* * *
— Ты щедро расплатился.
Дома я застал госпожу на скамейке у фонтана. Она, вероятно, всё это время наблюдала за мной через камеры.
— И-извини, Эйна! Я... должно быть превысил лимит моей ценности, взял, больше чем стою... думал, уйти совсем не заплатив, но побоялся, что этим собью весь наработанный там образ, потому пришлось заплатить...
— ... Ты можешь тратить сколько душе угодно, совсем не беспокоясь об ограничениях. Просто мне показалось, ты на этот раз среагировал решительно. Я думала, ты тут же сфокусируешься на той девушке и быстро устранишь парня, а ты, оказывается, решил продлить наблюдение — неожиданно.
— ... М-может... мне это даже понравилось?
Эйна молча поднялась, медленно взяла меня за руку и подтянула к себе. Она обняла меня так, будто хотела вернуть себе, и поцеловала.
— ...Хорошо. Мне приятно, что ты ещё немного насладился этим. Кэйя, ты молодец. Было верно — поручить это тебе. Можешь принять за комплимент.
— Ты... ты не злишься? — понурил взгляд, побояля смотреть на неё. Ты ведь всё видела... как Айка-сан и я вели себя, что делали... вся эта ситуация...
— Злюсь? — удивилась она. — Покуда ты честен со мной и самим собой, я приму любого тебя. Ты же, когда дело касается амура совсем не способен врать. Смотри... — протянула она руку и провела ей по груди. — ... стоит только так сделать, а сердечко твое уже замирает. Устал ведь? Сначала поужинаем, потом пойдем в баньку и отдохнем. Будь уверен, я сделаю все возможно, чтобы снять твою усталость, очищу сознание и сделаю так, что только я останусь в твоей голове и твоих мыслях...
Парировать было нечем, осталось лишь покориться. В столовую Эйна отвела меня сама. Обычно я ем молча, но сегодня она кормила меня, как горничная. Так тщательно, что Айка даже не знала, как реагировать — казалось, мы за столом вообще не расставались. Все в особняке знали: если Эйна принимает участие в кормежке меня или уборке посуду. чему-то быть, ибо событие из ряда вон.
— С перерывмо покончено. Пора идти в баньку.
«Неужели она убирала посуду лишь для того, чтобы растянуть время между ужином и купанием? Обычно у нас и так хватает времени, но сегодня Эйна необычайно нетерпелива. Однако в раздевалке она велела мне долго раздеваться. Честно говоря, сим изрядно пытала меня, зная, как держусь из последних сил. Наверное, в глазах другие людей мое поведение выглядит забавно — к чему сопротивляться, когда наслаждение подают на блюдочке с голубой каемочкой, но дело в том, как сам себя ощущаю в эти минуты. Перестаю быть человеком. Обращаюсь в зверя в период случки. И ради того, что сохранить хоть какое-то достоинство, а не растоптать его стояком, борюсь до конца.
— С-сегодня только мы вдвоём?
— Именно, не переживай. Обычно ты моешь меня первым, но сегодня сначала я вымою тебя. А пока — хорошенько размокни в ванне. Медленно размокай, услышал меня?
Она не задает временных рамок, отчего действие может длится бесконечно долго. Как и в нашей спальне, где нет часов, наше время течет вечно. Хотя наслаждение быстро ускользает, если не чувствуешь этого — не имеет значения.
— Ух! Г-госпожа! Дождись хотя бы, когда помоемся!.. — её руки потянулись вниз, резко, сменяя обстановку с умиротворенной на горячую
— Можешь плакать, просить, умолять — не перестану. Думай только обо мне. Смотрим в мои глаза, и воображай, что случится совсем скоро. Действие за действием, касание за вздохом. стон за побуждением. Ощути как наяву, словно здесь и сейчас мы вновь сливаемся воедино и достигаем вершины удовольствие. — в момент, когда попытался зажмурить глаза, представить картину яснее, ощутил её ладонь на лице и щипок, запрет на отвод взгляда. Затем глаза сами впиваются в её обнаженное тело. И чем дольше смотрю, тем сильнее возбуждаюсь, и сему нет конца. Я растворяюсь в удовольствие. — Ты мой первый... И я твоя первая. Говоря, будто первая любовь трагична и часто заканчивается болью, ма не счастьем: ы же исключение из правил. Одна мысль друг о друге сводит нас с ума. Кажется, словно тело горит сильнее, чем поднимающийся до потолка пар бани. Мне хватает одной фантазии представить, что еще совсем немного, одно длинное мгновение, и ты повалишь меня — как тело начинает от вожделения ныть и хочется, чтоб сей момент поскорее настал. И так каждый раз. — договорила она и с вопросом в глазах обратилась. — А ты что думаешь?
— Что думаю, спрашиваешь. — качаю головой и улыбаюсь. — Лучше тебя и не скажешь. Сам это осознаю. Мои желания... безграничнее, чем считал изначально. Даже после всего этого — не насытился. Самому себе удивляюсь: желания вспыхивают одно за другим. Раньше такого не было. До того как ты меня купила.
— Ты опоздал со стеснением. Да и хотя ты считаешь себя пошляком, я вижу вижу любимого человека, без позиции и власти, который старается быть честен со своими мыслями и желаниями. Если ты пошляк — значит, и я тоже. Твоя противоречивая рациональность упряма. Скажу прямо: излей все свои потаенные мысли и желания на меня. Совершенно не сдерживайся, я приму каждую твою фантазию и мысль. И до самого выхода из ванны исполню любое, что попросишь. Лишь хочу, чтоб по возвращению в спальню, твое тело дрожало от эха моего стона, чтоб дрожь в пальцах, от перенапряжения и возбуждения не сходила до самого утра, а нутро, вся черепная коробка, пропахла мной. А если в полудреме, коснусь тебя легкий электрический заряд разбудил все воспоминания о том, что ждет нас прямо сейчас.
Без капли утрирования и лжи заявила она глядя в мои глаза. Она всегда серьезна. Никогда не щадит меня, соблазняя. Если сказать прямо — это тоже способ раздуть во мне чувство греха. Охоин Эйна заявляет о своём высоком статусе, объявляет меня своей собственностью — и одновременно хочет, чтобы я осквернил её.
Она соблазняет меня именно так — растоптав чистоту, смешав грязью, показав насколько мы одновременно находимся на недосягаемом уровне, а также пасемся в хлеву собственных интимных пороков..
— ... Э-Эйна...
Обнимаю её. И хотя поблизости никого нет и слова мои услышит только она, губами касаюсь уха и шепчу всю ту грязь, что будоражит до дрожи в коленках. Не думаю о том, как это будет, какие последствия ждут нас и вообще реализуемы ли низкие хотелки — просто объявляю себя мусором.
— Хорошо. — выслушивая меня, она гладит по голове и радостно кивает. — Я помогу тебе. Ты — единственный в мире парень, достойный такого внимания. Ты можешь головой не верить этим моим словам, но твое тело заставлю запомнить навсегда. Не переживай, я хоть и не служка, но в заботе о тебе даже им не уступлю.