— Как и ожидалось от Госпожи~. Сама Госпожа в безопасности, как и её союзник. Это просто фантастика!

— Разумеется. Впрочем, слышать слова похвалы приятно. Хвали меня столько, сколько захочешь.

— Ха-ха~.

Вернувшись в личную комнату Присциллы в особняке Бариэль, Яэ склонилась перед ней, получив приказ позаботиться о её ногтях.

План Эдды Рейфаст – человека, командовавшего живыми трупами – уже был разрушен, поэтому им оставалось только зачистить живые трупы, оставшиеся в окрестностях, и решить дело раз и навсегда.

С самого начала и до конца Присцилла разрешила почти все проблемы в одиночку. Конечно, Яэ гордилась тем, что тоже помогла ей в этом, но это была лишь малая толика её помощи.

Всё произошло будто на ладони у Присциллы и закончилось, так и не покинув её границ. Всё, включая Эдду и живые трупы, а также ожесточённую борьбу Яэ и Ала... Это немного пугало.

— Твои руки бездействуют, Яэ.

— Ой, простите, Госпожа... Я немного задумалась.

— Хо-о, думать о своём, пока ты заботишься обо мне, – непочтительно. О чём же ты думала?

— Э~м, видите ли, вот о чём. Это было, когда я вернулась с Багровым Фронтом и встретилась с Госпожой и господином Алом перед горящим особняком. Разве тогда он не выглядел излишне беспокойным? Нет, если сказать, что он всегда неспокоен, то это правда, однако~...

Конечно можно было подумать, что в нём всё ещё сохранялось возбуждение от того, что ему удалось выбраться живым из кризиса жизни и смерти. В конце концов, он выжил против огромного количества живых трупов. Действительно, будто прорвался сквозь узкую возможность одного из десяти тысяч.

По правде говоря, когда она увидела этих двоих перед особняком, Яэ была уверена, что этот момент удивил её больше всего в своей жизни. Она почти хотела похвалить себя за то, что не показала этого на своём лице.

Просто у Яэ было ощущение, что состояние Ала невозможно было объяснить обычным «возбуждением».

— Это потому что он идиот.

Ответ Присциллы мог показаться ответом на подозрения Яэ, но на самом деле нет. Это был поверхностный ответ, который не проникал в суть темы, но не похоже, чтобы она собиралась продолжать говорить об этом.

— Всё, Госпожа, я закончила. Как всегда, ваши ногти невероятно красивы.

Всё ещё чувствуя, будто она в тумане, и не имея возможности высказать свои подозрения дальше, Яэ закончила уход за ногтями Присциллы. Её слова не были лестью, ведь врождённая красота алой девушки действительно сияла даже сквозь кончики её пальцев.

Всё её тело, независимо от того какая часть, было олицетворением красоты. До такой степени, что Яэ с трудом в это верилось, как такой же женщине.

— Мне позвать Шульта-чан прямо сейчас? Он мог бы разделить с вами постель, как всегда...

— Не сегодня. Возможно, я делаю это на всякий случай, но я подожду и посмотрю, как пройдёт ночь. Я сожгла инородное тело, попавшее внутрь меня из стакана ликёра, однако нет необходимости пугать его.

— Понятно... Живые трупы были слишком амбициозны, пытаясь украсть ваше тело таким образом~.

С силой багрового меча, Присцилла могла свободно сжигать всё, что хотела. Вполне естественно, что любая субстанция, попавшая в её тело, немедленно уничтожалась. Нетрудно было представить, как она немедленно подожжёт паразита, сразу после того, как демонстративно поднесёт к губам предложенный ей стакан.

— Что ж, Госпожа, вы, должно быть, устали, поэтому я сейчас уйду. Даже господин Ал выглядел уставшим, так что отдохните хорошенько, пожалуйста.

— Угу. Яэ, ты хорошо поработала.

В тот момент, когда Яэ собиралась покинуть комнату после поклона, Присцилла произнесла слова признательности. Услышав это, Яэ ещё ниже поклонилась и исчезла перед своей госпожой, не оставив за собой ни даже звука шагов.

Уже потом Яэ с удивлением осознала, что Присцилла впервые так естественно отметила её старания.

Сама Присцилла признала то, что она сегодня сделала, как большую и трудную задачу. Вынужденная исполнять работу, неподходящую для простого камергера, на Яэ тоже наваливались чувство усталости и удовлетворения с одинаковой скоростью.

Если говорить честно, сегодня был худший день, но это было не так уж... плохо. Яэ считала, что с того дня, как она начала работать в особняке Бариэль под началом Присциллы, сегодня был самый захватывающий день в её жизни.

— В самом деле, какая же я невезучая~... Но...

Сжимая и разжимая ладони, Яэ издала небольшой вздох.

Это было весело. Неплохо. Трудно было не пожелать, чтобы таких дней становилось больше.

Вот почему...

— Достаточно.

В глубине ночи, где луна была скрыта за облаками, а песни насекомых не были слышны, кто-то окликнул Яэ сзади.

Остановившись на месте и затаив дыхание, Яэ успокоила дрожь в сердце и обернулась.

Она узнала голос. Но она не помнила, чтобы он звучал так холодно.

В первую очередь думая об этом и о подозрительности текущей ситуации, Яэ нацепила свою обычную улыбку.

— Господин Ал~? Что вы здесь делаете посреди ночи?

Он молчал.

— Я была уверена, что вы сегодня устали, поэтому думала, что вы решили отдохнуть. Или вы не можете заснуть, ведь всё ещё взволнованы, потому что зарубили слишком много людей? Если это так, то я не думаю, что вам стоит здесь находиться. Другие камергеры могут простить вас, даже если вы с ними что-то сделаете, но дальше...

— Будет комната Принцессы. Да, я знаю.

Прерванная тихим тоном голоса, Яэ на мгновение замолчала. Но затем она снова нацепила ту же улыбку.

Ещё нет. Ещё не конец. Он ещё не знал. Она ещё могла спасти ситуацию.

Она ещё могла сделать так, чтобы эти дни, это время, ещё не закончились.

— Тем более, если вы понимаете. Конечно~, если пробраться в спальню женщины, она будет прекрасна, но сделать это с Госпожой очень сложно, как вы, наверное, сами догадываетесь. Если хотите, то должна ли я пойти с вами~? Видите ли, с вашим усердием сегодня, возможно, вы выглядите немного привлекательнее для меня, совсем немного...

— Ты много говоришь, когда у тебя проблемы. Но это бесполезно. Я не создам ни единой возможности.

— ...

— Я повторяю ещё раз. Дальше находится комната Принцессы. Зачем ты идёшь туда так поздно?

В ответ на слова Ала, который казался совершенно убеждённым, Яэ коротко вздохнула и опустила плечи. От слабого покачивания головы, её связанные рыжие волосы холодно колыхнулись в ночи.

«Значит, это конец», – покорно сделала вывод Яэ в своём сердце, не знающем когда сдаваться.

Её попытка обмануть его не подействовала, поэтому он, скорее всего, не станет слушать и её оправдания. Ал знает всё.

— Я думала, что у меня прекрасно получается скрывать это, так как же вы узнали?

— Не волнуйся, у тебя всё было идеально. Просто это я жульничаю, играю нечестно и всё такое. Хотя, это был ответ, в который я не хотел верить...

— Как всегда, ваши слова сложны и непонятны такому необразованному человеку, как я~.

Кажущийся легкомысленным, Ал был тем, кто хоть и вёл себя как шут, но всегда держался рядом с Присциллой, будто оберегал её. Он всегда был бдительным по отношению к Яэ и опасался её.

Была ли эта враждебность вызвана тем, что он догадался о её цели, или чем-то другим, она не знала. Так и не выяснив причину, отношения между Яэ и Алом подошли к концу.

— ...Если вы закроете глаза на эту ситуацию, я не причиню вам никакого вреда, господин Ал~?

— Может быть, я бы и послушал, если бы не было ничего, что можно взять взамен.

— Вот как~. Да, жаль, — она опустила уголки своих бровей. — Но в таком случае...

Яэ сделала вид, будто собирается сменить тему, и одновременно взмахнула рукой. В следующее мгновение брошенный клинок полетел прямо к Алу и вонзился ему в грудь.

— Гху, — застонал он от боли.

— Я не держала на вас зла, господин Ал.

Когда он упал, потеряв сознание – клинок вонзился в его сердце – Яэ произнесла слова, которые уже не могли послужить ему утешением.

Убедившись, что Ал окончательно умер от её непоколебимого удара, Яэ коротко выдохнула и повернулась к нему спиной, пытаясь продолжить своё продвижение к комнате госпожи.

У Присциллы очень тонкое чутьё. Не было никакой гарантии, что она не почувствует спор между Алом и Яэ, и не проснётся. Ей было стыдно в этом признаться, но Яэ ничего бы не смогла сделать, если бы Присцилла проснулась. Вот почему, прежде чем...

— ...Я лишь хотела выполнить свою задачу~.

К её шее прижали Меч Синего Дракона, и Яэ беспомощно уронила кунай. Бросив мимолётный взгляд за спину, она увидела мужчину в угольно-чёрном шлеме, стоявшего позади неё.

Кунай, который должен был вонзиться ему в грудь, упал на землю, и Яэ увидела, что кончик лезвия застрял в куске дерева, который Ал спрятал под одеждой в области груди.

Как будто он знал, куда она целилась, когда бросала кунай.

— Разве я не говорил тебе? Я сжульничал. Время, когда ты убьёшь меня, – всё.

— Я не понимаю... Если скажу, что сдаюсь, вы остановитесь?

— Если ты действительно собиралась перейти на нашу сторону, то я это рассматривал... До сегодняшнего утра.

Яэ знала, что просила слишком многого, когда адресовала ему вопрос, но то, что Ал ответил с горечью, показалось ей странным.

Он сказал, что пришёл бы к другому выводу, если бы это было до сегодняшнего утра. Он сказал, что мог бы подумать над предложением Яэ.

Однако сейчас беспокоиться уже было не о чём. Причиной служило...

— Среди кучи гнилых, грязных трупов Присцилла выбрала меня. Поэтому я выберу её в ответ... Яэ Тензен. Ты – женщина, которая убьёт Присциллу. Я не позволю тебе убить её дважды.

— ...У меня не вышло даже один раз?

— Верно. Чтобы закрепить это, я пресеку все неопределённости в зародыше.

Услышав слова Ала, которые она не могла понять, Яэ почувствовала, как страх поселился на её коже. Это не было направлено на враждебность, которая заставила бы человека представить свою смерть. Чувство было направлено на ненормальную одержимость, которую питал Ал, что-то непостижимое для других людей.

Не из чувства долга, не из-за того, что это была её работа, она решила, что должна положиться на свои инстинкты и мастерство, и любой ценой убить этого человека.

— Прости. Ни тебе, ни мне просто не пове... Нет...

— Ум!.. — В мгновение ока Яэ повернула своё тело, стремясь нанести удар по горлу противника клинком, выскочившим из рукава.

В тот момент, когда сверкающее чёрное лезвие уже почти достигло своей цели, раздался голос.

Голос...

— ...выпала несчастливая звезда...

На следующий день один камергер из особняка Бариэль уволился с работы по семейным обстоятельствам.

Это был крайне невежливый способ уйти, поскольку камергер ни словом не обмолвился об этом своей госпоже, Присцилле. Однако, когда та получила отчёт, она лишь сказала: «Ясно», – и больше ничего.

По слухам, которые распускал мужчина в железном шлеме, служивший Присцилле, уволившийся камергер был ужасно огорчён чрезвычайным происшествием, что случился в домене Бариэль днём ранее.

Другие камергеры, все её коллеги, очень сочувствовали ей, но по мере того, как один за другим они погружались в работу, которую приносили их суетливые дни, интерес к бывшей коллеге постепенно угасал.

И только молодой дворецкий с розовыми волосами продолжал сожалеть о том, что не смог с ней попрощаться.

Как просто такой случай и не более, её существование будет навсегда скрыто в тени истории.