Пролог: Молитва/Приказ

В тот миг, когда я поняла, что беременна, я сразу подумала: это неправильно.

Жизнь, что зародилась в моём чреве, не из тех, что достойна благословения. Моя Авеста говорила, что это — омерзительное оно, порождение иной, враждебной нам и мужу стороны.

Меня тошнило до дурноты. Даже если бы в моём теле копошились опарыши, едва ли я испытала бы большее омерзение. К тому же, оно и сейчас продолжало расти, питаясь моей кровью и плотью. Сама мысль о том, что я допускаю это хотя бы на мгновение, уже была невыносимым унижением.

Я немедленно решила, что нужно избавиться от него, но тут же засомневалась… И колебания эти были вызваны вовсе не угрызениями материнской совести. Меня терзало одно-единственное опасение:

А позволит ли это так просто себя прервать?

Судить о существе с той, другой стороны по нашим меркам, полагая, что оно ещё беспомощно, могло быть опасно. Оно могло прочесть мои убийственные намерения и, нельзя было исключать, предпринять какие-то защитные действия.

Поэтому нужно действовать хладнокровно. Эмоции здесь ни к чему хорошему не приведут; сейчас требуются расчётливость, как на поле боя, и твёрдая решимость верить в своё решение. Чтобы загнать врага в угол и уничтожить, необходимо найти наилучший способ.

Приняв это решение, я думала, думала без конца…

И в итоге поняла, что ответ может быть лишь один.

Стоя на террасе замка, я смотрела далеко вниз. Взору представала чернота пропасти, зияющей, словно пасть преисподней.

Я брошусь туда, разобьюсь вдребезги и убью это вместе с собой. Ценой своей жизни я предотвращу бедствия, которые оно принесёт.

Мне горько и обидно за свою судьбу.

Мне больно и совестно оттого, что я не смогу исполнить просьбу мужа – сберечь наш дом, пока его нет.

Но я твоя жена. И подобно тебе, рискующему жизнью на поле брани, я хочу набраться храбрости ради будущего.

И хочу, чтобы однажды, когда мы встретимся в лучшем мире, ты похвалил меня, сказав: «Молодец». Хочу, чтобы ты гордился мной, думая: «Вот это моя жена». Хочу, чтобы ты обнял меня.

«Люблю тебя…»

Прошептав это, я бросилась в пустоту. Оглушающий рёв ветра. Тьма, заполняющая всё поле зрения.

Страшно. Страшно. Но это скоро закончится, всего одно мгновение. Я не дам тебе издать первый крик.

И в тот самый миг, когда я уже ощутила смерть и была уверена в победе…

«Спасибо, матушка. Это моё первое убийство».

Я поняла, что хихикающее оно в моём животе, существующее в иной реальности, нежели я, упивается своей, пусть и чуждой мне, но несомненной великой правотой —

«Люблю тебя».

Эта мысль обрушила на меня отчаяние, куда более сильное, чем боль и шок от удара головой о землю, от которого всё во мне превратилось в месиво.

◇ ◇ ◇

И вот так я очнулась. Если я только что пережила конец жизни, а следующее, что восприняла — это «сейчас», то, возможно, я в загробном мире?

Недоумение от непонимания ситуации, впрочем, длилось недолго. Я тут же помотала головой: нет, не то.

Я родилась только что, и, вообще говоря, та, прошлая, была не я.

Оглядевшись, я увидела нечто, действительно напоминающее пейзаж преисподней, но я — это я. Даже по длине волос я отличалась от той матери, и всё вокруг было, несомненно, материальным.

Здесь были мечи. Копья. Другие непонятные инструменты, механизмы и украшения… Было и множество предметов, по форме и текстуре напоминающих живых существ, но все они пребывали в неподвижности и безмолвии. Однако впечатления трупов они не производили; скорее уж, если говорить как чувствуется, это был мусор.

Я сидела в одиночестве на горе этого хлама, простиравшейся до самого горизонта.

И прямо сейчас, в этот самый миг, мусор продолжал сыпаться сверху нескончаемым потоком. Словно гигантские смерчи или башни, несколько вихревых лент, соединяя небо и землю, колыхались в пространстве, но вернее было бы сравнить их с водопадами.

Некто продолжал извергать всё то, что заполняло это место, из далёких высот космоса. И я действительно видела его.

Огромный… это слово даже близко не описывало масштаба. Гигантская звезда, настолько неимоверно громадная, что само чувство расстояния искажалось, а её облик казался гротескным.

Это место было её свалкой, и тогда можно было догадаться, кто я такая.

Вероятно, экскременты гигантской звезды или её объедки. Или дитя, неважно – но уж точно не душа умершей.

Я пришла к этому выводу и одновременно меня пронзило понимание. Понимание, так сказать, закона этого мира, устройства, формирующего всё сущее, — моего места и места моего визави.

『Так быстро постигла Авесту? Весьма неплохо, избавила меня от лишних хлопот, спасибо.』

«Благодарю за похвалу. Как мне следует называть вас впредь?»

То, что на поверхности гигантской звезды открылся глаз, а голос заставил мир содрогнуться, ничуть меня не удивило. Оно таким и должно было быть, и если не брать в расчёт масштабы, это было просто живое существо.

Вот, смотрите, и сейчас у него появился рот, вытянулся язык. Им оно захватывало ближайшие звёзды и одну за другой пожирало их.

Звезда, на которой я находилась, должно быть, двигалась параллельно ему, поэтому казалось, что оно неподвижно относительно меня. На самом же деле оно с невероятной скоростью перемещалось в космосе, ведя образ жизни, подобный мигрирующей рыбе.

Похоже, оно обладало свойством увеличиваться в размерах по мере поглощения материи. Судя по контрасту с окружением, даже обычные звёзды рядом с ним казались не более чем букашками.

Для обычных живых существ это было бы не чем иным, как катастрофой вселенского масштаба. Ненасытная гигантская сверхдемоническая звезда, ведущая всё живое, кроме себя, к вымиранию.

«Вы — существо „с той стороны“, не так ли? Условно определим её как левую, противоборствующую моей правой стороне… Более того, вы один из Предводителей. Кажется, их семеро, и, насколько я могу судить, вы занимаете довольно высокое положение среди них, весьма известная персона».

Этот мир разделён на правое и левое. Свет и тьма, белое и чёрное, вода и масло – неважно, но он так устроен, и обе стороны обречены сражаться. Таково было понимание, что снизошло на меня ранее, и, похоже, это называется Авестой.

Наверное, это что-то вроде инстинкта. Ощущение возникло само собой, поэтому у меня не было ни вопросов, ни чувства несоответствия.

Я должна уничтожить эту гигантскую звезду, и наоборот – она должна уничтожить меня. Предельно ясный дуализм, и, вероятно, всё остальное устроено так же.

«То есть мы враги, однако, полагаю, не собираемся разбираться друг с другом прямо сейчас. Вы только что сказали, что не любите бесполезных действий, и если бы у вас было такое намерение, вы бы давно это сделали. А я, со своей стороны, в таком вот виде».

Я слегка помахала кулаком в сторону гигантской звезды, но, само собой, достать её не могла. Раз у неё нет желания действовать, а у меня – средств, значит, сейчас время для разговора.

«Если мы собираемся разговаривать, думаю, имя важно».

『Мне неинтересно. Зови как хочешь. Ты моё творение, но…』

«Я создана вами?»

『Именно так』.

«Тогда буду звать вас Отцом».

Я слегка поклонилась и снова пришла к пониманию.

То, что я, новорожденная, свободно владею языком и обладаю общими знаниями, вероятно, его заслуга.

Истина позволяет постигать устройство мира, но вряд ли она охватывает такие мелочи. Следовательно, отсутствие проблем с этим — несомненно, благодаря Отцу.

«Отношения, в которых родители и дети убивают друг друга, я только что видела, так что в этом, наверное, нет ничего странного. Правда, почему я увидела именно это, пока неясно…»

К тому же, мне была непонятна причина, по которой Отец создал меня. Зачем порождать дитя, которое собираешься убить в будущем? Если бы я была неудачным творением, он бы немедленно уничтожил меня и не стал бы разговаривать.

『Это твоя способность. Не знаю, что именно ты видела, но ты можешь читать сознание и память других и синхронизироваться с их точкой зрения. Поначалу могут быть неудобства с использованием, но тут уж устанавливай Обеты и регулируй』.

«Синхронизироваться?..»

Услышав это, я поняла: ах, вот оно что. То есть, тогда я синхронизировалась с точкой зрения матери. Но поскольку я была ещё незрелой, я не могла целенаправленно испускать волны и выбирать объект, и граница между «мной» и «ею» стала размытой.

Что касается этих Обетов, пока неясно, но это можно пока оставить. Вероятно, это относится к области Истины и со временем станет понятно.

Сейчас важнее другое.

«Вы хотите сказать, что моя способность важна для вас, Отец?»

『Да. Для этого я тебя и создал』.

Сказано было так, будто никакой другой ценности во мне нет, но я не обиделась. По правде говоря, я и сама не думала, что способна на что-то ещё.

『Недавно я уничтожил тех, кто был с тобой на одной стороне. Точнее, некоторым я позволил сбежать, но сделал это не из прихоти』.

«Вы ведь не любите бесполезного. Естественно, у этого были смысл и причина».

『Само собой разумеется. Я не понимал их. Поэтому и пожелал понять』.

Говоря это, Отец, казалось, изрекал нечто смиренное, но было очевидно, что на самом деле между нами зияла пропасть, комичная в своей глубине.

«Эта сторона» и «та сторона» различны. С этим существом взаимопонимание невозможно. Таково уж наше устройство.

『Они говорили: молитвы каждого рождают надежду. Надежда станет светом, сотворит чудо и непременно сразит тебя… Не очень понимаю.

Что такое чудо? Что такое надежда? И что за единица измерения — «каждый»?』

Отец продолжал рокотать. Мир содрогался от его мучительных раздумий, дрожал, вспыхивал пламенем, вздымая и разрывая небо и землю.

Это напоминало мастерскую по созданию разрушения.

『Назови конкретное число. Сколько «каждых» нужно, чтобы сотворить это ваше чудо? Молитвы? Чувства? И слёзы? Слишком абстрактно, чтобы можно было говорить об этом. Предоставь таблицу компонентов храбрости. Определи количество решимости в цифрах. Я так им и сказал, но они меня не поняли』.

«И что же вы тогда сделали, Отец?»

『Ничего не поделаешь, пришлось считать самому. Масштаб контролируемой ими территории космоса, количество существующих там звёзд и существ, способных хотя бы на минимальное мышление… Примерно одна галактика. Что ты об этом думаешь?』

«Даже не знаю. Вероятно, много».

По крайней мере, малочисленными их не назовёшь. Если такое количество объединит свои помыслы, рождённую силу нельзя будет недооценивать. Так я думаю.

『Но я до сих пор уничтожил около пятисот галактик』.

«Правда?»

『Я не люблю ложь. Я осознаю себя как совокупность чисел. Поэтому цифры для меня важны』.

Я не то чтобы сомневалась, но Отец ответил предельно серьёзно. Воплощение необузданной мощи, рефлексирующее над собственными деяниями, — явление, возможно, редкое, но это, вероятно, из-за разницы в биологических масштабах.

Для человека единица «галактика» представляется лишь чем-то необъятным, но для Отца это реально наблюдаемый ресурс, не более чем пища.

『Число поглощённых мною сущностей намного превышает их «каждых». Это точно, и разве это не определяет чёткое соотношение сил? Я не собираюсь пренебрегать их молитвами, но и не хотел бы, чтобы они недооценивали мой вес』.

«Условия ведь одинаковы. Вы, Отец, тоже стали огромным, пожирая скорбь «каждых». Пусть есть разница между надеждой (плюсом) и отчаянием (минусом), но в основе своей они равноценны, не так ли?»

『Согласен. Поэтому моя победа была неизбежна, а их поражение — предопределено расчётами. Так и случилось в реальности, но они почему-то не хотят этого признавать. Словно произошло нечто совершенно нелогичное, они обвиняют меня, говоря, что я безумен』.

Кто из нас нелогичен, сокрушался Отец. У меня не было ни долга, ни желания утешать его, но я уже начинала понимать, к чему идёт разговор.

Однако для подтверждения я хотела бы спросить ещё кое-что.

«А что думаете вы, Отец? Считаете ли вы моих сородичей глупцами, не способными даже к простой арифметике?»

『Нет. У них, несомненно, есть своя логика. Мне она непонятна, но если отвергать её как чушь, то не сможешь развиваться. То, что образ действий противника кажется безумием, верно и для другой стороны, и непостижимое вызывает страх』.

Будучи, по всей видимости, самым большим существом во вселенной на данный момент, он говорил это так спокойно. Я не могла не ощутить, помимо изумления, ещё и благоговейный страх.

Да, это действительно ужасно. Его вместилищу не видно предела, и он упрямо, не сворачивая, идёт своим путём. В простой гонке его уже никто не догонит, а он не останавливается.

«И ради этого вы… меня… да?»

Давайте разберёмся. Моя способность синхронизироваться с сознанием других и существование силы, рождаемой молитвами «каждых». Отец интерпретировал это на уровне арифметики и сокрушил числовым превосходством, но мои сородичи, похоже, не признали результат.

Обе стороны не понимают друг друга, считают себя правыми, и потому враждуют. Убивают друг друга.

Я одна из таких, но в данной ситуации, похоже, наши интересы совпадают.

Чтобы ответить на вопросы Отца и доказать правоту моих сородичей.

То, что я должна сделать, это, другими словами…

『Ты должна собирать чудеса. Прикоснись к этим молитвам «каждых», изучи их, поведай мне их суть. Действительно ли всё решает грубая сила, или существует закон, выходящий за рамки логики… Я должен знать. Не могу не знать. И, узнав, я пожру это』.

Так, вложив всю свою суть, провозгласила гигантская звезда. И я одновременно кивнула в ответ.

«Да, я вас поняла».

Взаимодействовать с людьми, познавать их, и на основе собранных ими чувств вывести уравнение чуда.

Почему мои сородичи, раздавленные превосходящей массой, отрицали логику арифметики, я не знаю. Мне, ещё не встречавшейся с собратьями, слишком многое неведомо.

Поэтому я буду искать. И учиться. Когда я найду героя чуда, способного в буквальном смысле рассечь даже вселенную, и вернусь сюда — вот тогда…

«Я непременно уничтожу вас».

В тот миг, как я ответила, мир перевернулся – и это не было метафорой.

『Тогда хорошо. Буду ждать с нетерпением, дочь моя』.

От толчка, поменявшего местами небо и землю, меня захлестнуло и смешало с цунамиподобной горой хлама. Лечу я или падаю – невозможно было разобрать в этой невесомости.

Очнувшись, я обнаружила, что выброшена в космос абсолютно нагой. И только сейчас до меня дошло: я не нуждаюсь в дыхании, и моё тело (устройство) невосприимчиво к экстремально низким температурам и радиации.

…Ах, вот оно что. Похоже, я даже не была живым существом. Внешне я напоминала человека, но по сути ничем не отличалась от окружающего хлама.

Безжизненное, бездушное творение, всего лишь инструмент. Отец, должно быть, так и продолжает разбрасывать мириады подобных произведений (детей).

Согласно его эстетике, убеждениям, способу убить время или каким-то другим непонятным принципам. Есть в этом смысл или нет – он просто продолжает творить и выбрасывать.

Ему всё равно, кто это подберёт. Ему всё равно, что произойдёт в результате. Безответственность высшей степени, но сильные мира сего таковы. И ведь действительно, никто не сможет его остановить.

Я, которой велели «попробуй остановить меня», осознаю, что я – дитя, на которое он обратил особое внимание. Я только что ответила, что оправдаю его ожидания, да и вообще, у меня и без его слов было желание это сделать. Наша с Отцом вражда – закон этого мира, и раз уж сражаться, то стремиться к победе.

За Отцом, который уже значительно удалился — и всё же оставался неимоверно огромным, — следовало множество гигантских звёзд. Их строй, пролетавший мимо меня со всех четырёх сторон, всё так же напоминал косяк мигрирующих рыб.

По приблизительным подсчётам, их было около пятидесяти. Все они были подобиями главной звезды, обладающими теми же свойствами, – бесконечно размножающиеся и увеличивающиеся в размерах, беспрецедентные чудовища.

Истребляющее Скопление… Так я назвала эту стаю звёзд, пожирающих другие звёзды.

Прежде чем они поглотят всю вселенную, прежде чем силы левой стороны уничтожат силы правой стороны.

Моя ответственность огромна. Для начала, нужно что-то сделать с моим нынешним состоянием дрейфа.

Не очень хочется об этом думать, но если я так и буду потеряшкой в космосе тысячи лет, будет не до смеха.

Для этого… Обет, кажется? Отец говорил, что это понятие необходимо, чтобы эффективнее использовать мою способность. Тогда начну с этого.

Найти реакцию разумной жизни, синхронизироваться с их сознанием и определить точное местоположение. А дальше уж как-нибудь постараюсь добраться, хоть вплавь. Я вроде крепкая, так что должна выдержать довольно небрежное обращение.

Времени на раскачку нет, так что я решила немедленно приступить. Закрыв глаза, я немного подумала, затем снова открыла их и произнесла свои первые слова.

«Я… Квинн».

Важно было, прежде всего, назваться. В вакууме космоса голос не имел смысла, но произнести это вслух показалось мне проявлением вежливости.

Моя способность, в конце концов, это способность к коммуникации, так что нельзя пренебрегать основами. Это также помогает утвердить своё «я», а познав себя, можно глубже ощутить Истину. Понять, что такое Обет.

«Я взяла имя одной несчастной матери. Я – не она, но я хотела бы унаследовать её волю. Потому что я – её сородич».

Убивающие друг друга родители и дети… Та Квинн проиграла, но я выиграю. Я впишу это имя в историю победы правой стороны.

«Слышите ли вы меня, мои сородичи? Где вы, дети надежды… Я хочу прикоснуться к вашим чувствам. Я хочу увидеть свет».

Мысленно взывая, ища, дрейфуя в пространстве, я повторяла слова, которые, вероятно, буду повторять ещё множество раз…

Определив себя, я передала «каждым» форму молитвы, посвящённой герою.

«Я Квинн. Та, что пребывает с вашим чудом… Прошу, позаботьтесь обо мне».