Завтрак следующего дня был в японском стиле.

Начался он с юдофу — варёного тофу, над которым Аяка явно поколдовала, чтобы сделать его таким нежным. По сравнению с выпечкой, такая трапеза требует времени, зато заряд энергии даёт колоссальный. Аяка вообще чудесна в мелочах: даже рис можно выбрать по сорту, а если основного блюда покажется мало — она подкатит тележку и приготовит дасимаки-тамаго¹ прямо перед носом. Похоже, это входит в её обязанности, но перед таким сервисом хочется снять шляпу. Всегда улыбчивая, энергичная... Вот бы в классе была хоть одна такая же — атмосфера стала бы куда светлее.

[1] Дасимаки-томаго — это разновидность японского рулетного омлета (тамагояки), особенность которого в добавлении бульона даси, что делает его невероятно нежным, сочным и придаёт характерный умами-вкус.

— Есть-есть!♪. Сейчас залью чаем!

— Спасибо.

Аромат свежесваренного риса смешивался с запахами тушёных баклажанов, говядины сигурэни и дорады под кунжутным соусом, разжигая аппетит. Моя просьба заключалась в том, чтобы под конец трапезы сделать из остатков дорады тядзукэ — рис, залитый чаем. Эйна уже поела и могла бы вернуться в комнату, но осталась, чтобы наблюдать за мной до самого конца.

— …

Я изо всех сил старался думать об Аяке или о еде — это была своего рода самооборона. Стоило взглянуть на Эйну, как внимание приковывалось к её губам. Она бы сразу это заметила, поэтому я гнал эти мысли прочь.

— Случилось что-то?

— Н-нет... ничего.

— Кэйя.

— Нет, правда! Просто... никак не могу забыть вчерашний массаж. Это было... слишком приятно.

Слышал, что массаж от первоклассного мастера дарит ощущение, будто возносишься на небеса. У меня нет такой работы, чтобы спина отваливалась, да и возраст не тот, но, наверное, это близко к истине. Если есть выражение «расслабить тело», то должно быть и «расплавить». Как с мясом: говорят, жир тает во рту. Едва коснувшись языка, он растекается вкусом. Массаж Эйны был именно таким.

Казалось, тело плавится. Пальцы Аяки я тоже не забыл, но это другое. Поэтому взгляд то и дело возвращался к Эйне.

— Хи-хи. Рада, что тебе понравилось. Но на людях сдерживай такие взгляды. Я и девочки здесь примем их с радостью, а вот остальные могут не понять.

— Н-не буду, конечно. Эйна, ты слишком красива, чтобы я смотрел на кого-то ещё!

— Не нужно так официально. Вчера мы оба чуть голову не потеряли. Ты так тяжело дышал... потому что не мог оторвать глаз от моего тела и хотел коснуться? Или из-за пара в купальне?

— И... и то, и другое...

Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда, но Эйна явно была довольна ответом. Аяка из-под тележки показала большой палец — мол, «Найс!».

— Кхм. Спасибо за угощение.

— И сегодня трапеза была превосходной, Аяка. Передай благодарность шефу.

— Не стоит благодарности. Редко услышишь такое от вас, Госпожа, так что я обязательно передам! А теперь позвольте убрать посуду!

— Госпожа Эйна. Господин Кэйя. Машина подана!

Хару вошла в зал с нашими сумками. Она не водитель, просто пришла сообщить.

— Что ж. Тогда идём. Интересно, какую реакцию она выдаст сегодня.

— Мне сказали, что платить не нужно, но... не уверен, что смогу отказать. Масана тоже мучился. И, хотя ты рядом, не хотелось бы, чтобы среди девушек поползли странные слухи.

Эйна переплела наши пальцы, как у влюблённых, и обернулась.

— Этого не случится. «Кэйя» — мой друг, и я защищу его. Отказывай смело.

— ...Только, пожалуйста, без крайностей, как с Хасэкурой. Мы ведь её не покупали.

— Обойдусь малой кровью.

У машины нас провожали Мико (коллега Сион) и Юриэ. Они отвесили глубокий поклон — точнее, Юриэ шепнула только мне: «Пока-пока, Кэйя».

Машина тронулась. Окна зашторены, так что до прибытия оставалось только разговаривать.

— Кстати, что там с банкротством? Или разорением? Всё закончилось?

— Да. Заодно арестовали всех причастных, кроме него. Полиция взялась за дело всерьёз, так как там были реальные преступления. К нашему делу это не относится, но, похоже, через эту фирму отмывали деньги мошенников.

— ...Получается, он теперь гол как сокол, всех вокруг арестовали, но у него на руках сто миллионов? А Саяма не в курсе и продолжает нести деньги?.. Бред какой-то. Чем всё это кончится?

— Хочется взглянуть на эту хвалёную «истинную любовь». В дневнике она писала, что выйдет замуж за президента и сорвёт куш... Неужели не видит противоречия? Президент, клянчащий деньги у школьницы, вряд ли обеспечит ей безбедное будущее.

— Л-любовь слепа, как говорится. К тому же, разве он не прикрывался тем, что помогает другу?

— Если у тебя есть свои деньги, ты даёшь их из своего кармана. Будь на его месте я, выделила бы хоть миллиард, хоть десять на помощь другу.

— Ну, ты — это ты...

....Вдруг мне стало любопытно.

Почему власть Эйны Охоин настолько безгранична? Раньше я не задавался этим вопросом, но случай с Хасэкурой заставил задуматься.

— Слушай, Эйна. Не хочу действовать у тебя за спиной, поэтому спрошу прямо: можно я наведу справки о тебе?

— ...Конечно. Расскажешь, что узнаешь. Хочу проверить, как глубоко ты сможешь копнуть.

— ...Прости. Я ведь совсем ничего о тебе не знаю.

— Никогда не поздно. Узнавай меня. Понемногу.

После этого мы некоторое время молчали.