...«Солнечная Принцесса» из домена Бариэль.

Причина, по которой Присцилла Бариэль вызывала такое восхищение у своего народа, заключалась в её характере и способностях, а также в её сияющей красоте без всякого преувеличения.

Раньше правление домена Бариэль было деспотичным по отношению к своему народу.

Лейп Бариэль, муж Присциллы и человек, умерший до начала Королевских Выборов, не был совсем уж некомпетентным, но это был пожилой мужчина с холодным сердцем, которому, казалось, совершенно не хватало сострадания.

Поэтому после его смерти, Присцилла, взяв на себя его обязанности по управлению территорией, явилась как спасительница для людей, живших в тяжёлых условиях. Она была самим солнцем, освещавшим тьму, в которую они были погружены.

Вот почему, в знак уважения, народ почитал Присциллу как Солнечную Принцессу.

— Лично мне кажется, что в смысле отсутствия сострадания Принцесса и Лейп примерно одинаковы, — пробормотал про себя мужчина, прислонившись к перилам в коридоре, соединяющего два здания, пока смотрел вниз на прихожую особняка.

Он имел очень эксцентричную и своеобразную внешность.

Легко одетый в грубую одежду поверх достаточно тренированного тела, в необычной обуви, известной как дзори, и без левой руки ниже плеча – в народе таких называли «однорукий». Однако больше, чем однорукостью, он выделялся чёрным железным шлемом, закрывавшим всю его голову.

Эксцентричный наряд, отсутствующая рука и шлем, скрывающий его лицо – это был мужчина, которого Присцилла Бариэль держала при себе и назначила на роль шута – Ал.

На первый взгляд это звучало как оскорбление, но сам Ал был доволен тем, что ему дали титул «шута». Он предпочитал его, чем положение первого и главного рыцаря Присциллы – положение, которое непременно стало бы объектом сплетен.

Дело не в том, что он не любил Присциллу. Ему просто не нравилось звание рыцаря. В конце концов, рыцари были бесполезны.

— Наоборот, Принцесса всегда желанна. Она не сердится, когда я пялюсь на её декольте, ещё и прощает меня за это.

— И снова я слышу от вас такую похабщину. Мне доложить Госпоже~?

— Упс.

Ал, разговаривая сам с собой, обернулся, услышав дразнящий голос. Позади него стояла девушка, одетая в красно-белую одежду слуги...

— А, это просто ты, Яэ. Некрасиво подслушивать, когда кто-то разговаривает сам с собой.

— Теперь я сожалею, что подслушивала, потому что это было вульгарно.

— То, о чём я сейчас говорю, это проблема совести подслушивающего. Тема моей совести – для другого раза.

— Э-э~? Так нечестно~, — сказала девушка и протестующе отвернулась.

Это была Яэ Тензен – одна из горничных, что прислуживали Присцилле в особняке Бариэль; она также являлась коллегой для Ала.

Со светлой кожей, стройными конечностями и длинными рыжими волосами, убранными назад – она была красивой девушкой лет двадцати. А ещё у неё были озорные глаза, которые производили впечатление кошачьих.

Как человек, которого Присцилла назначила главным камергером, ведь ей нравились необычные вещи, она была довольно странной личностью. О её странности можно было судить по тому, как быстро она смогла принять чудаковатую внешность Ала, и как просто она общалась с ним.

Так или иначе...

— Все эти люди приехали сюда ради Принцессы, да? Они никогда не уходят, не так ли? — отметил Ал и дёрнул подбородком в сторону прихожей внизу.

Там было то самое зрелище, на которое Ал смотрел только что: жители домена толпились вокруг особняка, а слуги были заняты своими делами, пытаясь справиться с ситуацией.

Если подумать, такое большое скопление людей вокруг особняка владыки домена можно было бы расценить как акт вооружённого восстания, но...

— Чувства людей, которые приносят подарки, и чувства людей, которые просят встречи с ней только для того, чтобы поприветствовать её... Поскольку Госпожа не из тех, кто пренебрегает такими вещами, я также восхищаюсь ею, знаете ли, — хвасталась Яэ, стоя рядом с Алом и наблюдая за происходящим внизу.

Как она и говорила, люди, собравшиеся в прихожей, были там не по злому умыслу, а из уважения к Присцилле. В самом деле, вход в особняк был уставлен подарками, доставленными со всех уголков домена, а просьбы об аудиенции с Присциллой сыпались нескончаемым потоком.

Если особняк человека, наделённого властью, был вот так доступен для широких масс, это неизбежно посеяло бы семена проблем. Именно поэтому нужно было очень осторожно реагировать на людей, входящих в особняк...

— И несмотря на всё это, почему ты, главный камергер, не курируешь ситуацию? Во имя и ради безопасности Принцессы, которой ты так восхищаешься, разве это не та часть, где ты должна работать на полную катушку?

— Но они продолжают приходить один за другим, и не похоже, что этому есть конец. Кроме того, Яэ-чан хочет работать только за ту сумму, которую ей платят. А ещё, это же может быть хорошей возможностью для других горничных стать более профессиональными?

— И что из этого правда? Какая хитрая служанка...

Это был именно тот случай, когда говорят вещи на одном дыхании. Видя бессовестное отношение Яэ, высунувшей язык, Ал положил палец на соединительную часть шлема, и начал возиться с металлической фурнитурой, заставляя её звенеть.

Это была его привычка, когда он о чём-то думал, но он обнаружил, что прикасается к шлему чаще, чем обычно. Ал понимал, что нервничает, ведь Королевские Выборы официально начались.

— Выбивать кого-то из колеи и играть с ним – моя фишка, но в последнее время выбивают из колеи именно меня, и это не очень приятно.

— Верно, вы довольно честный человек, если не считать внешность. Это выручает, потому что с вами легко общаться.

— Под этим ты подразумеваешь, что меня легко дразнить, верно?

— Разве между этим есть разница?.. — Яэ наклонила голову набок в знак любопытства.

— Страшно, что ты думаешь, что разницы нет. — Ал пожал плечами и покачал головой.

Однако его несколько удивило, что его оценили как честного человека, не считая внешности. Помня о том, что он служил Присцилле, трудно было принять это за комплимент. Те части личности, в которых алая девушка видела ценность, были эфемерными и неоднозначными до крайности.

Она вполне могла отрубить ему голову в тот момент, когда сочла бы Ала скучным.

— Тем не менее, мне кажется, вы слишком легкомысленно и насмешливо относитесь к Госпоже.

— Бояться Принцессу – это единственно правильный выбор... Хм?..

Это произошло сразу после того, как Яэ увидела его внутренние мысли, несмотря на то, что не могла видеть выражение его лица и реакцию на то, что она сказала об этом. Внизу резко стало шумно, и внимание Ала снова сосредоточилось на прихожей.

Пока он размышлял, в чём дело, его внимание привлёк юноша, пробивающийся сквозь толпу. Он был весь покрыт потом и грязью – Ал мог сказать, что юноша явно нечистый, с одного только взгляда.

Поскольку это особняк владыки домена, все люди были одеты подобающим образом. Это тот минимум внимания, который они способны проявить; юноша же отличался от них. Другими словами...

— Если только он не полный идиот или у него нет здравого смысла...

— Возможно, это что-то срочное, и ему нужно поговорить об этом, если он так торопится~.

Отвечая в непринуждённой манере, Яэ погладила свои рыжие волосы и сузила угольно-чёрные глаза. В этот момент, видя, что атмосфера беззаботности вокруг неё исчезла, Ал неосознанно коснулся металлической фурнитуры своего шлема.

Затем потрёпанный юноша встал перед служанкой и закричал:

— Пожалуйста, позвольте мне встретиться с владельцем особняка!.. Мой дом, моя родная деревня кишит живыми трупами!!!

Крик юноши разнёсся по всей округе, и в шумной прихожей мгновенно воцарилась тишина. В этот момент он упал на колени, тяжело дыша, и слёзы, которые он больше не мог сдерживать, начали падать на пол.

Увидев юношу, рухнувшего на пол, и капли, скатившиеся по его щекам, двое коллег произнесли:

— Похоже, это тот тип просьбы, который нравится Госпоже~.

— ...Я позову Принцессу.

Вот так, на фоне Яэ, на лице которой была нечитаемая улыбка, Ал позволил застёжке своего шлема издать металлический звон.