— Подожди... Постой...!

Не обращая внимания на голос Канон, Рема лишь ускорил шаг. 

«О чем она вообще думает? Да пошло оно всё» — думал он. Даже само ее обращение к нему его раздражало. 

— Рё-кун, Рё-кун…

Несмотря на то что вокруг все обращали внимание на эту сцену, он не оборачивался. Он не хотел видеть этого человека. Игнорировал каждый звук, издаваемый ее ртом, словно к нему обращался призрак. 

— …Подожди, не игнорируй меня… 

— …

— Рё-кун… подож...

Послышался высокий голос и раздался тяжёлый глухой звук падения. 

Даже самый пропитанный ненавистью человек оглянулся бы, чтобы посмотреть, что случилось.

— Уфф, жестко она упала...

— Прям лицом вниз...

— Она в порядке?

— Даже не обернулся. 

— Бедняжка.

— Разве так можно? 

Если бы не это перешептывание окружающих, Рёма бы не понял, что произошло.

— …Чёрт — пробормотал Рёма, сжав кулаки. 

Он знал, что связываться с этим не стоит. Но просто уйти он не мог. Не ради Канон, не ради себя, а ради Айри. 

Эта сцена могла породить слухи по всей школе, которые обязательно заденут Айри, которую видели в сопровождении Ремы.

«У нее ужасный вкус в парнях» — так о ней станут говорить другие. 

Подобное быстро распространяется. Даже открытый характер Айри не защитит ее от последствий. Это даст лишний повод беспокойства для нее.

У Рёмы не было другого выхода. 

Развернувшись, он сделал несколько шагов вперёд. 

— Хватит уже доставлять неприятности, — сказал он Канон, которая лежала на земле, сдерживая раздражение. Это был их первый разговор за три года. 

— Рё-кун… извини — произнесла она, подавляя боль. 

— Если сожалеешь, больше не выкидывай ничего подобного.

— Извини…

— Вставай, привлекаешь внимание. 

— Извини, пожалуйста...

— Хватит уже извиняться. 

Хоть и неохотно, он все же протяну ей руку, пытаясь помочь подняться.

— Спасибо…

— Твоих благодарностей тоже не надо.

— …Ладно. 

Он говорил с ядом в голосе, ведь перед собой видел лишь бывшую девушку, которая ему изменила.

— Ай... — вставая, она ощутила боль в коленях, которые оказались в царапинах, откуда начала сочиться кровь.

— Чёрт… до крови... Как так можно? — с глубоким вздохом пробормотал Рёма, нахмурившись. 

— Извини за мою неуклюжесть…

— Хватит уже. Там есть ступеньки. Сама дойдешь?

— Да…

— Тогда иди.

Указав ей место у ступеней, ведущих в спортзал, Рема направился к автомату за водой, чтобы смыть кровь. Подумать о потраченных деньгах и времени не было ни сил, ни желания. 

Вернувшись, Канон сидела тихо на указанном месте.

— Смой кровь. Вот, можешь использовать как хочешь. 

Рёма силой протянул ей свой носовой платок и бутылку воды.

— Но это же твой платок, Рё-кун…? 

— У тебя есть что-то другое? 

— Ну… одежда…

— А я дал тебе платок. Выбросишь потом. 

— Я постираю и верну… 

Канон не понимала дистанции между ними. За три года многое изменилось — её тон иногда был непринуждённым, иногда — серьёзным. 

— Вернуть? Ты серьёзно? Хочешь снова встретиться со мной? 

— … 

— Я больше не хочу тебя видеть. Разве ты не понимаешь, что ты сделала? 

— Это не то… не так… я не изменяла тебе…

Рёма прерывал её, поддавшись нарастающему раздражению.

— Ты ведь пошла гулять с Макото, не предупредив меня, разве нет?! Какое тут может быть оправдание?

— …

— Когда я читал то письмо, ты даже не представляешь, что я почувствовал. 

— Это не так! Макото сам...

— Очередное «поверь мне» — да? Чему мне верить, если ты не выполняешь элементарные обещания? Где обещания, которые мы дали, когда начали встречаться?

— …Я… извини… 

Сколько бы раз ни извинилась Канон, для Рёмы, поглощенным гневом, они не имели никакого веса.

В самом начале их отношений они обещали друг другу, что дадут знать своему партнеру обо всем из ряда вон выходящего. Случай, с прогулкой с другим представителем противоположного пола, очевидно, относиться к этому.

— Чего замерла? Давай, промывай быстрее, кровь течёт. 

— Да…

Канон открыла бутылку, капнула воду на платок и начала осторожно вытирать рану. 

— …ммм — вероятно, боль была сильной, отчего она издавала стоны боли.

Рёма же сел рядом, но держался на расстоянии. 

Повисло молчание. Ни один из них не смел начать разговор. Лишь завывание ветра наполняло тишину между ними. Секунды заменяли минуты, но вскоре Рёма заговорил.

— Прости за то, что наговорил. Я слишком эмоционально отреагировал. 

— Нет, всё это моя вина…

— Просто послушай, пока я говорю. 

— Хорошо...

— Скажу прямо. Я тогда действительно был в тебя влюблён, и лишь только. Когда пришло то письмо от Макото… я растерялся, запаниковал и в тот же момент решил разорвать наши отношения... Но это была ошибка. 

В то время Рёма ещё был совсем ребёнком. Он начал понимать, что ошибался только к двадцати годам, когда научился смотреть на ситуацию под разными углами. 

— Если бы я любил тебя, то после письма я должен был спокойно поговорить с тобой. Нужно было выяснить правду. Я просто сбежал — и это моя вина. 

— …

Как и обещала, Канон не произносила ни слова, лишь качала головой из стороны в сторону в знак отрицания. 

— Плевать, была ли это шутка, плевать, даже если ты правда решила изменить мне с Макото — вина здесь на мне. Это я создал ситуацию, которая привела к нашему разрыву. 

— П-перестань, Рё-кун… Ты ни в чём не виноват… 

Терпеть стало невозможно. Канон, сдерживая слёзы, наконец проговорила то, что копила внутри: 

— Конечно, если бы ты тогда связался со мной, ничего бы не испортилось. Но если бы я тогда сама смогла сохранять спокойствие, ничего бы не случилось. В итоге виноваты были оба. Я просто не хотела признавать это… Я перекладывала всю вину на тебя… Мне очень жаль. Я не могу простить себя за то, что сорвалась и сорвала на тебе свой гнев… 

Канон действительно нарушила их обещание. Но и у Рёмы была часть вины. Признать это было необходимо. 

— …Учитывая твой характер, маловероятно, что ты способна на такое…

Это было понимание, пришедшее с годами. В каждом слове Рёмы звучало сожаление. 

— Рё-кун, ты всё же слишком добрый… Даже когда я виновата, ты защищаешь меня…

— Я только что сорвался на тебя, так что это не доброта. Я просто слишком мягок к себе. 

— Нет, ты такой же добрый… Ты совсем не изменился. 

— Раз так, ты также все время берёшь вину на себя. 

— ...может быть. 

— Так и есть. 

Они не смотрели друг на другу, но продолжали говорить, глядя прямо перед собой — так, как делали это, когда были вместе. 

— …Спасибо тебе, Канон. 

— За что именно…? 

— За многое. 

— …Тогда спасибо и тебе. 

— За что?

— За многое. 

— Что за «многое»? 

Странный разговор. Рёма тихо улыбнулся — впервые за сегодня, находясь рядом с Канон. 

— Рё-кун. 

— Да? 

— Я верну тебе этот платок. 

— Он уже использован, самой-то приятно его возвращать будет?

— Нет... Тогда я куплю тебе новый… и отдам. 

Так, естественным образом, Канон начала действовать.

Её желание вернуть платок было намёком на желание снова встретиться и поговорить вновь.