— Ты опоздал, Ал. Как долго ты собираешься заставлять меня ждать? Даже у непочтительности есть свои пределы.

— ...Неужели это действительно подходящие слова для храброго, достойного похвалы меня, который наконец-то прибыл сюда после окончания смертельной битвы?

Открыв дверь, грязный Ал получил такой недобрый приём и опустил плечи.

Девушкой, что уставилась на Ала, и элегантно скрестила ноги, оказалась Присцилла, которая взяла на себя роль дамы в беде в самом сокровенном месте особняка. Однако она не подавала никаких признаков того, что её задело опасное положение, и не отличалась от своей обычной надменности; самая что ни на есть Присцилла Бариэль.

— Видимо, я такой же законченный идиот, раз меня это скорее радует, чем огорчает...

— Для мужчин неизбежно вставать предо мной на колени. Не нужно стыдиться этого. Напротив, ты должен знать это как естественный закон. Что случилось с той грубиянкой?

— Было тяжело, будто реально шанс на победу только один на десять тысяч... В общем, я подумал, что ты сама захочешь прикончить это. Я сделал так, чтобы оно не двигалось, и оставил там.

— Хм, это хорошо. Ты заслужил похвалу от меня, — проговорила Присцилла, неторопливо встав со своего места и уверенно проходя мимо Ала. Поворачивая шеей вслед за её грациозной фигурой, он со вздохом пошёл за ней.

Затем, выйдя из самой внутренней комнаты в особняке и пройдя немного вперёд, они прибыли к...

— ...У-у... a-а... у-у...

— Хмф. Какой же у тебя сейчас смехотворный вид, в самом деле.

Под ногами Присциллы лежало то, что когда-то было Эддой Рейфаст.

Её состояние можно было описать одним словом: ужасное. Тело, представлявшее собой мешанину из трупов, и так не отличалось бы красотой, но, наряду с этим, гнилая плоть по всему телу была содрана, и теперь она напоминала гусеницу с оторванными конечностями.

Ал описывал толстые пальцы Эдды как гусеницы, но когда в них превращается всё тело, ему это уже не звучало смешно.

— Я планировала наблюдать, как ты будешь позорно реветь, умоляя сохранить свою жизнь, и наслаждаться этим, однако... этого не случится с нынешней тобой.

— Ты... Что... это... было... Всё... просто... Вот так...

«Став живым трупом, я отделила себя от страданий и тягот мира людского», – хвасталась когда-то Эдда. Сейчас же её голова качалась из стороны в сторону в отказе, а зубы дрожали от страха перед тем, что с ней случилось.

Зная, что слова Эдды были обращены к Алу, который довёл её до такого жалкого состояния, Присцилла ничего ей не ответила и выхватила из воздуха свой прекрасный багровый меч. Хотя красное свечение всё ещё не вернулось с тех пор, как его однажды убрали, но...

— Даже если солнце затенится, тлеющий жар не угаснет. Лёгкой смерти не будет, но я уже сказала, что сожгу тебя дотла. От своих слов я не отступлюсь. Здесь и сейчас ты превратишься в прах, мечтая о своём Рае.

— В... любом случае... ты тоже... как я...

Что она пыталась сказать, не желая признавать поражение, было уже не узнать: остриё меча вонзилось в лицо, вынудив ту замолчать. Её лицо с широко раскрытыми глазами начало постепенно краснеть светом от жара, и в конце концов она загорелась.

Начавшись с Эдды и перейдя на пол и стены, пламя распространялось всё шире – оно просило дров, чтобы превратиться в большой огонь, который испепелит сам особняк.

— ...Принцесса, с твоим телом ничего не происходит? — спросил Ал, глядя на растущий пожар.

Трудно представить, что Эдда и другие живые трупы ничего с ней не сделали, пока та находилась в плену. Насколько он видел, не было никаких следов того, что ей причинили физический вред, а поведение было таким же, как обычно.

Поэтому он не хотел думать, что паразиты, создающие живых трупов, пробрались даже внутрь Присциллы, но...

— Они же что-то сделали с тобой, да? Например...

— Ты о хамском обращении, когда моё безупречное тело хотели превратить в «зомби»?

— ... — Ал рефлекторно замолчал, поймав на себе взгляд Присциллы. Он ещё мог понять, если бы в её алых глазах был гнев. Однако в том взгляде обитала нечитаемая эмоция, словно затишье в море после бури, что сбивало его с толку.

Видя реакцию Ала, Присцилла смягчила губы и с улыбкой промолвила:

— Не волнуйся. Даже если предположить, что инородное тело сейчас разъедает меня изнутри, ты конечно же знаешь метод его удаления, верно?

— «Метод удаления»?.. А...

Алу вспомнились события в деревне Коффлтон.

Присцилла поцеловала девушку, заражённую паразитом, и силой вытащила щупальце из её тела. Если это тот самый метод, то можно было бы аналогично удалить паразита, укоренившегося в теле хозяина.

Однако...

— З-здесь нет ни Яэ, ни Шульта-чан? И ты только что сожгла последнего человека того же пола, что оставался...

— Глупец. Даже если бы осталась несгоревшая часть, кто посмел бы доверить мои губы губам, прогнившим в двух смыслах? Хватит уже, и приготовься! Или тебе всё равно, что со мной станет?

— Нет, это...

Присцилла уставилась на него, и Ал начал медленно отступать. Вопреки этому, она легко сокращала образовывающееся расстояние уверенными шагами, и вскоре Ал оказался загнанным в угол, прижавшись к стене.

— По... подожди, Принцесса! Видишь ли, особняк горит, сейчас не время для...

— Ты храбро рисковал своей жизнью ради меня. Это награда за твои старания. Не двигайся.

Ал медленно покачал головой, но Присцилла вела себя так, словно этот отказ ничего для неё не значил. Касаясь его, что был с головы до ног покрыт грязью, к которой противно даже прикасаться, её бледные пальцы зацепили обод его шлема.

А потом...

— Сколько бы раз я ни смотрела, у тебя всё такие же злые глаза...

Продолжая её слова, пронзительный звук удара чёрного шлема об пол эхом разнёсся по горящему особняку.