конч.. ДЛБ,,. Это мечта Нии, хочет лепить горшки пусть лепит, если её родителям нужно чтоб она пошла в университет, пусть идет в художку, будет развиваться там)

Спасибо, что читаете!!!