Слово «спасибо», которое ещё недавно вызывало у меня лишь чувство неловкости, теперь проникло в самое сердце.

Минами подстегнула меня. Кирино всё это время показывала своё отношение делами, а я боялся сделать всего один шаг вперёд.

И всё же, теперь Кирино улыбается мне. Я рад, что набрался смелости.

Но сказать об этом вслух — невероятно стыдно.

Интересно, Кирино испытывала нечто подобное, когда говорила мне «спасибо»? Теперь я понимаю, что поступил неправильно, когда, желая услышать продолжение фразы, прикинулся дурачком.

Но Кирино не рассердилась и снова всё мне объяснила.

— Кирино-сан... спасибо тебе.

Я сжал её руку в ответ. Кирино посмотрела на меня, удивлённо распахнув глаза, затем пошевелила губами, словно хотела что-то сказать, но, так ничего и не произнеся, крепко сжала мою руку в ответ.

Всё и так понятно, слова не нужны.

Похоже, я понемногу начинаю понимать то, что хочет донести до меня Кирино. И это меня радует.

◇

— Нумата, как прошло в оргкомитете? — спросила меня на следующее утро Минами, когда мы встретились на станции.

— Как... ну, мы с Кирино-сан ходили за покупками, а потом смотрели, чем ещё придётся заниматься, что-то вроде того.

— Вы ходили за покупками? Вдвоём?

— Да, вдвоём.

— Получается, у вас было что‑то вроде небольшого свидания? Что-нибудь произошло?

— Ну, особых проблем не было. Просто... Кирино-сан сказала, что была рада, что я сам предложил ей помочь. И поблагодарила меня.

— Вот как. А ты что?

— Сначала я не понимал. Но теперь я рад, что набрался смелости.

— Вот видишь? Кирино переживала, что стала проводить меньше времени с тобой.

— Это она тебе так сказала?

— ...Будь тактичнее. Про деликатность не слышал?

Он слегка пнула меня по ноге. И что мне теперь делать?

— Но, в любом случае, ты сам проявил инициативу — это было довольно круто, тебе не кажется?

— Круто?

— Думаю, Кирино тоже так подумала.

— Правда?

— Правда.

Я зря боялся. Если вспомнить, Кирино всегда делала шаги мне навстречу. Да, я набрался смелости, но, по сути, просто вернул долг. Разве можно за это хвалить? Я так не думаю.

Пока Минами молчала, я, покачиваясь в поезде, смотрел на её профиль.

Если подумать, она очень красивая. Длинные ресницы, большие глаза, гладкая кожа под макияжем, и лёгкий, не приторный аромат духов, который не теряется даже в сезон дождей.

— Минами-сан, почему ты так добра ко мне?

— Хм? Я просто лучшая подруга Кирино и твоя тоже.

Может мне кажется, но её забота выходит за рамки обычной доброты или дружелюбия.

— Если бы дело было только в дружбе, ты бы не стала говорить то, что можно и не говорить. Я не к тому, что мне это не нравится. Благодаря тебе я многое понял, и я благодарен...

— Но?

— Нет, я благодарен. Просто… никто не заходил так далеко со мной, не говорил мне в лицо такие вещи.

— Ну, это неудивительно. Когда тебе тычут в лицо неприятную правду, которую не хочется видеть, любой разозлится. Куда безопаснее промолчать. А ты, Нумата, просто хмуришься, но не злишься, и наоборот, стараешься разобраться и исправиться — это похвально.

— Спасибо. …Ты с самого начала знала, что я не рассержусь?

Минами прищурилась, глядя на табло над дверью, будто проверяя следующую станцию.

— ...Я уже говорила, но раньше я была робкой. Вечно нервничала, оглядывалась на окружающих. Наверное, я невольно сравниваю тебя с собой.

— Правда?

— Не спрашивай. Откуда я знаю. И ещё... если расскажешь это Кирино... ну, в общем, не рассказывай.

Мне показалось, она хотела сказать «убью», но смягчила формулировку. Ей стало неловко. Она выглядела слегка сердитой, но было видно, что она добрая сама по себе.

— И ещё... эта твоя привычка слишком много выспрашивать, тебе стоит её исправить.

— Привычка?

— Вот эта… когда ты лезешь в чужую душу, допытываешься. Хотеть узнать человека — это хорошо, но когда ты пытаешься вытянуть из него то, что ему неловко говорить или то, о чём он не хочет говорить, или когда ты прекрасно всё понимаешь, но всё равно заставляешь его сказать это словами...

Это про меня. Я сразу вспомнил, как я делал так с Кирино вчера, и даже немного её разозлил.

— ...Судя по твоему лицу, ты и с Кирино так делал.

— Откуда ты знаешь?

— Видно. ...Впрочем, я не думаю, что это сплошные недостатки, и не говорю, что тебе нужно прямо сейчас это исправлять. Но, возможно, стоит хотя бы на секунду задуматься о том, что чувствует другой человек, когда ты его о чём-то спрашиваешь.

Подумать о том, что чувствует другой человек. Этот совет я слышал и от учителей, и от родителей. Но раньше я не понимал, что это значит, и просто пропускал мимо ушей.

Я и сейчас не до конца понимаю. Но я начинаю понимать, что это, возможно, неправильно не только потому, что Минами объяснила мне, но и потому, что из‑за этого чуть не вышел конфликт с Кирино.

— Я буду иметь это в виду.

— Ага, так держать!

Двери поезда с шипением открылись: мы прибыли на центральную станцию. Минами вышла из вагона и быстро зашагала вперёд. За турникетами, как и обычно, нас ждала Кирино.