* * *

— Ха-а-а... — протяжный стон вырвался из груди, сорвавшись и с губ.

— И хотя я чувствую прилив сил после наших «бурных скачек», думаю, лучше нам остановится, а то совсем мозги оплавятся. Хотя мне любопытно, в кого я превращусь, если марафон продолжится еще несколько часов... Впрочем, оставим решение сей тайны на летние каникулы, тогда вдоволь поисследуем, хе-хе... — усмехнулась она.

— Н-н-ничего такого... не будет...

— А-а-ах, ты уверен? А я вот жду с нетерпением. И готова быть с тобой всегда и везде... и в разных ролях. — добавила напоследок, и вернув лицу привычный облик. — Ладно, какие планы на завтра, Кэйя?

Мы остались наедине, зашли в нашу спальню, улеглись на кровать, но перед этим, обязательно задернул балдахин. И хотя последствия принятия баньки продолжали горячить тело — настолько, что один выпуск пара пришлось перенести в опочевальню — перед сном требовалось разобраться с минувшими делами и планами на будущее. Для этого взялись за руки, легли на бок, чтоб смотреть в глаза друг другу.

— Раз уж сказал, что миллионов сто заплачу — придется выложить. Не будет ли наглостью прибегнуть к моей ценности и выпросить еще денег?

— Это пустое, тебе даже не нужно о сем думать. — закатила она глаза. — Ты же знаешь, я за всем по камерам смотрела. Ты ведь ничего им не обязан. Обычно, когда зазываешь определенную услугу, то помимо аванса договор заключаешь с фирмой или заведением, с которым планируешь сотрудничать или использовать, А ты, ослепленный игрой... и может быть, немного, деньгами, что были в руках, забыл об основах ведения дел. Потому никаких сто миллионов отдавать тебе им не нужно.

— Н-но как иначе? — удивился я. — Если завтра не приду и не заплачу, то всё за этом закончится. Мне и про те десять миллионов забыть?

— Забудь. — хмыкнула она. — Завтра от бара ничего не останется, я его просто подорву.

— Подор... что?! — слово «подорву» в контексте нашего разговора не может быть иного значения. Подорву — есть использовать какое-либо взрывчатое вещество или создание условий, при которых произойдет детонация определенных веществ. Если бы она имела ввиду «подорву репутацию» — так бы и сказала, но нет. речь конкретно о взрыве. — З-з-зачем?

— Если здания не будет, станет представлять опасность или вход туда не представится возможным — какой смысл посещать его? А взрывом ли, наведением уголовки или созданием несчастного случая — неважно как разрешу проблему, СМИ подхватят и добьют. На тот случай, если Саяма будет слишком много тяфкать — сошлешься на новости.

«Я хотел было упрекнуть её в безрассудстве, но откуда у неё такая уверенность, будто кто-то незаметно подготовит взрывчатку? Ужасно. Хотя для неё это, вероятно, пустяк. Если убийство остаётся безнаказанным, почему бы не взорвать?»

— ...А, понятно. Суго отчаянно хочет завладеть моими средствами, но не знает, кто я — значит, обратится к Саяме, ты права. Но тогда... она скажет, что я еще несовершеннолетний?

— Не суть. Скандал между вами — факт. Если спросят, почему вы поссорились, вскроется связь. Так ему после предательства девке придется снова её к себе приманить, что нам и нужно. Не переживай, заготовки для плана выполнены — дальнейшее зависит от неё. И за месть не волнуйся, всё будет хорошо.

— ...

«Да, боюсь я несколько другого — её отмщения. Она ведь может порушить образ госпожи, подруги 'Кэйи-куна', друга королевы школы. И ничего не скажешь: школьник ходил в клуб, к тому же, подросток малолюдимый еще и в компании раскованной девушки, с которой зажимался, принимая алкогольные напитки. Как ни крути, а подобные известия взбудоражат школу. Быть может, её кавалер, когда опять к себе приманет, на время собьет фокус Саяме с мести на что-то другое.»

— Знаешь, полегчало, правда. То, что ты предусмотрела её мстительную натура правда здорово. Знаешь, как представлю, что она рассказывает о минувшем вечере, так на душе кошки скребутся.

— Не решится. Расскажет про тебя и на себя укажет. Ведь откуда ей известно, чем ты занимался в клубе, как только если не была там сама. Да и занимались вы разными вещами: она конкретно потребляла алкоголь, а ты только пришел и пачками денег потряс. И самое главное: этим самым она наведет стрелки полиции и внимания на горячо-любимого вымогателя. — слыша её утешения, чувствую облегчение. И не только словами уняла дрожь в теле — одним касанием пальца поддела бретельку ночнушки, стянула её наполовину и прижала к своей обнаженной груди. — Не тревожься ни о чём в своей жизни. Я защищу тебя. Можешь быть смелее, идти на самые безрассудные действия: всегда буду рядом.

— Э-э... Кстати, Эйна. Какой, по-твоему, ждет их конец?

— Если их любовь настоящая — будут счастливы в горе и радости да тюремной робе. Если нет... Что ж, жди и смотри. Пока тебе не грозит опасность, ничего не предприму: оставлю ведение шоу на тебя.

Мне почудилось что-то зловещее.

«Связь, разорванная упавшими с небес деньгами, вот так, вдруг, после серьезного разрыва в баре, случайно восстановится, ведь она снова станет полезной — по крайней мере в глазах Саямы. Хотя это и романтично (у больных свое представление о ней), Суго, получив аванс в десять миллионов, теперь обнищал: компания разорена, сотня миллионов, полученная от Саямы, конфискована (вероятно). Возможно, он сейчас с голой задницей, не то что раньше, все деньги, которые спустила она не него ушли в молоко, а не бизнес, который сделает возлюбленного из состоятельного человека богачом. Будет ли Саяма любить такого человека, простит ли его за вчерашнее? Или охладеет? А что скажут родители? Её поведение уже выходит за рамки — точнее о них стало известно повсеместно. Особенно школьные проступки, наверняка дошли до них. Даже если любовь настоящая, счастья не обрести. По крайней мере, семью она потеряет.»

— З-зеваю... Уже спать хочу. Но перед сном задам последний вопрос: ну и как тебе Айка, понравилось её щупать и так и этак?

— Д-да, понравилось. Было классно. — признался ей.

— Так и думала. Пошляк, неукротимый постельный зверь. — бросила взгляд вниз, увидела нужную реакцию мужского тела и усмехнулась. Неужто сейчас и на меня вновь набросишься? Всего-то надо стянуть вторую брительку ночнушки.

— Н-нет...

— Уверен?

На долгую минуту тишина опустилась на комнату.

— Спокойной ночи, Кэйя. Я люблю тебя.

— С-спокойной ночи, Эйна. Я люблю тебя.

«И как мне удержаться? Она лучше знает меня самого: что сказать, как намекнуть и что сделать, дабы хоть кое-как выстроенный против пошлостей барьер рухнул без сопротивлений. — я даже не понял по-началу что произошло. Вроде закрыл глаза, лег спать. а приоткрываю их, чувствуя мягкое в руках, и наблюдаю, как пальцами впиваюсь в её грудь. — Нет, не надо! Хватит на сегодня. Не могу позволить ей управлять собой посредством безумной похоти.» — поднимаю жалкое восстание, остановил руку, опустил её.

*Шурх-шурх*

Задвигалась она под одеялом. Зашуршала одежда. С плечика красавицы слетела вторая бретелька. И мне срывает голову. Тело перестает слушаться, меня словно взяли под гипноз, имя которым «природные чары Эйны».

«Разделять ночи, постель и чувства с девушкой, которая также сильно думает о тебе, как ты о ней — истинное счастье. И если цена за него отдать разум без остатка — уплачу без раздумия. Без неё мне и мир не люб.»

И новь одежду мы оставили позади.