— Я услышала шум и зашла посмотреть. Что здесь вообще происходит?

Первой свидетельницей постановки, что должна была встать на сторону Саямы, оказалась Эйна. Если бы кто из школы стал свидетелем части этого театра абсурда и подумал, что пришлая девушка благородная спасительница слабых и униженных — спешу огорчить их. К ней действительно обращаются за помощью, когда своих сил не хватает, грозить опасность, просто потому что она сама по себе сильная. Она не делает различий между людьми не из доброты, а исходя из их ценности. Пока её не трогали — ей было всё равно. Остальные же избегали втягивать девушку в конфликты: одни — инстинктивно чувствуя опасность, другие — просто не зная, чего от неё ожидать.

— Ты... кто ты такая?...

— Меня зовут Охоин Эйна. Я подруга его. — указала она на меня. — Правда, о тебе ничего не знаю... Но оголяться в школе до нижнего белья — уж слишком неприлично.

— Он... он сорвал с меня одежду! Я была вынуждена!

— Правда? Тогда пусть приедет полиция и всё выяснит.

«Кажется ли это поспешным суждением? Будто бы думает, что полиция решит всё сама? Вовсе нет. Эйна действительно вызовет полицию — и этим всё уладит. И неважно какие свидетели будут на стороне жертвы, в текущем противостояние, стражи порядка обязательно выберут сторону победителей — то есть нас.»

— Я, конечно, не верю, что он мог такое сделать... Но если б ты и вправду была насильно раздета — на теле остались бы следы: царапины, фрагменты кожи, отпечатки пальцев... что-нибудь да осталось бы. Вместо того, чтоб попусту терять время и чесать языками, правда ли он домогался и попытался принудить к сексу силой, лучше по-быстрому вызвать следователей и провести расследование. Объективно и быстро.

«В словах её определенный резон есть: если взять за константу, что мнение полиции беспристрастно, а не как в случае с Хасэгавой склоняетя в сторону госпожи, то их вмешательство и разрешение проблемы — наилучший из возможных исходов.»

— А-а... э-э... — мигом замаялась она. — Да он... он ведь и так наверняка это сделал! Он хиккан недоделанный, у него никогда девушки не было, с ним почти никто не общается. И вот, заманил меня, доверчивую, и попытался использовать! Как девушка, ты должна поддержать меня и поверить.

Саяма, учащаяся в другом классе, ничего не знала об характере свидетельница и растерянно недоумевала, почему та не встаёт на её сторону. К тому же еще и мужчину защищает, где это видано? Но с с Эйной такое не прокатит.

— Он мой друг. Верить другу — для меня естественно.

— Но... это только потому, что ты ничего не знаешь! Я заранее предупреждаю: все поверят, что он сорвал с меня одежду! Ты останешься одна, от тебя в школе отвернуться, ибо встала на сторону насильника!

— О-о-ох... — коварненько улыбнулась она. — Значит я единственная, кто на стороне его? Этого более чем достаточно. Верно, Кэйя-кун?

— А-а... да, именно так...

— А-а?!

Я кивнул — ведь это правда. Она считает победа в её кармане. Однако на деле всё обернется иначе. Юноши, желая заслужить расположение Эйны, сами станут защищать её позицию, а девушки, скорее из страха потерять симпатию тех самых юношей, не просто не поддержат Саяму — напротив, начнут распространять слухи про неё саму. В итоге молва дойдет до учителей — и игра окончится. Все будут вынуждены поверить словам Эйны.

Подумав ещё раз, становится ясно: одноклассники уводили меня тогда не потому, что были союзниками Саямы, а потому что боялись вступать в конфликт с её возможным противником. Если бы она платила — ситуация могла бы измениться. Но в случае проигрыша сейчас она потеряет положение и влияние, с кого-то трясти деньги.

— Х-хорошо! Пусть приедет полиция! Я не боюсь! Они мне поверят!

— Ох... действительно? Какая храбрость... Но ты уверена? Если обман вскроется, тебя арестуют.

Тут стоит вопрос не о законности действий, соблюдение всех формальных процедур для ареста и прочих сложных для понимания школьника вещей. Просто если Эйна скажет «арестуйте» — полиция арестует. Не из злого умысла и не ради угрозы, а просто потому, что так обстоит дело.

— Э... п-правда?

Эйна уже держала в руке телефон. Саяма, думая, что та лишь угрожает, упрямо держалась за свою ложь — но это было бессмысленно. А раз уж она выбрала путь упрямства, она уже не могла позволить себе поступка, который привёл бы к аресту: если бы она сейчас ударила Эйну или оттолкнула её — её точно увезли бы в участок.

— Чёрт... Сдохни уже!

Она наконец поняла, что шансов нет — или же боялась, что арест помешает ей заплатить? В любом случае, Саяма быстро натянула одежду и убежала. Эйна скупо пожала плечами, убирая телефон в карман.

— ...Спасибо, Эйна. Я и не знал, что делать.

— Помочь другу в беде — разве это не само собой разумеется? Скоро начнётся классный час. Пойдём обратно.

— ...

«Сказать или промолчать? Луч лазерной указки уже был направлен прямо в голову Саяме. Скорее всего, она и не заметила... Но благодаря этому спаслась.»

— ... А ты даже представить не могла, что, в теории, я действительно сделал то, что она вменила мне?

— Николечко не сомневалась, что ты не посмотришь на неё. Она абсолютно не в твоем вкусе. Но даже если представить, что вдруг, из-за сильного шевеления в штанах, у тебя помутнился бы рассудок, и ведомый желанием как животное спариваться без остановки удумал бы в стенах школы предаться разврату — ты бы набросился либо на меня, либо на купленных мной служек (один звонок и они тут как тут). Я знаю тебя, как облупленного, вижу твои чувства и желания, помню блеск в глазах, когда намывала в баньке тело твое... или когда тебя надраивала Яцука с головы до пят. При виде этой дряни в белье у тебя даже искорка в глазах не щелкнула.

— Знаешь... — засмущался сильно, пробила на красноту. — ... могла просто сказал «Тебе верю».

— Слова по большей части пустой звук, а вера хрупка. Понимание мыслей и тела человека, а также деньги — то, что всегда выявляет истину.

— ... И как же ты пришла к сим взглядам, неужели в прошлом что-то случилось?

«Иногда мышление и взгляды госпожи поражали своей обширностью и зрелостью. И это наткнуло на определенную мысль — вероятно, некий поворот в юности её, заставил столь цинично смотреть на окружающи мир. И то событие случилось раньше нашей встречи, ибо с момента покупки она всегда была таком. Может, дело в воспитание? Не исключено.»

— Другими словами, чтоб тебе я не сказал, ты не поверишь мне?

— Твое тело не способно солгать мне. А значит и словом сбрехать тоже ты не способен.

— Так чаще всего говорят, по закону жанра, те кто сами ходят налево, бр-р-р!

— Кто бы говорил: мальчишка, что временами не может сдержаться от утреннего стояка и валит меня обратно на кровать сразу после пробуждения.

Это парировать нечем.

«Лучше переключить мысли. Продолжать спор — лишь терять время и вновь подтверждать за собой репутацию странного, нервного извращенца, что только и думает о сексе без остановок. Что сейчас с Саямой? Вероятно, упорно пыталается завербовать на свою сторону хоть одного свидетеля и распространяет обо мне дурные слухи.»

Но, как и ожидалось, юноши, жаждавшие расположения Эйны, начали активно их опровергать, а девушки, чтобы не потерять симпатию сих парней, пошли дальше — и сами начали распространять слухи про Саяму. Вскоре слухи дошли до учителей, и на этом игра закончилась. Все были вынуждены поверить словам Эйны.

— Даже если тебе так нужны деньги... разве можно было так поступать? — критиковала женщина провинившуюся школьницу, глядя сверху вниз. Вдруг, углядела пару странных строчек в объяснительной. — ... за отказ одолжить миллион? Сколько ты денег стрясла с одноклассников?

Саяма, ссутулившись, сидела в кабинете для занятий и со слезами на глазах писала покаянное письмо. Рядом наблюдала за ней преподавательница. На самом деле она плакала не от раскаяния, а потому что упустила момент встречи со своим кавалером-мошенником. Тот уже собирался уходить, и чтобы поддерживать связь, ей пришлось платить. Её бойфренд, хоть и надеялся на деньги, из-за Эйны потерял всё. Но он — лёгкая добыча, и даже если время их встречи сдвинется, он всё равно свяжется с ней. Вопрос лишь в том, как именно он поступит.

— Неужели его одержимость деньгами стала такой сильной? Он постоянно твердит «бабки, бабки, бабки» — будто заклинание! Странно... те, кто зарабатывает на своей внешности, вдруг начинают так одержимо считать деньги. — с ноткой непонимания молвила госпожа.

— ... Вероятно, это и есть магия больших купюр, они способны изменить человека.

— Говоришь так, будто сам это видел. Ты выиграл в лотерею?

— Нет, не то...

«Раз я начал следить за её действиями — значит, и не так уж благопристойен.»

Стандарты её извинительно-объяснительной по большей части ничего не объясняли, лишь вкольз упоминали не данный ей мной заем и все. Не дожидаясь завершения написания записки, учительница вернулась в клуб, а я собрался домой — как вдруг зазвонил телефон. Звонила Аяка-сан. Чтобы разговором с девушкой не вызвать к своей персоне излишнее внимание, вышел на крышу, прежде чем ответить.

— Алло... Что такое, игра еще продолжается, отвлекаешь.